Глава 5

ЮЛЯ

На работу приезжаю без опозданий. Паркуюсь на привычном месте в торце небольшого ТЦ, где выкупила помещение под салон, подхватываю сумку-портфель и, цокая каблучками, устремлюсь ко входу.

Летняя жара аккуратно обволакивает тело, но я к ней настолько привыкла, что совершенно не замечаю. К тому же набежавший морской бриз отлично освежает, развевая свободно струящиеся по плечам волосы, и играючи подкидывает вверх широкий подол белоснежного легкого платья-сарафана.

Шалун.

Поправляю солнцезащитные очки и улыбаюсь. Просто потому, что мне хорошо.

Я обожаю лето, именно такую погоду и город, в котором родилась и выросла. Сколько себя помню, в голове ни разу не возникало мысли, чтобы его покинуть и переехать куда-то еще.

Поздоровавшись с помощницами, которые с девяти утра втянулись в рабочий процесс, устраиваюсь за небольшим компьютерным столиком и включаю ноутбук. До прихода клиентки, пожелавшей, чтобы ею занималась именно я, хотя мои девочки — все без исключения зачетные мастера, есть еще немного времени.

Привычные действия не напрягают, оперативно успеваю просмотреть пришедшие от поставщиков счета, оплатить их и попутно внести информацию в программу отчетности.

Вот уж чему меня научила вышка, так это не раскидываться знаниями и заработанными средствами. Потому свою бухгалтерию веду сама, благо все это теперь довольно легко и доступно. Огромное спасибо веку глобальной компьютеризации и информационным технологиям.

Работа с цифрами плавно сменяется творческим процессом, и я с головой погружаюсь в создание шикарного образа роковой красотки в стиле ретро, о котором меня попросила клиентка. Оказывается, жених пригласил ее сегодня в лучший ресторан города, где намеревается сделать предложение.

Вот и она тоже решила его удивить.

Улыбаюсь, когда слегка волнующаяся из-за предстоящего события женщина наконец замечает себя в зеркале. А также работу моих рук.

Преображение явно удалось. Клиентка замирает, прикрыв рот ладошкой, и часто моргает, чтобы не испортить макияж неожиданными слезами. Ей понравился результат, чему я очень рада. Хотя по-другому и быть не могло — женщина сама по себе очень красива, мне лишь посчастливилось подчеркнуть ее достоинства.

— Вы волшебница, — оживает она спустя долгие минуты молчания.

А я лишь весело киваю. Отчего-то многие меня так называют.

В три часа делаю перерыв. Варю себе чашечку кофе в установленной на маленьком кухонном островке кофемашине, ее я приобрела сюда раньше, чем все остальное оборудование, и вновь возвращаюсь к ноутбуку.

Чтобы держать «Приму» на пике популярности и выдерживать высочайший уровень сервиса, я непрестанно мониторю и отслеживаю все новые веяния в мире красоты и ухода за лицом телом.

Вот и сегодня одна из клиенток обмолвилась, что ее подруге в Москве сделали какую-то «супер-обалденную» комплексную маску «Зеленый спа-микс», после которой та буквально на глазах помолодела на десяток лет. И она тоже о такой мечтает.

— Я очень и очень расстроюсь, Юлечка, если такое чудо в ближайшем будущем не появится у вас. Вы же лучшие в городе, иначе я бы не пришла, — заявляет она с апломбом.

Что ж, расстраивать клиенту, а особенно постоянную и не жалеющую на себя средств, не в моих интересах. Успокаиваю ее обещанием сделать все для удовлетворения ее потребностей и сажусь за изучение вопроса.

Только и успеваю, что открыть несколько вкладок и наметить полезные статьи, как меня привлекает странная тишина, установившаяся в салоне. Это настолько же неестественно, как гром среди ясного неба.

Обычно помимо легкой ненавязчивой музыки, что звучит из нескольких колонок, расположенных по залу, непременно кто-нибудь разговаривает, часто раздается звонкий щебет, иногда смех, какие-то возгласы или эмоциональные реплики.

Общительные клиентки любят делиться наболевшим, чем-то значимым или волнующим, да и мои девочки не устают шутить, рассказывать курьезные случаи из личного опыта или последние сплетни.

Но чтобы настала тишина, Боже упаси.

Заинтересовавшись, выбираюсь из своего закутка и выхожу в общий зал.

На первый взгляд, всё, как всегда. Только вот и работницы, и клиентки заняты не привычными делами, а сосредоточенно наблюдают за чем-то происходящим на улице через стеклянные стены, салона.

А, нет. Не за чем-то.

А за кем-то.

Прямо напротив моей «Примы» параллельно друг другу остановились три черных блестящих гелика. И из обеих крайних машин высыпали мужчины. Те, про которых обычно говорят: косая сажень в плечах, и кто даже в сорокоградусную жару умеет носить белые рубашки и черные классические костюмы с такой легкостью и непринужденностью, будто в их тела вмонтированы переносные кондёры.

— Вау, вот это няшки, — сглатывает Альбина, хлопнув накрашенными километровыми ресничками, забыв, что до этой минуты собиралась работать ножницами.

Те так и зависли в опасной близости над головой клиентки. Но девушка этого совершенно не замечает.

— Беру оптом двух крайних слева, — вторит ей посетительница с пышными формами, которой Марина начала делать розовое омбре.

— А мне блондина упакуйте. Уииии… конфетка…

— Нет, мне! У тебя, Жанка, муж есть…

— С ума сошла, Мил? Нашла про кого вспоминать…

Отвлекаюсь от происходящего на улице и, сложив руки на груди, весло наблюдаю за разжижением мозга у перевозбудившихся девчонок.

Вот это шоу! Хоть бери телефон и снимай видео, чтобы потом вместе смотреть и смеяться.

— Ой, нет, я передумала. Милка, забирай блондина себе, я ЭТОГО ХОЧУУУУ… — выдыхает томно Жанка, у которой есть муж. — О, Боже, какой мужчина…

Ну нифига ж себе! Фыркаю, уже не сдерживая смеха.

Да она практически стонет.

Не справляюсь с любопытством и вновь выглядываю на улицу. Прелесть моего салона в том, что стены-то пусть и стеклянные, но в то же время покрыты зеркальной пленкой. То есть это мы видим тех, кто пребывает на свежем воздухе, а они нас нет.

Правда, когда я наталкиваюсь на жесткий, до боли знакомый темно-карий слегка прищуренный взгляд, который словно в душу мне заглядывает, эта уверенность пропадает.

И улыбка тает.

Господи, что он тут делает?

* * *

На этот вопрос ответ получаю очень скоро.

— Юлия Леонидовна, добрый день, — один из бравых ребяток, сопровождающих Цикала, резво поднимается по ступеням и, распахнув дверь, бодрой походкой входит в салон.

Чтобы осмотреться, ему требуется не больше пары секунд. Чтобы из стайки девушек выцепить нужную, а именно меня, мгновение.

Ему хорошо знакома моя внешность, делаю вывод. И с каким-то феноменальным спокойствием понимаю, что это даже не удивляет.

Люди, работающие на Цикал, не важно, старшего или младшего, как показывает наблюдение, все поголовно отлично знают своё дело и действуют четко, грамотно и профессионально.

— Давид Дамирович приглашает Вас для разговора, — ровно произносит посланник, остановившись в паре шагов от меня.

Слаженные «Ах!», «Ммм!» и «Вау!» от девчонок он пропускает мимо ушей с такой непосредственностью и непробиваемостью, будто и этому обучался наравне с физподготовкой.

Хотя, почему бы нет?

Кто знает, чему именно учат личных телохранителей, прежде чем допускают к бесценным объектам.

— Добрый день, — отвечаю ровно.

Вежливость еще никто не отменял.

Краем глаза фиксирую, как весь женский коллектив подобрался, и замер, не дыша, и всё лишь для того, чтобы не пропустить ни слова из нашего с мужчиной разговора.

— Я могу отказаться? — закидываю удочку и перевожу взгляд с широкоплечей фигуры передо мной на того, кто организовал всё это представление.

Давид так и стоит у машины, расслабленный и спокойный, как удав. В отличие от одинаковых «мальчиков» он без пиджака. Рукава белоснежной рубашки небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные загорелые руки и часы, циферблат которых сверкает, отражая солнечные лучи.

Уверена, это скелетоны на кожаном ремешке. Именно такие он носил семь лет назад.

— А оно Вам надо, Юлия Леонидовна?

Отвечает негромко вопросом на вопрос мужчина. Чисто выбритое лицо бесстрастно, лишь где-то в глубине глаз вспыхивает, но тут же гаснет лукавая искорка.

И правда, чего это я?

Когда бы Давид отступал, если принял решение?

Думаю, таких случаев на его памяти не проскальзывало, а если вдруг и были, то их легко удалось бы пересчитать по пальцам одной руки.

Что ж. Если подумать, развернуться и уйти я всегда успею. Да и желания устраивать концерты нет и в помине. А вот зрителей тут много.

Значит, выйти и выслушать Цикала все же придется.

— Хорошо, я только захвачу сумку, — киваю мужчине.

Возвращаюсь к своему рабочему месту, закрываю крышку ноутбука, достаю из шкафа портфель и меняю шлепанцы на танкетке, в которых хожу на работе из-за их удобства, на уличные лодочки.

— Альбина, Марина, закроете всё сами. Я сегодня уже не вернусь, — стараясь не выказывать никаких эмоций, отдаю распоряжение девчонкам. Знаю, они у меня умницы, не подведут и сделают все, как положено. — Если вдруг появится что-то неотложное, я на телефоне.

— Конечно, Юль. Мы все сделаем, — слышу в ответ.

— Тогда до завтра, — подмигиваю и устремляюсь к выходу.

Мужчина, как настоящий джентльмен, придерживает мне дверь и, все также игнорируя охи и ахи, покидает салон.

От входа до машины, где стоит Цикал, каких-то жалких семь метров. Или около того. Мне же кажется, будто я преодолеваю дистанцию никак не меньше сотни метров.

И на всем протяжении меня сверлят десятки внимательных глаз. Сзади — любопытные девчонки, впереди — Он и его всевидящая свита.

Так, Котова, не дрейфь, командую себе, потому что всё тело вибрирует от напряжения, а вместо позвоночника, кажется, заледенел кол. Ощущение, будто я не иду, а с трудом пробираюсь сквозь тягучую субстанцию. Еще и ноги, заразы, подкашиваются, норовя подвернуться или запутаться.

И во всем этом виноват тот, кто стоит прямо по курсу и прожигает меня жгучим взглядом своих темных глаз. Без улыбки, но и без недовольства.

— Здравствуй, Юля, — произносит Давид первым, когда я приближаюсь. Голос глубокий, но ровный, нисколько не выдающих эмоций, которые испытывает его хозяин, — рад, что ты согласилась со мной встретиться.

— Здравствуй, — отвечаю кратко.

Говорить о собственной радости желания нет.

Не люблю врать.

— Забирайся, — Цикал распахивает заднюю дверь гелика, не сомневаясь, что я тут же выполню его пожелание.

Остаюсь на месте.

Умом понимаю, что уже согласилась, что разговора нам по-любому не избежать. Он нужен не только ему, но и мне.

Отбросив обиды и негатив прошлого, отменить то, что Давид — отец моей дочери я не имею права. А если взять в расчет то, что кроме меня у моего золотка больше нет родственников, на которых она могла бы положиться, если со мной что-то случиться… нет, я не могу отказаться от разговора.

И всё же…

Сидеть вдвоем на заднем сидении авто — слишком сложно. Мало пространства. Довольно уединенно. Не уверена, что готова к этому.

— Мы могли бы поговорить в парке, — киваю в сторону небольшого зеленого сквера на противоположной стороне автострады.

А что? Хорошая идея, кстати.

— Шумно и слишком многолюдно. У меня есть другое предложение, — качает головой Давид, но большего не озвучивает.

Он так и стоит у распахнутой двери, ожидая моих действий.

— Я хотела бы поехать на собственной машине, — очередная попытка проявить самостоятельность.

— А чем не устраивает моя? — густая черная бровь демонстративно медленно поднимается вверх, а в голосе явно слышится подначка. — Не доверяешь?

Хороший вопрос.

Вот только… говорить правду — глупость с моей стороны.

— В шесть я должна вернуться, — сдаюсь, понимая, что сама затягиваю встречу, а время и так не резиновое. — Мне дочь из сада забирать.

— Сделаем, — звучит уверенно.

И вот такой ответ, подразумевающий под собой «мы», а не «ты» напрягает.

Что же ты задумал, Давид?