Глава 13

— Олег Давыдов?

— Да. Это руководитель в компании…

— Я знаю, кто он, — отрезает Кац. — Передайте, что буду в Москве через три недели. Я зайду сам.

— Мне сказали назначить встречу… — теряюсь я.

— Я зайду сам, — жестко повторяет он, и кладет трубку.

И что мне ответить Олегу? Пишу сообщение: «Через три недели он прилетит из Пекина и зайдет в офис сам. Точное время назначить не удалось». Ответ прилетает немедленно: «Отлично».

Больше ни слова.

Я открываю ежедневник, кусаю губу, и пишу первую строчку — встреча с Эмилем Кацем. Получается, это сразу после заседания акционеров — или до, смотря как назначат.

Постепенно я заполняю ежедневник не только делами Давыдова, но и своими: изучить сотрудников, найти квартиру… А, нет. Квартиру Олег предоставит по соседству с собственной. График планируется плотный.

Чуть подумав, лезу в интернет, чтобы прочесть про Эмиля Каца. Его безапелляционный ответ меня зацепил. Может быть, тем, что остальные не отказывали в конкретном времени, услышав, что я от Давыдова. И вообще были сговорчивыми. А он сходу поставил свои условия, и жестко.

От его биографии становится страшно. Почти все статьи старые, но их много, очень много. Несколько лет назад его имя не сходило с заголовков почти год.

Жуткое криминальное прошлое. Сделка с полицией. Громкое дело. От подробностей этой истории мороз идет по коже. Фото тоже много. Голос под стать внешности: тяжелые черты, крепко сжатые челюсти и взгляд человека, пережившего удары судьбы, от которых мало кто оправится. Семья, дети. Женат. Ему лет сорок, и он натуральный блондин, что придает внешности нордические черты.

Несколько лет назад он исчез из страны и осел в Китае. Теперь у него бизнес, частный самолет и все атрибуты жизни уровня выше среднего. Я даже немного завидую его жене — наверняка это длинноногая модель, которой не о чем волноваться, и с мужем ей повезло… Хотя как знать. Читаю скупую биографию снова, пытаясь понять, где на этой кривой дорожке нелегкая свела бывшего лидера ОПГ с Олегом. И зачем им встречаться?..

Снова звонок. Проверяю телефон — Игорь. Рука дрожит, но все же отодвигаю трубку на край стола. Что ему надо? Будет уговаривать вернуться? А вдруг что-то с Сенькой?

Я держусь.

Звонок прерывается, через минуту муж начинает снова звонить. Я тупо смотрю в экран ноутбука, не в силах сосредоточиться на работе, хотя мне нужно собраться с мыслями. Но не отвечаю — уже можно себя поздравить.

Нет, если бы с Сенькой что-то случилось, он бы не мне звонил. Это точно. Позвонил бы матери, верно? Скорее всего либо претензии, либо манипуляции. После звонка приходит смс. Его я читаю и моргаю от удивления: «Зачем ты забрала Сенькину кастрюлю?».

Никакую кастрюлю я не забирала. И он это знает. Я собиралась при нем и с тех пор не возвращалась домой. Что за глупая попытка выйти на контакт? Он рассчитывает, я ему перезвоню и начну объяснять, где искать кастрюлю и буду оправдываться? Или чего хочет?

Даже обидно, что принимает меня за такую дуру.

Ну, хотя бы с Сенькой все в порядке. Скорее всего, готовит ему ужин. Странно, что свекровь не передала готовый… Хотя передала, наверное, но только для Игоря. После моего ухода они еще не привыкли к новым реалиям.

Выключаю телефон.

Пора возвращаться к работе. Новых задач нет, но я открываю сайт и изучаю сотрудников. Всех, с кем предстоит работать. Не только руководителей, но и руководящий состав помладше и обычных сотрудников. Всех не запомню сразу, но до выхода в офис есть время, чтобы познакомиться со всеми акулами заочно.

На глаза снова попадается Анжелика. У нее блестящее образование и внушительное резюме — столько регалий… Я вспоминаю разговор в переговорной. Ее уверенность, что акционеры проголосуют как надо — против Олега. И внезапно понимаю, зачем он просил меня предоставить новый список тех, кто придет на заседание.

После покушения на парковке будут не все.

Кто-то может отказаться из страха — так и вышло, аж двое по словам секретарей вылетели за границу в отпуск и в деловую командировку. Давыдов хочет знать новый состав, чтобы рассчитать, кто будет против него, кто за. Заранее просчитывает голоса. Интересно, Кац ему зачем? Он не только не акционер, он вообще никакого отношения к этой компании не имеет с такой-то биографией.

Может быть, слухи, что ходили о Давыдове полгода назад, не так уж неправы?

Снова смс: «Сенька без тебя плачет». Отключить насовсем телефон я не могу из-за Давыдова, так что, призвав решимость, отправляю мужа в блок.

Изучаю соцсети сотрудников дальше и неожиданно натыкаюсь на фото Давыдова. Это не его аккаунт. Юлия Разумовская. На фото привлекательная блондинка с красивым оттенком волос. У нее красивые, по последней моде, скулы и брови. На вид девушке лет двадцать пять, но я уже знаю, как обманчива внешность. Ей с таким же успехом может оказаться на десять лет больше. Великолепную фигуру подчеркивает брендовое платье.

Это не рабочие фото.

Ресторан, ночная яхта… Париж.

Значит, он нарушил одно из главных правил — никаких отношений на работе. А может Олег настолько уверен в себе, что для него правил не существует.

А мне показалось, он свободен. Что ж, значит, я ошиблась. Интересно, как Юля отнесется к тому, что свою личную помощницу Олег собирается поселить по соседству?

Звонок… На этот раз от юриста.

Я беру трубку:

— Мы подали иск. Дедушка Арсения решил бороться за совместную опеку.

— Я знаю.

Сын тети Аллы молчит, и я понимаю, к чему пауза. Сейчас скажет, что ничего не выгорит.

— Это не даст вам прав на ребенка.

Ну вот, я так и знала!

— Скажу вам больше, Камилла. Чем больше вокруг ребенка шума, тем меньше шансов для вас. Я говорю не как специалист, как друг. Выждите годик, затем попытайтесь договориться. Когда страсти улягутся, все начнут рассуждать рационально.

Он прав. И мама права. Но я уже начала эту войну, теперь нет смысла останавливаться.

— Я знаю… — снова вздыхаю я. — Просто ничего не могу сделать, я люблю его. А что насчет развода?

— Общего имущества нет. Детей тоже. Считайте вопрос решенный.

Да, за годы брака я ничего не нажила, кроме проблем.

— Спасибо.

Отключаю телефон, и сижу, глядя в стол. Массирую виски. Ни разговор с Давыдовым, ни манипуляции мужа не выбили меня из колеи, как это звонок. Есть в общении с врачами и юристами что-то обескураживающее, даже если знаешь, что все будет хорошо. А уж если не знаешь, то тем более.

— Пойдем, прогуляемся, — говорит мама. — Что дома сидеть. Ты уже зеленая за своим ноутбуком.

Послушно выбираюсь из-за стола, ощущая слабость и апатию. Мама права. Нужно пройтись. Натягиваю легкий пиджак — стало прохладно, и мы с мамой идем прогуляться по аллее. Мне грустно, но приходят воспоминания, как я гуляю с мамой по этим аллеям в беззаботном детстве. Хорошо тогда было. И не так паршиво.

— Помнишь, мы вместе гуляли? — спрашиваю я. — Ты встречала меня после школы и мы еще час бродили по аллеям, прежде чем пойти домой…

— Ты не грусти, дочка, — точно угадывает она настроение. — Пройдет время, и ты со смехом будешь это вспоминать. Будем так же бродить по аллеям вместе.

— Я же уеду, — напоминаю я.

— Ну и что.

— Я у себя, ты у себя будем гулять. И звонить друг другу.

Я усмехаюсь. В какой-то мере понимаю, что мама рада нашему разрыву, просто не сразу это приняла. Ей не нравился Игорь, она не хотела, чтобы я воспитывала чужого ребенка, а не родила своего.

— Внуков мне родишь…

Ну вот, снова она о своем.

— А твой новый начальник из Москвы — он женат?

— Мам, ну хватит, — смеюсь я ее прямолинейности. — Кольца не носит. Но девушка есть. Красотка. Вместе работают.

— Девушка? — переспрашивает она. — Ну, это такое… Сегодня встречается, завтра нет. И штамп в паспорте уже ничего не значит. Подумаешь — девушка.

— Мам, ну хватит меня сватать.

— Да уж лучше я тебя сосватаю… — мама благоразумно обрывает себя, и мы идем по аллее дальше.

Начинаю думать об Олеге — в неправильном смысле, это мамино небрежно брошенное слово дает ростки. Мы ведь будем рядом много времени. Не знаю, как там с Юлей и воображать детей и свадьбу не собираюсь, но… Да нет, не могу представить отношения между нами. Я даже пока к этому не готова, если серьезно. Мне бы развод пережить. Расставание с ребенком.

Видимо, нам все-таки придется проститься.

Раньше я даже мысли такой не допускала, так становилось больно. А сейчас все больше понимаю, если не прятать голову в песок, а посмотреть на факты, у меня мало шансов. Их нет вообще, только надежда на то, что Игорь не справится.

Неосознанно замечаю, что мы свернули на маршрут, по которому я ходила забирать Сеньку из сада. Сразу же окунаюсь в тоску. Нужно сменить маршруты. Ежедневные рутинные ритуалы. Все, пока не станет легче и я не переживу все это.

— Давай в магазины зайдем? — предлагает мама. — Приоденем тебя перед столицей.

Она так уверенно говорит, словно уже видит меня в Москве. А я опять начинаю сомневаться в себе.

— Я лучше на месте куплю одежду. Посмотрю, какой в офисе дресс-код.

— Пойдем, хоть посмотрим.

— Только кофе куплю, ладно, — мне срочно нужно остаться хоть на минуту одной, так мне хреново.

Мама направляется в торговый центр, а я захожу в кофейню, но думать могу только о ребенке. И мысли о Сеньке высасывают из меня и силы, и решимость. На стойкой висят большие часы. Сенька сейчас на прогулке.

Здесь недалеко до сада. А маме скажу, за кофе была большая очередь.

— Дайте шоколад подороже, — говорю я. — И вишневый сок.

Я очень скучаю по ребенку, знаю, только душу рвать обоим. Но я ведь ушла без объяснений! Рассчитываюсь за шоколад и сок, и сворачиваю к саду. Здесь идти две минуты, не больше. А если бегом — и того меньше. Нужно торопиться, раз Игорь готовил ему ужин и доставал меня якобы украденной посудой, скоро за ним придет.

Я подхожу к решетчатой ограде с той стороны, где обычно гуляет наша группа. В своре орущих малышей не могу найти Сеньку. Он у меня заводила, всегда в гуще событий. Но сейчас его нет… Заболел? Или Игорь проспал и не отвел ребенка сегодня?

Вдруг замечаю сына в беседке. Он сидит на скамейке, опустив голову и чертит ножной по полу. Один. Непривычно грустный.

— Сеня! — кричу я.

Он не слышит.

— Сеня!

Он оглядывается, замечает меня и подбегает к забору. В глазах стоят слезы.

— Мама! — он просовывает ручки через ограду, пытаясь меня обнять. — Мама, я думал, ты уехала!

Он рыдает самозабвенно, как совсем маленький. Я опускаюсь на колени, чтобы обнять его. Шоколад и сок мешают. Становятся стыдно за покупки. Как будто сладости и сок могут заменить маму, помогут залечить детское сердце. Шоколад я так сильно сжимала, что он слегка поплыл от тепла под пальцами.

— Сеня, сынок любимый, — шепчу я.

А сама думаю только об одном: ребенка надо забирать. Я вижу это в его глазах, и чувствую — наши сердца связаны.

Историю Эмиля Каца можно прочесть в книге "Насильно твоя".