Глава 35

ДАВИД

— Придушу урода собственными руками, когда доберусь, — выплевываю обещание, отключая вызов.

Откладываю телефон подальше, чтобы не раздавить в приступе гнева, и на пару мгновений прикрываю глаза. Надо успокоиться.

Нервы мне — не сторонники, а вот холодная голова и четкий расчет — да.

Юля набрала меня через пару минут после того, как отзвонились парни, заметившие неясную активность Зубкова. И сказала то, о чем я и сам начал смутно догадываться.

Скунс активизировался и ударил по самому незащищенному месту. А ведь заведующую садом только на днях предупреждали, что Амине нельзя покидать закрытую территорию дошкольного учреждения без оповещения меня или матери. Забыла или проигнорировала?

Это она зря. Ошибок я не прощаю.

И Владюша зря на моё покусился. Ой, зря.

Думает, пошел с козырей и сразу в дамки прорвется?

Наивный дурак.

Теперь он собственной шкурой ответит за каждую минуту нервов моей девочки. А то, что Юля в истерике, хоть и старается держаться, я понял сразу, пусть она и прикрывала рукой динамик, когда говорила.

Как бы не старалась храбриться, я чувствую ее, как самого себя. Даже сейчас прекрасно представляю, что она собирается делать, куда нестись, не думая о себе, и кому звонить. Котова не будет сидеть на месте, как не проси, потому что это — Котова.

Моя девочка. Сильная, смелая, боевая. Настоящая львица, готовая рвать за своего детеныша любого противника. И еще до конца не осознающая, что у нее уже есть тот, кто порвет за нее еще раньше.

Сглупил Зубков. Сильно сглупил, посчитав меня обычным богатым лошком. Небось рассчитывал, что я всего лишь нахмурю бровки, погрожу пальчиком за косяк с порошком и забуду о его существовании. Побоюсь лезть в бандитские разборки.

Хренушки там было. Не побоюсь ничего и никого, особенно когда такая гниль обитает в моем городе. Там, где живет моя семья.

Как чувствовал. Слежку с мудака не снимал ни на один день. И то, что хорёк не засек ее по сей день, говорит лишь о профессионализме моих людей. Зубков еще то ссыкло и перестраховщик.

— Не надо его душить, есть идея получше, — выдает начальник безопасности на мое заявление. — Мне вчера вечером Гришка, опер из Владивостока, интересную инфу скинул. Так что есть мыслишка, куда этого убогого пристроить.

— Да? — перевожу взгляд на Ивана, попутно выталкивая себя из кресла и быстро направляясь к выходу.

Стоит перехватить Юлю до того, как она сорвется выцарапывать глаза Зубкову.

А она сорвется. И никакая охрана ее не удержит.

Это я прекрасно сознаю, потому и спешу.

Сам разберусь с гадёнышом. По-мужски. А моя девочка пусть занимается своими девчачьими делами, а главное, улыбается почаще.

— Мыслишка, говоришь? — возвращаюсь к диалогу с Иваном, недобро улыбаясь. — А что, мне нравится. Вот проведем воспитательную беседу по всем правилам, а потом вернем Владика во Владик, к тем самым его «любимым» товарищам, которых он обокрал и кинул. Уверен, как только посылка будет доставлена по адресу, мы о Зубкове больше не услышим.

— Гарантировано, — поддакивает начбез.

Поскольку охрана Юли докладывает о каждом перемещении, то успеваю застать ее еще в салоне. Оказывается, Владик, дурнина неугомонная, не придумывает ничего лучше, чем позвонить ей с угрозами и требованием денег. Тех самых накоплений в банке, что она приготовила для покупки нового салона.

— Соглашайся, — произношу одними губами, потому что моя сообразительная девочка включает громкую связь.

Прижимаю к себе ее дрожащее тело и целую в затылок.

Еще немного, маленькая, мысленно прошу у нее терпения, и мы возьмем этого урода.

— Да, я все поняла. Никому ни слова. Еду в банк прямо сейчас, — произносит Юля, медленно кивая на каждое слово. — Я все сделаю, Влад, обещаю. Дай только ее услышать. Прошу тебя. Хоть на минутку.

Нутром чую, как кайфует мудак, что его уговаривают, что его боятся.

И сжимаю кулаки.

Нет, все-таки придушу тварь. Хоть немного, но сделаю. Вот только успокою Юлю и сразу поеду в его нору.

Парни там, рядом. Ждут отмашки.

Но я хочу сам.

Своими руками. А еще хочу, чтобы дочка меня одним из первых увидела, когда будет захват, чтобы не испугалась из-за незнакомых больших вооруженных дядек еще сильнее.

— Мамочка, я тебя очень люблю, — робкий голосок сокровища, слегка искаженный динамиком, режет словно скальпелем.

Сжимаю челюсти до скрипа зубов.

Вот тебе, бл…, мужики не плачут. С..ка… неимоверно сложно.

— И папочку люблю. Ты ему скажи. Только обязательно…

Последние слова долетают уже глухо. Зубков явно уходит в соседнюю комнату, потому что слышится хлопок двери и щелчок запора.

А дальше короткие гудки.

И следом тихий всхлип Юли.

Первый.

За все время, что шел разговор, она не издала ни одного жалобного звука. Умница моя, постаралась не показать ни мудаку, ни дочери, как расклеилась.

— Послушай меня, маленькая, — приподнимаю за подбородок зареванное лицо с искусанной до крови нижней губой. И за это долговязая тварь ответит. — Амина будет дома самое позднее, через пару часов. Слышишь меня? Обещаю.

Стираю крупные слезинки, прочерчивающие дорожки по горячим щекам.

— Давид…

— Тш-шш, всё хорошо. Все под контролем. Ты, главное, не волнуйся и жди нас. Ладно? И еще, сделай для меня одну вещь.

Решаю переключить Юлю немного на другое, хоть и понимаю, что это вряд ли выйдет.

— Поезжай домой. И закажи на нас троих много-много самой вкусной и вредной еды. И обязательно торт шоколадный, самый большой, который дочка любит, и мороженое с клубникой. Договорились?

— Да, хорошо, — согласно кивает малышка.

Стирает кулачками слезы, явно стремясь взять себя в руки, и добавляет:

— Я все сделаю. Ты только ее привези.

* * *

Операция по освобождению заложницы, которой является моя шестилетняя дочь, проходит как по нотам. Но лично для меня все равно жутко медленно, нервно и напряжно.

Это за себя не страшно. Пожил уже, как говорится. А за сокровище ссыкотно. Она маленькая совсем, чистая, ранимая, открытая, доверчивая. И вот какой-то мудак без зазрения совести топчет в ней это светлое и доброе своими погаными грязными лапами.

Можно ли такое забыть и простить?

Вот уж хренушки.

Возле квартиры, где засел ушлепок, оказываюсь через двадцать минут. Парни давно здесь в полном составе. Экипированы, вооружены и готовы к любым неприятностям.

Я тоже готов, собран и хладнокровен по мере сил.

— Ну что? Поехали? — уточняю у Макса, командующего операцией.

— Давай.

Получаю отмашку и скидываю Юле смску, что она может звонить Зубкову и назначать встречу. Естественно, Котова никуда не поедет, но спровоцирует Влада выдвигаться за деньгами, которых он так жаждет.

Ведь главное: любым способом выкурить поганца из дома, где держат Амину.

Мудак, явно прошаренный, соглашается не сразу, вначале требует включить камеру и продемонстрировать «деревянные». Но и тут все срабатывает, Юля показывает то, что привез ей Иван.

Начбез у меня с головой, не только парней умеет гонять, но и думает за троих. Это он еще в офисе предложил подстраховаться и захватить всю наличку, что лежит в сейфе.

Не зря. Та пригождается очень кстати.

А дальше наступает самое сложное — снова ждать.

Время растягивается, словно кисель. Включаем с парнями обратный отсчет, медитируя, что вот-вот услышим поворот ключа в личине.

Минута…

Пять…

Девять…

Нервы на пределе.

Семнадцать…

— Давид Дамирович, может, все же бронник, — шепчет сбоку Макс, кивая на припасенную для меня защиту.

— Нет, и так нормально, — отмахиваюсь, прислушиваясь к тишине.

Двадцать три…

Долгожданному шороху радуемся, как дети, звучно выдыхая и тут же замолкая.

Неужели эта улитка собралась?

Да. Он.

Тело напрягается пружиной, готовое к старту в любой момент. Но торможу сам себя, прекрасно понимая, что спешить нельзя. Я не спец, как мои ребята, поэтому действовать буду только после их команды. Сейчас они — главные, а я — на втором плане.

— Дверь за мной запри, — буркает Зубков кому-то, находящемуся в квартире. Из-за высоких потолков слышимость в подъезде прекрасная. — И не вздумай открывать, пока не позвоню.

— Хорошо… Только ты это, Владик… Постарайся побыстрее, ладно? Вдруг она заревет или еще чего. Я с детьми не знаю, что делать, — раздается женский шепот. — А соседи тут шум не любят, опять по батареям стучать начнут.

— Заревет, воды ей дай. Попьет и успокоится, — следует «умный» ответ.

Я тебе, мля, сам воды дам, ссобака, смотри, не захлебнись.

Обещаю мысленно, медленно и глубоко дыша.

Терпение, Дав, терпение.

Пытаюсь найти в себе то, чего обычно было в достатке, но теперь куда-то подевалось.

Хлопок, пара оборотов ключа в личине, а затем топот ног. Пиликанье домофона, скрежет закрывающейся подъездной двери.

— Клиент вышел, принимайте и ведите до пункта Б, там пакуйте и на базу, — передает в рацию Серега.

— Принял, — раздается четкий ответ спустя секунду. — Вижу. Работаем.

— Ну, а теперь и мы, — ухмыляется Макс, отталкиваясь от стены.

Идем друг за другом. Я в хвосте, как приказано.

Хватает двух минут, чтобы вскрыть картонный замок и попасть внутрь. Еще минута, чтобы угомонить завопившую подельницу Зубкова. Дальше, практически без шума.

Говорю же, работают профессионалы.

— Привет, сокровище! Ты меня ждала? — спрашиваю у дочки, первым заходя в интуитивно выбранную комнату. В глаза сразу бросается ключ, воткнутый в личину, потому и двигаюсь туда.

Амина сидит на каком-то продавленном старом диване, свернувшись клубочком и обняв колени. Глазенки красные, носик опух, но видимых повреждений нет.

Выдыхаю.

— Папочка! — срывается с места моя девочка и, повиснув на шее, крепко обнимает ее двумя ручонками.

Прижимаю худенькое тельце к себе и выдыхаю еще раз. Свободнее.

— Уши надеру, — грозит кулаком Макс, когда замечаю его в дверях, но безопасник тут же подмигивает и, быстро осмотревшись, уходит.

Да, признаю косяк, дернулся сюда без предварительной проверки, хотя парни просили не геройствовать. Лады, потом извинюсь обязательно.

— Ты как, солнце? Ничего нигде не болит? — задаю важный вопрос малышке.

Прижимаю ее к себе очень аккуратно, стараюсь контролировать силу, чтобы не передавить, вдруг где есть рана, а я проглядел.

— Нет, я здоровая, — произносит негромко кудряшка и снова утыкается курносым носиком мне в шею, сопя, как маленький ежик.

— Хорошо… Это хорошо, — успокаиваю и ее, и себя.

Только сейчас понимаю, что меня нехило так трусит.

Нервы, мля…

— А я знала, что ты придешь. Правда-правда, — шепчет Амина, словно оголенный провод к коже прижимает. — И ждала.

— Умница. Ты у меня самая большая умница на свете, — хвалю ее, целуя румяную щечку. И уточняю еще одну важную деталь. — Сильно испугалась?

Дочь все еще выглядит заплаканной, но уже во всю сверкает свой сногсшибательной улыбкой.

— Нет, не сильно. Чуть-чуть, — показывает двумя пальчиками правой руки расстояние в полсантиметра.

— Молодец! Храбрая, как и мама, да? — подмигиваю ей и поправляю резинку на одном из «хвостиков», успевших растрепаться. — Кстати, о маме. Давай-ка ей позвоним?

Занимаю первый попавшийся стул, сажаю на колени кудряшку и, чтобы успокоить Юлю, сразу включаю видеосвязь.

Моя старшая сильная девочка берет трубку после первого же гудка и несколько минут просто молчит, разглядывая нашу с Аминой пару. Все понимаю, потому не возражаю и даю ей возможность прийти в себя, а наша умная дочка, будто это чувствует, лишь улыбается.

Естественно, чуть позже без женских слез не обходится, но это уже не так бьет по нервам.

Ведь слезы радости… они немного иные.

Согревающие, что ли.