Глава 4

ЮЛЯ

— Привет, пчёлка! Ты еще дома? Успеваю заскочить в гости на утренний кофе? Или уже на всех парах мчишься в студию творить красоту?

— Привет, Влад, — улыбаюсь, заслышав бодрый голос жениха во вторник утром. — Пока дома, еще полчасика точно. Мой первый клиент подъедет лишь к одиннадцати.

— Отлично, тогда через семь минут увидимся, — летит в трубку, и соединение тут же разрывается.

М-да, Зубков как обычно не тратит время на пустые разговоры. Общается предельно лаконично и четко по делу.

Может, именно поэтому я никак не могу с ним раскрыться и раскрепоститься, снять заслон с чувств? Пустить его в сердце. Довериться и, наконец, попробовать создать семью. Слишком он торопится, за что бы не брался. Словно живет по графику, боясь из него выбиться и прогореть.

Даже наши личные отношения порой смахивают на сделку, которую он стремится поскорее провернуть, как будто она сулит ему некую прибыль.

Только вот какая ему от меня польза?

Бред же!

Фыркаю на пришедшие в голову смешные мысли.

Я — обычная мелкая предпринимательница, когда-то получившая высшее образование по направлению «Экономика и финансы», но так и не нашедшая себя в этой отрасли.

Потому махнула рукой, спрятала диплом в шкаф и прошла несколько различных курсов по парикмахерскому делу, фэшн-стилю и визажу. В общем, всему тому, к чему всегда лежала душа, но осуждала прагматичная часть натуры.

Со временем даже сумела себя неплохо зарекомендовать в выбранной сфере и волей случая наработала клиентскую базу не из самых простых смертных нашего города. Чуть позже, скрепя сердце и перекрестившись, открыла небольшой собственный салон, благодаря которому так быстро сдружилась с Соней.

И до сих пор занимаюсь любимым делом. Пусть не ворочаю миллионами, но на вполне сытую жизнь нам с Аминой хватает.

На этом всё.

Обычная тридцатидвухлетняя симпатичная баба с ребенком, каких тысячи.

Влад же — видный мужчина. Высокий, лощеный, стильный.

Я бы даже сказала смазливый.

Вот почему-то определение «симпатичный» или «красивый» ему откровенно не подходит.

Может, из-за смуглой кожи и светло-серых глаз, создающих странное сочетание, или из-за длинноватых вьющихся смоляных волос, которые он ежедневно укладывает с помощью геля.

Не могу сказать точно.

К тому же состоятелен. Имеет собственный бизнес, занимается поставкой какого-то специального дорогостоящего оборудования для ночных клубов. И, если судить по брендовым аксессуарам и недавно приобретенной навороченной иномарке, финансовых проблем явно не испытывает.

Собственная квартира в городе тоже есть.

Живет один.

О последнем, правда, знаю только со слов самого Влада, так как за пару месяцев общения еще ни разу в гостях у него не побывала.

Не то чтобы жених не приглашал, скорее удивительным образом складывались обстоятельства: дела оказывались либо у него, либо у меня. И чаще мы где-нибудь просто гуляли, практически всегда втроем с Аминой, после ужинали в кафе или у нас с дочкой дома и… расставались до нового «свидания».

На ночь мужчина у меня не оставался. Я не спешила предлагать, считая этот шаг слишком важным.

Приглядывалась.

Да и если задуматься, Влад сам никогда не настаивал, не форсировал события, не засиживался допоздна, не растягивал разговоры до полуночи, дожидаясь, что Амина уснет и не сможет помешать взрослым, а прощался и убегал раньше, чем я начну задумываться о чем-то более серьезном.

Понятное дело, почему Соня в воскресенье завела разговор о Владе.

Она переживала.

Мы с Зубковым не горели, находясь вместе. Между нами не проскакивали искры при касании друг к другу, не вспыхивала страсть, стоило пересечься взглядам, не тянуло отключить мозг и броситься в омут с головой. Тело меня не предавало, а жило своей обычной повседневной жизнью.

Конечно же мы не держались за руки, как пионеры. Были и поцелуи, были и объятия.

Ни раз.

Приятные. Согревающие, но не разжигающие огонь в крови, не будоражащие воображение, не заставляющие мечтательно закатывать глаза, представляя совместную жизнь через двадцать лет в кругу детей и внуков.

И это меня до странного радовало. Потому что повтора урагана чувств, того, который кружил голову, когда мы были вместе с Цикалом, я боялась, как огня.

Вот уж когда тело и разум не дружили. Точнее, очень даже дружили… против всего рационального. И концентрировались лишь на объекте страсти. На мужчине, кроме которого других никого не замечала. Любила одного-единственного до умопомрачения.

Он был моим центром вселенной. Моим всем. За ним я следовала с закрытыми глазами, ему доверяла, его боготворила, уважала и ценила. И несмотря на то, как ужасно мы расстались, ни секунды не жалею о том, что он был в моей жизни.

А Амина является ничем иным, как плодом нашей любви… даже если Цикал решит думать по-другому.

— А вот и я, пчелка, — Влад скидывает в прихожей обувь, вскользь чмокая меня в щеку, и уверенно устремляется в сторону кухни. — Заметь, почти точен как швейцарские часы. Всего восемь минут прошло со звонка.

— Отлично, — привычно улыбаюсь и киваю в стороны ванной комнаты, — мой руки, кофе почти готов. Сделать бутербродов?

— Не откажусь. Я с семи на ногах, проголодался.

— Может, что посущественнее? — прикидываю, что на скорую руку яичницу сварганить успеваю.

— Не парься, у меня через пару часов встреча в «Меркурии», там и пообедаю.

Влад усаживается на угловой диванчик, вытягивая длинные ноги. От этого моя семиметровая кухня резко уменьшается в размерах.

— Ладно.

Киваю, совершенно не настаивая.

Зубков парень взрослый, на два года старше меня, так что разберется сам со своими потребностями.

— Ты просто так заскочил или хотел что-то обсудить? — уточняю, выставив на стол тарелки с угощением и белую пузатую чашку с кофе. Крепким, без сахара, как он любит.

Сама по привычке остаюсь стоять, упираясь попой в подоконник.

Мне так удобно.

Я, наверное, и эту квартиру, что осталась от мамочки, не решилась менять именно из-за подоконников. Широких, комфортных, любимых с детства.

Сколько времени я проводила, сидя на них и читая, вместо того, чтобы идти гулять с подружками, не сосчитать.

Вот и теперь иногда поздними вечерами, когда Амина сладко сопит в кроватке, а меня одолевает бессонница, я сижу тут и молча любуюсь звездным небом. И непременно грею руки о чашку с любимым напитком.

Кофе.

Я его обожаю.

Пью и утром, и днем, и вечером, не понимая, как им можно пресытиться. Он же такой яркий, насыщенный, а главное, каждый раз разный.

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Сегодня приготовила из колумбийских зерен средней прожарки с легким ароматом шоколада. И свою порцию чуть разбавила молоком.

М-м-м, прелесть.

Лишь однажды пришлось убрать это чудо от себя подальше. Во время беременности. Но, как только закончила кормить Амину грудью, тут же сходила в магазин и закупила не меньше десятка разных сортов, чтобы баловать себя разнообразием.

— Да, хотел обсудить, — Влад быстро расправляется с предложенным угощением, сдвигает грязную посуду ближе к центру стола и, облокотившись локтями на каменную поверхность, скрещивает руки.

— Слушаю, — произношу, когда очередная длинная пауза и пристальный взгляд жениха заставляют помимо воли испытывать легкий дискомфорт.

Не люблю разглядываний в свой адрес. Да еще таких скрупулезных, словно букашку под микроскопом изучает.

— Ты говорила, что хочешь сменить помещение под свой салон. Подыскивала большую площадь. Так?

— Верно, — соглашаюсь и поясняю, — надумала взять еще одну помощницу, чтобы сгрузить с себя часть дел. Только для моей задумки рабочей зоны в «Приме» маловато.

— Отлично, — растягивает губы в улыбке Влад. — У меня есть подходящий для тебя вариант. Приятель переезжает, торопится. Деньги нужны срочно. Поэтому готов уступить офисное помещение по дешевке. Покажет в любое удобное время. Согласна?

— Э-ээ, да. Я бы посмотрела… — выдаю, чуть растягивая слова.

До сих пор никогда не действовала впопыхах, не принимала решений на скорую руку. Вот и сейчас слегка подзависла, когда Зубков принес решение на тарелочке с голубой каемочкой.

Я действительно рассматривала варианты, чтобы слегка расширить площадь студии красоты. Но не сказать, чтобы торопилась. Деньги на это были накоплены, лежали в банке под процентом. Просто сама по себе я не являлась торопыгой и уверенно считала, что каждая бумажка должна вылежаться, а с каждой идеей нужно переспать ночь, чтобы с утра на свежую голову понять, что она стоит, чтобы ее реализовать.

— Отлично, — повторяется Влад и звонко хлопает в ладоши, заставляя меня вздрогнуть.

Его улыбка настолько широка, что в голове помимо воли вновь крутится шальная мысль, будто жених не мне отличный вариант предлагает, а сам в сделке участвует. И почти провернул ее с огромной для себя выгодой.

Вот же глупости, одергиваю себя.

Просто он за меня радуется, что нашел способ помочь.

— Тогда я договариваюсь в Кузей на утро пятницы. Он как раз вернется из командировки, — делится планами Влад.

— Нет, — тут же даю отбой, — забыл, что в этот день крестины?

— Черт! — улыбка на скуластом лице жениха тает, но спустя мгновение возвращается. — Значит, к вечеру посмотришь?

Старается сделать умильное лицо, чтобы уговорить.

Может, действительно, так за друга радеет?

Только вот я же еще даже ничего не видела, да и думать буду не пять минут…

— Извини, Влад, не буду обещать. Скорее всего мы с Аминой задержимся у Гроссо допоздна, так как после возвращения из церкви будет застолье для самых близких. Да и дочка рано от друзей уйти не захочет…

— Фигово, Юль.

— Ты же знаешь Амину, — пожимаю плечами, хотя в душе совершенно не расстроена, что буду у своих друзей. У них всегда очень уютно и тепло в доме. — Кстати, ты тоже приглашен.

Грожу пальчиком, смягчая отказ улыбкой.

— Да, помню. Но тоже ничего не обещаю. Сделка на носу, а поставщик кочевряжится.

* * *

Влад покидает квартиру практически сразу, как мы заканчиваем разговор.

Подождать, пока я вымою пару чашек и протру от крошек стол, чтобы спуститься вместе вниз до парковки и там расстаться, для него не вариант. Он вновь спешит, потому что поступил какой-то важный звонок, которого он очень ждал. И значит, ему пора мчаться решать важные дела.

Понимаю. И не обижаюсь.

Провожаю мужчину до двери. Вновь подставляю лицо, когда он ко мне наклоняется, получаю смазанный поцелуй в щеку и, улыбаясь, желаю хорошего дня.

Закрываю за гостем дверь с каким-то странным легким удовольствием. И совершенно не испытываю разочарования, что мы не провели вместе лишние десять минут.

Да, не оговорилась, за гостем.

Почему-то в этот момент совсем не хочется называть Зубкова женихом.

Жених — тот, кто собирается жениться, взять на себя ответственность, и имеет счастливый вид, как говорит толковый словарь.

Я же не вижу на лице Влада счастья.

Естественно, он улыбается, когда мы встречаемся, шутит, излучает позитив. Но все это не то. Его отношение ко мне не пропитано возвышенными чувствами.

Да и мое тоже.

Мы — не влюбленные, мы, скорее, хорошие приятели, которым вместе удобно и легко, но при этом мы вполне можем существовать отдельно и не пересекаться — не созваниваться по нескольку дней.

Да далеко ходить не надо. Взять, к примеру, ближайшие дни. Влад уехал с праздника в доме Гроссо в обед в воскресенье, а сегодня уже вторник. И между этими двумя датами мы с ним даже ни разу не созвонились.

Ему, наверное, было некогда, а у меня отсутствовала потребность. Если уж быть с собой совсем откровенной, не набери сегодня меня Зубков и не напросись в гости, не знаю, когда бы сама о нем вспомнила.

И, если раньше я думала, что проблема лишь во мне. Это я — холодная, малоэмоциональная и закрытая. То, приглядевшись сегодня к Владу, впервые задумалась, а ведь и он такой же, как я.

Мы будто две мороженные рыбы, которые только изображают радость при виде друг друга, но не испытывают ее на самом деле, но почему-то согласились оформить отношения. Будто наивно надеемся, что после этого станем друг другу ближе.

Но ведь это же маразм.

Штамп в паспорте не сделает нас роднее. Мы не проснемся на следующее после росписи утро безумно влюбленными. Наши сердца не запоют, не застучат в такт, а жизнь не превратиться в сказку по мановению волшебной палочки.

Мы останемся прежними.

Холодными. Безразличными. Далекими друг от друга пусть не физически, но эмоционально. Чужаками, связанными никому не нужным союзом.

И теперь мне уже не кажется, что я поторопилась, согласившись надеть кольцо Влада.

Я в этом уверена на все сто процентов.

Кольцо Зубкова не для меня. Оно должно принадлежать той девушке, при виде которой его глаза начнут сиять, голос пропадать, сердце частить, а дыхание срываться.

Каждый человек достоин счастья в жизни.

И моя задача, убедить в этом Влада. Он не должен совершать ради меня ошибку. Я — не его судьба.

А он — не моя.

Я знаю, о чем говорю.

Я знаю, что испытывает человек, который по-настоящему любит.

Я знаю, как ощущает себя влюбленный. Как горит, как стремится к объекту своей страсти каждую минуту.

Я знаю, потому что всё это было в моей жизни.

Когда-то… в прошлом.

Но важно не это, а другое… нельзя подменять понятия. Нельзя заставлять себя любить по указке. Это не только не поможет, это разрушит даже ту малость, что раньше объединяла.