Глава 36

ДАВИД

Отвожу Амину домой.

Впервые к себе домой.

Туда, где нас ждет Юля, и где за несколько дней, не сказав никому ни слова, успел сделать ремонт в одной из самых больших и светлых комнат на втором этаже.

Да, теперь у моей дочери, как самой настоящей принцессы, есть собственные покои, где ее ждут огромная кровать на резных ножках под нежно-розовым прозрачным балдахином, маленький диван, напоминающий зефирку, с кучей разноцветных подушек, зеркальный столик под косметику, пара стеллажей с игрушками, три разноцветных кресла-мешка для себя и любимых друзей, а также отдельно выделенное рабочее место для занятий, ведь школа уже совсем не за горами.

Не знаю, понравится ли ей мое «творчество», но надеюсь, что строго судить не станет. В любом случае, все можно будет быстро переиграть, добавить или поменять, если пожелает.

Главное, чтобы она захотела остаться.

Как и Юля.

Прочее решаемо.

Но в любом случае после сегодняшней нервотрепки отпускать их домой я не намерен. Оказывается, и мои нервы — не стальные канаты.

Нужна передышка.

— Ну вот мы и дома, — сообщаю Амине, переступая порог и нехотя опуская ее с рук.

Маленькая пушинка почти ничего не весит, и я с удовольствием таскал бы ее так и дальше, изъяви она желание, потому что понимание, что я — отец, есть и чёткое, а вот ощущений и тактильности еще не хватает.

Пока ехали в машине, дочка успела задремать, но стоило транспорту остановиться, как распахнула глазенки.

— О боже, наконец-то, — Юля почти бегом вылетает из кухни, подхватывает Амину на руки и, стискивая ее в объятиях, целует, целует, целует.

Вновь ожидаю слез счастья, радости, облегчения, но каким-то чудом этого не происходит. Девчонки, не отлипая друг от друга, некоторое время негромко курлыкают о чем-то своем, опять обнимаются и уже смеются. А потом, будто сговорившись, кидаются ко мне и стискивают в четыре руки.

Сказать, что обалдеваю, нет, не скажу. А вот кайфую по полной. Прижимаю к себе худенькие тела и ощущаю тепло и умиротворение в сердце. Оба моих сокровища рядом со мной, живые, здоровые, довольные.

— Я кушать хочу, — выпаливает кудряшка, словно подслушав мои мысли.

Хмыкаю и перевожу взгляд на старшую из двух красоток.

Интересно, она здесь освоилась или просто все два с половиной часа сидела, забившись в угол, и, глядя в одну точку, переживала?

По поводу еды не циклюсь, заказать доставку любых продуктов или уже готовых блюд — дело пяти минут. Привезут и быстро.

Больше волнует сама Юля. Мне бы очень хотелось, чтобы она смогла адаптироваться в этом доме, а не ассоциировала его с прошлым, не чувствовала себя в нем чужой и лишней.

Хочу ее открытости, искрометных шуток и подначек, колких ответов, признаний, всего, чем она готова делиться, не обдумывая каждое слово.

— А ужин на столе, — приятно удивляет Котова, взмахивая рукой в сторону столовой, а потом смотрит на меня и вдруг начинает стесняться. — Прости, я похозяйничала… немного.

Моя блондиночка переступает с ноги на ногу, опускает ресницы, пряча голубые глазища, и потирает ладошки о джинсы, на щеках же во всю расцветают алые маки.

Боже, какая же она красивая в этот момент, нежная, домашняя, теплая. Ладони горят от желания зарыться в ее светлые волосы, прижать хрупкое тело покрепче к груди, сорвать поцелуй с нежных губ, да ни один, подхватить на руки, унести в спальню…

Остынь, Дав, не гони коней, приказываю самому себе.

Ловлю взгляд своей девочки и, ухмыляясь, качаю головой, безмолвно говоря: «А вот это совсем лишнее, маленькая».

— Командуй, хозяюшка, — произношу уже в слух.

— Но…

— Ты обещала, — подмигиваю, не принимая возражений. А повернувшись к наблюдающей за нами Амине, будто бы по секрету сообщаю. — Представляешь, а мама, кажется, собиралась заказать для нас торт и еще кое-что вкусное.

— Пра-а-авда? Торт?

Дочь реагирует именно так, как я и ожидаю: демонстрирует шикарные ямочки на щечках, еще больше оживает и с надеждой глядит на Юлю, мгновенно ту обезоруживая.

Да, родная, я не дам тебе спрятаться в скорлупу неуверенности и прежних страхов. Мы победим их вместе, взявшись за руки.

Разгадав мой хитрый маневр, Котова прищуривается, с минуту изучает нас с кудряшкой пристальным взглядом, а затем, вдруг упирается кулачками в бока и, демонстративно сдув со лба челку, удивляет:

— Заказала-заказала, — кивает хитро, — даже два.

— Что? Не может быть! — выпаливает Амина, подозревая розыгрыш.

— Может, — отмахивается Юля, разворачивается и уходит в сторону столовой. — Сами виноваты. Нечего было оставлять меня одну, да еще на нервах. Вот теперь будете лопать.

— А мороженного сколько купила? — веселюсь на явную подначку моей девочки, забывая, что Амина о втором заказе пока не в курсе.

— А еще и мороженое будет? — тут же улавливает главное моя маленькая копия.

Боже, как же я счастлив, что ничего в поведении дочери не напоминает о пережитом недавно кошмаре.

Только поганый скунс все равно не отделается от наказания. Я хотел поехать к парням на базу сразу, как удостоверюсь, что Амина и Юля в порядке. Но сейчас понимаю, что ни фига подобного.

Пусть убогий сидит и ждет своего часа.

У меня семья дома. Мои девочки. А они важнее всего.

— Будет, и много, — горестно вздыхает Юля и на мою вопросительно приподнятую бровь поясняет, — Давид, прости, кажется, я битком забила твой холодильник.

— Ну и прекрасно! — реагирую, мысленно довольно потирая ладони, и спешу использовать шикарный шанс. — Теперь, пока не поможете мне все эти сладкие запасы уничтожить, я вас домой не отпущу.

— Что? Нет! — в глаза моей взрослой девочки мгновенно загорается красный свет паники, — нет, нет, нет. Давид, даже не думай. Это не…

— Папа, правда? Можно? Я согласна! — перебивает ее Амина.

Реакция дочери мне нравится намного больше.

— Конечно, можно, моё солнце. Даже нужно. Вот сейчас наедимся всего-всего и много-много, а потом пойдем еще один сюрприз смотреть.

— А какой? — хитрая лисичка обожает сюрпризы, это я уже понял.

— Твою комнату, — поизношу, ожидая всего чего угодно.

Знаю, что все-таки тороплюсь, но зачем тянуть, когда вот они, мои родные, тут со мной?

К дьяволу!

Не за чем!

Пора использоваться все шансы, все возможности на сто процентов.

— Комнату?

— Мою комнату?

Выпаливают практически хором один и тот же вопрос самые обожаемые девчонки на свете.

Я же решаю подогреть интерес: таинственно пожимаю плечами и, стараясь не рассмеяться, выдаю совсем не то, что они ожидают:

— Ой, что-то я тоже сильно проголодался.

* * *

— Почему ты мне ничего не сказал? — Алекс говорит спокойно, но я чувствую бушующую в нем злобу.

Не на меня, естественно, а на Зубкова.

Друг узнал обо всем постфактум, вот и примчался во вторник с утра пораньше прямо в офис. Вчера я все же оставил моих сокровищ ночевать в своем доме. Это оказалось делом несложным, тем более, Амина вырубилась практически сразу после ужина.

Нет, комнату она посмотреть успела, как и оценить ее плюсы, но потом все же сдалась и задремала прямо на новом зефирном диване в обнимку со своим рюкзаком-медведем.

Юля не захотела оставлять дочь одну и легла у нее, а не в гостевой по соседству. Может, побоялась, что кудряшка проснется ночью и испугается в не совсем знакомом месте, может, ради собственного понимания, что все напасти позади. Не суть важно. Я не стал возражать. Главное, они обе рядом, за стеной.

А утром мы втроем позавтракали и отвезли веселую и жизнерадостную Амину в детский сад, где старая заведующая уже во всю паковала личные вещи, освобождая занимаемую должность… по собственному желанию.

Еще через полчаса я высадил Юлю у салона, поцеловал и пожелал хорошего дня. Дома она оставаться не захотела.

— Зачем? — уточняю у Гроссо, возвращаясь к разговору. — Свою семью я могу защитить сам.

— Дав!

— Алекс!

Смотрим друг другу в глаза, и никто не желает отступать первым.

Нет, я конечно, понимаю побратима, он несколько лет единолично опекал Котовых, пока я, как идиот, тратил время на заколачивание капиталов. И буду всегда за это ему благодарен. Без шуток. Но теперь-то многое изменилось.

Я вернулся.

Ни на день, ни на год. Навсегда.

Я не пропаду, не уеду, не исчезну, не брошу свою семью. Не откажусь от них ни при каких условиях.

Поэтому я сам буду решать вопросы безопасности Юли и Амины. И уже решаю.

И побратиму придется это принять.

Отчитываться, даже перед ним, не стану. Не привык. Да и лишнее.

А вот помощь, если понадобится, попрошу. Я — не герой, и собственные силы рассчитывать умею.

Но тут тоже есть один важный момент: ЕСЛИ понадобится, и никак иначе.

Вчера все было под контролем, то самое «если» обошло стороной. И в будущем я приложу максимальные усилия, чтобы ничего не менялось.

— Извини, Дав. Ты в своем праве, но я тоже переживаю, — Гроссо все же отступает и откидывается на спинку кресла.

— Знаю, Ал, и понимаю. Но я справляюсь. И, пожалуйста, Соне ничего не говори. Здесь вопрос улажен полностью, так что не стоит и накалять без надобности.

— Улажен? Так быстро? Помощь точно не нужна? Я готов, ты же знаешь.

— Знаю, брат, и благодарен. Но с Владиком разрулю сам, как и с его корешами.

— Что надумал?

— Сегодня вечером отправлю его ценной бандеролью во Владивосток. К бывшим друзьям. И то, что он у них в свое время стащил, приложу.

— Шутишь?

— Нет. Совершено серьезен.

— А полиция?

— В курсе, и даже знают, где будет лежать товар. Точнее, в чем.

— Дав, ты хорошо подумал? У тебя проблем из-за порошка не будет? — Алекс серьезен, а вот я ухмыляюсь.

— У меня никаких, — отвечаю убежденно, — а вот Владику туго придется. Во всех отношениях туго.

Да, зря идиот Зубков думал, что я шучу, когда обещал засунуть ему в задницу то, что он прятал у Юли в салоне.

Я свои обещания выполняю. Полностью. И дословно.

Вот как говорю, так и делаю.