Глава 3

ЮЛЯ

— Эй, милая, у тебя все в порядке? — спрашивает Соня, незаметно подкравшись сзади и обдав ухо горячим дыханием.

Подпрыгиваю, будто меня ужалили, и хватаюсь за сердце.

Нервы ни к черту!

Даже на подругу, что ближе мне, чем все немногочисленные родственники вместе взятые, не считая, естественно, моего сокровища с кудряшками, реагирую неадекватно.

А всё этот Цикал виноват. Вот зачем вернулся в Россию? Жил за границей себе спокойно, нет же. Принесла нелегкая.

Нарисовался, фиг сотрешь.

— Тише-тише, это всего лишь я, — подружка даже руки приподнимает, словно сдается, сама же внимательно сканирует меня взглядом, отлично считывая расшатанное состояние.

— Прости, задумалась, — объясняю пространно, растягивая улыбку пошире.

Не хочу Софию волновать. У нее и так забот хватает. Особенно теперь, с четырьмя детьми, двое из которых груднички.

Мои заморочки для нее совершенно лишние. Поэтому принимаю беззаботный вид и…

— Юльчик, — прищуривается Гроссо, демонстрируя, что не купится на обман, — что случилось? На тебе лица нет. И не пытайся меня провести, за семь лет я тебя хорошо изучила.

— Сонь…

Произношу предупреждающе-просяще и отрицательно качаю головой. Не хочу никаких душещипательных разговоров.

— Не Сонькай мне, — хрупкая блондинка фыркает, совершенно не впечатлившись моей яркой мимикой.

Деловито осматривается по сторонам и спустя пару мгновений кивает самой себе, явно приняв какое-то решение. Ну, понятно, отвертеться не выйдет.

— Так, погоди две минуты, — тычет в мою сторону пальчиком с кротким аккуратным ноготком, — и никуда не вздумай сбегать.

— Да как скажешь, — хмыкаю, закатив глаза, но тут же, заметив приподнятую в вопросе бровь, исправляюсь и киваю. — Жду-жду.

С Гроссо мы сдружились больше семи лет назад. И вышло это на удивление оперативно и крепко. Можно сказать, нашли друг друга в сложные для обеих времена. Она тогда потеряла в автокатастрофе родную сестру-близняшку, а я маму из-за болезни. Рак третьей степени ее не пощадил.

У нас с Соней на тот момент были проблемы с доверием и налаживанием дружественных связей. Дичились обе помимо воли. Сильно.

Правда, недолго.

К концу первой же встречи успели разговориться. К концу второй подписали договор о сотрудничестве, Соня помогала мне разработать и воплотить в жизнь дизайн студии, которую я тогда только купила.

А дальше… постепенно, шаг за шагом, мы с рабочих вопросов ненавязчиво перешли к личным, начали друг перед другом раскрываться, делиться переживаниями, радостями, страхами.

Как итог, стали почти родными.

Почти…

Она — без малого шесть лет как обожаемая крестная моей дочери, я же — будущая крестная ее близнецов.

Единственное, о чем я так и не смогла поведать подруге — кто же отец моего кудрявого чуда. Ага, именно кудрявого. Амина родилась с волосиками. Короткими и темными, довольно забавно напоминавшими спиральки в первый год ее жизни. Со временем же они посветлели до цвета гречишного меда и из крутых колечек превратились в милые завитушки.

— Я видела, что ты общалась с Давидом. Он что-то плохое тебе сказал? Как-то обидел? — засыпает вопросами Соня, стоит нам расположиться у небольшого фонтана, спрятанного в дальней части необъятной территории семейства Гроссо.

Моя подруга, если хочет, действует стремительно. Вот и теперь всё ловко провернула — близнецов оставила на попечении мужа и свекрови, благо те сытые и довольные сладко посапывали в люльках, а сама с деловым видом прихватила в одну руку бутылку шампанского и два хрустальных бокала, в другую цапнула меня и беззаботно под общий галдеж свинтила подальше.

«Соскучилась, — заявила она, подмигнув и удобно расположившись на широком гранитном бортике. — А там и без нас нянек предостаточно. Разберутся. А мы отдохнем».

Вот и вся Соня в этом. Видит, что я не справляюсь и тут же бросается на помощь. За это ее и обожаю. Что удивительно, про меня она говорит то же самое. Мол, мы идентичны в своих поступках.

Не знаю. Может быть. Все это идет от души, поэтому, кажется естественным.

— С чего ты взяла? — возвращаюсь к беседе.

— Ты побледнела, когда вы стояли вместе.

— Ты следила?

— Юль, как только машина Давида въехала в ворота, за ним только что слепой не следил, — выдает подруга и тут же оправдывается. — Но я не специально, просто пыталась понять, почему все дамы так взбудоражились.

— А они взбудоражились? — хмыкаю, приподнимая бровь.

Вдруг удастся сменить тему?

— Как пчелы разжужжались, — отмахивается Соня и возвращается к первоначальному вопросу. — Ну, обидел?

— Нет, — говорю чистую правду. Обидел Цикал меня не сегодня, а много лет назад. Но… мы же не об этом разговаривали, потому поясняю касательно недавнего случая, — просто за Амину испугалась. Она носилась как ураган, не глядя по сторонам.

— Честно?

— Конечно.

— Фух, ну и прекрасно. Я боялась, что вы не поладите, а это стало бы ужасом-ужасом, — прилетает совсем уж странное.

— Не поняла, — озвучиваю недоумение, обнимая саму себя за плечи.

Вдруг становится слегка прохладно. И это явно не связано с погодой. Солнце все также отлично припекает. А вот предчувствие…

Логика подруги часто вводит в ступор, а прекрасно зная ее неугомонную натуру… в общем, даже страшусь предположить, что она выдаст через секунду.

— Юльчик, я тебе не говорила раньше, так как не знала, согласится ли Давид… Точнее даже не так, сможет ли он вовремя прилететь… — начинает Гроссо, взмахнув импульсивно ладошками, а затем бездумно растирает ими колени.

И я уже не сомневаюсь: эта хитрая лисица нервничает.

Однозначно!

— Та-а-ак, давай-ка с начала и по порядку, — скрещиваю руки на груди и указываю на бутылку, чтобы уже разливала «успокоительное». Может, хоть так дело пойдет быстрее, хотя… — А тебе точно это можно?

Киваю на пузатую тару из темно-коричневого стекла.

— Глоточек — да, остальное для тебя.

— Подмазываешься заранее?

Смеюсь. Мы обе знаем, что я такая же выпивоха, как и она. Бокал — это максимум.

— Чуть-чуть, — не стесняется подружка.

— Ну-ну.

— Давид улетел из страны семь лет назад. Ты же это помнишь? — начинает Соня, справившись с задачей и дождавшись, когда я попробую шипучку.

Даже лучше, чем ты думаешь, отвечаю мысленно.

— Угу, — произношу вслух.

— Так вот. Они же с Алексом всегда были как братья. Вместе с детства. Не разлей вода. А тут Дав пропал на столько лет. Отдалился совсем. Ушел в бизнес с головой. А я же вижу, что мужу его не хватает. Вот и решила сделать сюрприз. Связалась с Цикал и настоятельно предложила ему стать крестным близнецов.

ЧТО?

Воплю мысленно.

Давида в крестные моим будущим крестникам?

Да ну нафиг!

Это точно сюрприз для Алекса?

Потому что в шоке пребывает явно не он, а я.

— Угу, — озвучиваю через силу, что услышала.

Сама же сдерживаю эмоции и очень аккуратно опускаю бокал на парапет.

Меня штормит.

От греха подальше прячу руки за спиной, чтобы случайно не цапнуть хрусталь и не спустить пар битьем посуды. Уверена, Соня не оценит.

Удивится уж точно.

— Прости, что не сказала раньше. Дав только вчера мне позвонил и подтвердил, что вылетает в Россию, — тараторит подружка, а я себя совой чувствую, которая огромными глазюками хлопает.

Или нет, филином.

Он же там угукает.

Вот и я, как он.

— Угу, — произношу вновь.

Мы с Соней как-то не обсуждали вопрос, кто будет крестным. Мне, в принципе, было параллельно. Главное, что я участвую.

А тут… Цикал.

— Юльчииик, я очень рада, что вы с ним не поругались. Потому что крестная мама и крестный папа должны дружить, — выдает чудо-подружка, сияя счастливой улыбкой.

Твою ж…

— Угу, — добиваю коронным словом саму себя.

— Ты же не против? — и столько надежды в глазах.

ЧЕСТНО?

Прикусываю щеку изнутри, проглатывая правду.

— Угу.

Господи, дай мне сил пережить службу в церкви…

* * *

— Подожди, Юль, так если проблема не с Цикалом, тогда с Владом? Он сегодня странный немного. Нервный что ли. А, может, показалось? — размышляет вслух Соня, пока я стараюсь вернуть себе самообладание.

Всё же подружка действительно умудрилась сделать сюрприз. Сногсшибательный. Причем, не только мужу.

Я тоже оценила. До сих пор поджилки дрожат, а сама нервно оглядываюсь, чтобы удостовериться, что Давид не приближается к моему кудрявому сокровищу, а неизменно обитает рядом с Алексом и его матерью Еленой Валентиновной.

Нет, я не слепая, вижу, как время от времени он залипает на дочери, жадно пожирая ее темными глазами, и о чем-то усиленно думает. Но, слава Богу, на этом останавливается, попыток сблизиться не предпринимает.

Явно выжидает. Дает передышку. Не знаю, себе ли, мне?

Не столь важно.

Главное, он дарит паузу, которая мне необходима, как воздух, чтобы свыкнуться с нашей внезапной встречей и морально подготовиться к следующей. А то, что она непременно будет, к бабке не ходи, и так все ясно, как день.

Давид — не слепой и не глупец, почти сразу заподозрил, что Амина может быть его дочерью, а, может, даже уже уверен в этом. Слишком яркая у них родовая метка на руке. Особенная. Вот же, Судьба — шутница.

Хотя, зная его принципиальность и жесткую политику верить только доказанным фактам, не удивлюсь, что он настоит на прохождении ДНК-теста.

В то, что просто отступится — не верю ни на миг. Пусть мы были знакомы в прошлом всего ничего, но его горячее желание иметь детей и создать большую семью помню, как сейчас.

Чего стоит его трепетное отношение к младшей сестре, пусть и единокровной. Да он трясся над ней пуще родного отца, защищал ото всех, даже от самого близкого друга, хотя эта стерва заслуживала наказания. Скольким она жизнь испортила, дрянь, не сосчитать. Хорошо Алекс заставил Давида убрать ее из страны, только Карина и из-за границы умудрилась нагадить.

Хватит, успокаиваю себя, теперь это в прошлом. Не хочу вспоминать о «великом и могучем» семействе Цикал, разрушившем мне жизнь, но и сделавшем сильнее.

А Давид…

Положа руку на сердце, естественно я допускала мысль, что мы с ним когда-нибудь столкнемся, учитывая, что этот город близок ему также, как и мне, если, конечно, в прошлом он не врал. Тут он родился, жил, учился, развивал бизнес, тут похоронена его мать. Да и наличие общих друзей, от которых ни он, ни я не собирались отказываться, увеличивал шансы на встречу.

К тому же, я не пряталась, не пыталась скрыться или переехать. Мне не за что было стыдиться, чтобы исчезать бесследно на обширных просторах России.

И всё же… Всё же…

С каждым прожитым годом я все меньше верила, что наши дороги пересекутся повторно. Однако, пословица «Земля круглая, за углом встретишься» оказалась жизнеспособной.

Стоило расслабиться, как…

— Милая, если нужна помощь какая… Ты же знаешь, я всегда готова. И Алекс тоже, — продолжает подруга, положив свою ладошку поверх моей.

— Сонечка, все хорошо, — заверяю ее в несусветной глупости, пододвигаюсь ближе и, чувствуя потребность в объятиях, опускаю голову на хрупкое плечо.

Не знаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы не она и ее муж. И даже представлять не хочу. Потому что они оба — моя поддержка и опора, а еще светлый лучик в темном царстве. Потому что, глядя на их любовь, нежность, преданность и заботу по отношению друг к другу, я не зачерствела внутренне, обозлившись на весь мужской род, а просто приняла как факт, что Давид не был моим человеком. Но тот, конечно же, где-то есть, и мы непременно с ним когда-нибудь встретимся.

— У Влада серьезная сделка на носу, вот он и нервничает немного. Не обращай внимания, — перевожу разговор в безопасное русло.

Зубков вообще по жизни слегка дерганный, и я к этому привыкла. Он не умеет сидеть на одном месте, всегда куда-то торопится, спешит, с кем-то созванивается, переписывается, фонтанирует идеями, торопится жить и всем этим явно уравновешивает мой намного более спокойный характер.

Спокойный…

Ага, особенно сегодня, когда чуть не подпрыгнула от страха на метр в высоту.

Ладно, забыли…

— Поэтому он сбежал в воскресенье, оставив тебя у нас одну? — ворчит подружка. — Сам же говорил, что будет счастлив здесь присутствовать.

Нелюбовь Сони к Зубкову для меня не секрет. Знаю, она переживает и хочет, как лучше. За это люблю ее еще больше.

— Не одну, а с Аминой, — улыбаюсь заботе, чувствуя, как на сердце становится теплее.

Когда Гроссо узнала, что я беременна и собираюсь рожать и воспитывать ребенка одна, она не отвернулась от меня, как сделали многие. Наоборот, стала опекать пуще прежнего, не поверила гнусным слухам и сплетням и ни разу не завела разговора, чтобы узнать про отца ребенка.

Она безоговорочно приняла мою сторону, защищая, как львица, и оберегая.

— Пусть так, хотя, как по мне, кроме его теплого отношения к моей крестнице, особых достоинств я в нем так и не заметила. Странный, скользкий тип, — фыркает Соня и тут же прикусывает язык. — Прости. Вы с ним слишком разные.

— Знаю, — совершенно не обижаюсь на правду.

— Надеюсь, ты это ответила на реплику «слишком разные», а не «странный и скользкий»? — ворчит близкий человечек.

— Сонь, он нормальный, — пожимаю плечами, — просто гиперактивный и деятельный.

— Ты уверена, что хочешь за него замуж?

— Нет.

Отвечаю честно и тут же чувствую, как напрягается плечо, к которому прислонилась. Что ж, я шокировала подружку.

Не знаю, шампанское ли тому виной или внезапная встреча с Цикалом, но ответ слетел с губ раньше, чем успела подумать.

Хотя совсем не жалею. Все равно дальше Сони это не уйдет.

— Зачем же приняла кольцо? — София перехватывает обе мои ладони, поворачиваясь лицом к лицу, и заглядывает в глаза.

— Он так мило настаивал, да и обещал, что не станет торопить с браком, — объясняю смысл поступка, — сказал, кольцо на моем пальце его значительно успокоит. Вот я и согласилась.

— Юльчик-Юльчик, ты слишком добрая и боишься обидеть других, а они этим бессовестно пользуются.

Пыхтит недовольно Гроссо, а я улыбаюсь. Заботливая моя.

— Ну, Сонь, — стараюсь разрядить обстановку.

— Что Сонь? Вот честно, мне этот Зубков совершенно не нравится. Только не обижайся.

— Вот уж ни за что. Мне твое мнение важно. Не переживай, пошли лучше моих будущих крестников потискаем. Судя по звучной двухголосой сирене, они оба проснулись.