Глава 12

— Я свяжу вас с адвокатом, — говорю я, и искренне благодарю. — Спасибо!

Конечно, он не совершит чуда, но мне придает сил только то, что он на моей стороне. Кажется, свекровь его достала. У нее вообще трудно с этим, кроме одной подруги и сына она ни с кем не может найти общий язык. Видимо, и на дедушке Сеньки решила отточить авторитарность, но просчиталась, добившись противоположного эффекта.

— Пока благодарить не за что, — вздыхает дед. — Это я должен вас благодарить.

— Почему?

— За то, что за боретесь за него, больше, чем любой из нас. Хотя я должен был это делать. Когда Таня умерла… Мне не до того было, с младенцем я бы не справился. Решил, будет лучше, если внук останется с ними. Знали бы вы, как я сейчас об этом жалею.

— Представляю.

— Это родной человек, — продолжает он. — Только с возрастом понимаешь настоящую ценность родных. Вы заслуживаете, чтобы он был с вами больше, чем со своим недоотцом.

От чужих откровений неловко, но я молчу. Я не зря сходила. Дед одумался, а это всегда дается тяжело. Не думаю, что он насовсем захочет видеть Сеньку в своей жизни, но он за меня и я, в отличие от свекрови, не буду препятствовать во встречах с дедушкой.

Я диктую номер телефона адвоката, а затем пишу ему смс с объяснениями. Им еще нужно встретиться и все обговорить. Суд за опеку — дело небыстрое.

Возвращаюсь к столу. Мама уже нарезала шарлотку, мне стало спокойно.

— Все наладится, — говорит она. — Садись, пей чай… Ишь, трутень какой. Думает, может пальцы гнуть.

Мне лучше, но мысли так и крутятся вокруг Сеньки. Меня успокоила мамочка, а он совсем крошка и у него нет мамы. Его сегодня успокоить будет некому. А к страданиям малыша я не могу быть равнодушна. Эту дорогу придется идти через боль.

После чая ухожу к себе, все также не находя места. А скоро собираться в Москву. Ехать, скрепя сердце, и как-то там работать. Я справлюсь, но сколько нервов будет потеряно, сколько бессонных ночей я проведу, думая о Сеньке…

Постепенно запал проходит, и становится грустно.

Телефон звонит поздно, около десяти. Мне нужно отвлечься, чтобы не думать ежеминутно, как там ребенок — вовремя ли его забрали, поел ли он, что спрашивал обо мне, плакал ли мой ребенок… И я не могу. Как может отвлечься материнское сердце? Так что звонок вовремя.

— Алло?

— Это Олег Давыдов. В понедельник можете не выходить.

У меня екает сердце и становится нечем дышать. Что? Меня уволили? Враги добрались? Все рухнуло?

— Почему?

— А вы не смотрите новости? — голос звучит насмешливо. — Я, Камилла, немного не в форме. Выйду через две-три недели.

— Что случилось? — улавливаю я подтекст.

Он не отвечает. Понятно. Это моя задача выяснить, если интересно.

— Давайте поработаем удаленно. Сейчас в Москве вам нечего делать, но скоро вы очень мне понадобитесь, я буду без вас, как без рук. Первая задача. Свяжитесь с похоронным агентством и от моего имени закажите на панихиду венок. Выбирайте сами дизайн. Я дам адрес.

Я хватаю ручку и пишу на первом попавшимся листе. Это оборот маминого журнала. При словах о панихиде чуть не кашляю, но сдерживаюсь. Нельзя проявлять удивление.

— Вторая задача. Любыми путями, узнайте сколько акционеров и кто поименно будет присутствовать на заседании через три недели.

Понятия не имею, как это сделаю, но пишу.

— Третья. Подготовьте пресс-релиз о переносе заседания. О причинах — найдете сами в интернете. Жду ваши данные и номер карты.

— Вы перечислите мне аванс?

— Раз уж мы начали, — он кладет трубку, оставляя меня в непонятках.

Видимо, так всегда будет.

Список дел без пояснений, что с ним делать. Что ж, это моя работа. Меня хотя бы не уволили, как я решила сначала. Все идет по плану.

— Мам? Помнишь, я тебе ноутбук покупала? — я заглядываю в комнату. — Он еще у тебя? Дай, пожалуйста.

— Посмотри на кухне, — она смотрит любимый сериал, и не хочет отвлекаться.

Красный ноутбук нахожу на подоконнике под стопкой салфеток, и забираю в комнату. Беру чай, чтобы сосредоточиться. И, содрогаясь от страха и списка задач, просто открываю ноутбук и начинаю работать над первой в списке.

На телефон уже пришел адрес, куда нужно послать венок.

Уже знаю от кого. Только кому? Он ничего не сказал ничего больше. Я отправляю Олегу свои данные, думаю, стоит ли задать вопросы и вместо этого делаю именно то, что он сказал. Ищу информацию в интернете.

Вообще Олег был слишком загадочным.

Читаю последние новости, и от удивления открываю рот. Да не может быть! Даже читаю вслух:

— Утром было совершено покушение на руководство компании в подземном паркинге бизнес-центра. Погиб директор одного из подразделений, были ранены…

В списке я вижу и Олега.

— Этого еще не хватало.

Венок, видимо, для погибшего. Я быстро ищу похоронное агентство и заказываю наиболее дорогой и строгий венок для коллеги Олега.

Первая задача выполнена.

Теперь нужно определиться со списком акционеров. О, кажется, понимаю, в чем дело — после покушения придут не все. Подумав, скачиваю список акционеров с сайта. Среди них Олег, погибший и несколько раненых. Сразу правлю список, насчет остальных придется обзвонить… Только как, телефонов акционеров у меня нет, да и не станут они со мной разговаривать. Нужно поговорить с их секретарями. Но это завтра, уже поздно плюс разница во времени. Думаю, это ждет, судя по тому, что из-за инцидента заседание перенесли.

— На кого же покушались? — бормочу я, рассматривая фото с места происшествия.

Что-то кажется странным. Это скорее можно назвать интуицией, но Олег что-то скрывает. Анализирую наш разговор и понимаю, что у него был абсолютно нормальный голос. Не похож на раненного. Да, эмоционально сухой, но даже не уставший! Может, не так уж и сильно он ранен, как пытается казаться.

Ну что ж, это его дело. Мое дело — работать и защищать его.

Я должна написать пресс-релиз, но теперь понимаю, что и о чем писать. Хорошо, сразу проверила новости. Но, подумав, я решаю изучить все новости столицы за последние две недели, мало ли, что я могла упустить…

Самым крупным происшествием было это покушение. Но я упорно изучаю новостные материалы. На глаза попадаются криминальные заметки — в окрестностях происходят ограбления машин частного ювелира, после которых машины сжигают. Мне это ни о чем не говорит, и я иду дальше…

Быстро пишу пресс-релиз и оставляю до утра, чтобы проверить свежим взглядом, и… Сама координат СМИ я не знаю. Отдам Александре, пусть разошлет, куда нужно.

Остается с утра обзвонить секретарей и отредактировать список акционеров. Почти все готово, хотя сначала задания пугали, как здоровенные, мохнатые пауки. Но я их выполнила — или поняла, как делать, быстрее, чем рассчитывала.

Я ложусь в постель, здесь спать непривычно, даже немного страшно и дико тянет домой. Думаю, как там Сенька, и незаметно засыпаю.

Утром вскакиваю ни свет, ни заря. Бегу в ванную, и вспоминаю, что ни в садик, ни на работу больше не нужно. Захожу на кухню, где мама деловито жарит блины — чад идет во все стороны. Блины не ее сильная сторона.

— С добрым утром! Садись, сейчас будут блинчики с медом.

В растерянности с непривычке сажусь за стол. Несколько неудачных экземпляров мама выкидывает, со стопкой остальных блинчиков садится ко мне.

— Кофе или чай?

— Кофе, — бормочу я.

Так непривычно, когда кто-то заботится обо мне, а не наоборот — я о всех. Здорово. Мама внимательно поглядывает на меня: как я после вчерашнего и не собираюсь ли бежать обратно и падать в ноги Игорю.

— Надеюсь, не собираешься ему звонить?

— Даже не думаю, — морщусь я.

— А с кем ты вчера ночью разговаривала?

— Мой начальник из Москвы… Мама, он на больничном, у меня будет несколько недель, чтобы закончить здесь дела, — я наконец пробую кофе, когда понимаю, что получила такую нужную отсрочку. — Я пока ноутбук оставлю у себя? Мы будем работать удаленно.

— Оставь, конечно, — она порядком расслабляется, не услышав ничего об Игоре.

Но сердце ноет. Я не видела Сеньку сутки. Как справиться с этой болью, я не знаю… Постоянно думаю о чувствах малыша, который не знал другой мамы.

— Все образуется, — говорит мама, заметив мой страдающий взгляд.

Чтобы не расплакаться, ухожу в комнату. Лучше работать, чем страдать. Обкладываюсь телефонами и начинаю по списку обзванивать секретарей акционеров. Телефоны отделов тоже нахожу на сайтах. Всем говорю примерно одно и то же:

— Это Камилла Андреева, личная помощница Олега Давыдова. Я должна уточнить, придет ли ваш руководитель на встречу акционеров?

Со мной активно вступают в контакт, некоторые только удивляются, узнав, что у Олега появилась помощница. Через два часа у меня отредактированный список, где осталось несколько вопросительных знаков напротив фамилии — их секретари не смогли ответить сразу и просили перезвонить.

Затем перечитываю пресс-релиз и отправляю Александре с пометкой разослать по тем СМИ, с которыми у компании связи.

Думала, что будет артачиться, и так и получилось. Сообщение приходит мгновенно:

«Это работа пиар-отдела».

В общем-то, справедливо. Ном можно было повежливей. Нахожу контакты пиар-отдела и связываюсь с ними. Там быстро берут мой пресс-релиз в оборот.

От Давыдова больше нет звонков или сообщений. Я решаю, что напишу сама, когда выполню все задания. После обеда заново обзваниваю секретарей и отсылаю Олегу готовый список акционеров. Добавляю: «Венок заказала еще вчера. Пресс-релиз написан и отправлен в пиар-отдел». Внутренне я ожидаю похвалу за оперативно выполненные задания, которые мне тем более в новинку, и я высоко оцениваю результат.

Но приходит лишь лаконичное: «Хорошо».

А через минуту на карту падает аванс. Я проверяю поступление… О, моя столичная зарплата восхищает!

Раздается звонок. Я бодро хватаю трубку. Ожидая, что это кто-то с работы или сам Олег.

— Ты вещи оставила… — мямлит Игорь. — Будешь их забирать?

После общения с бойкими сотрудниками слушать тошнотворное блеяние Игоря невозможно. У него даже голос такой: пустой, ленивый.

Хочется сказать: «Можешь выбросить». Но там неплохое зимнее пальто и другая одежда, которой жалко разбрасываться.

— Попрошу кого-нибудь забрать позже, — решаю я. — Мама заберет.

Мне хочется спросить про Сеньку. Игорь тоже висит на линии, ожидая, видимо, первого шага с моей стороны. Я кладу трубку. Не хочу.

Из-за звонка портится настроение. Я стряхиваю с себя липкие щупальцы бездействия, которыми Игорь успел меня опутать за короткий звонок, и пододвигаю к себе ноутбук.

— Дай мне новое задание, — вздыхаю я, глядя на фото Давыдова среди руководителей компании.

Мысли возвращаются к ребенку.

Может, забежать в сад и забрать его оттуда? А вечером отвести назад? Или привести сюда и гори они все огнем? Если я так сделаю, увижу Игоря вечером на пороге? Не хочется. Вдруг он будет настроен решительно и вообще вызовет полицию.

Лучше дать время дедушке вступить в игру и послушать совета мамы — дать Игорю в полной мере вкусить отцовство.

Но как хочется к ребенку…

Я открываю фото Сеньки на телефоне и начинаю реветь.

— Что случилось? — в комнату тревожно заглядывает мама, спасая меня. — Игорь звонил? Что нужно?

— Просил вещи забрать, — я вытираю слезы.

— Я сама схожу. Вечером. Заодно проверю, как там Сенька. А ты дома сиди.

— Спасибо, мам…

— Кто-то должен тебе помочь. Больно смотреть, что этот трутень творит.

Мама все чувствует и отсекает меня от них.

Она уходит, давая мне возможность прорыдаться. Я с трудом успокаиваюсь. Я с ней согласна, Игорь — мерзавец и трутень, лень родилась впереди него. И когда я думаю, что с ним должна оставить ребенка, схожу с ума от боли за малыша…

Снова звонок, я хватаюсь за телефон, как за спасательный круг, надеясь, что работа отвлечет меня.

Так и есть, сообщение от Олега!

«Свяжитесь с Эмилем Кацем и организуйте нам встречу в Москве. Когда будете звонить, имейте в виду разницу с Пекином».

Все.

Ну что ж… Смотрю на часы и гуглю часовой пояс Пекина. Можно звонить. Вытираю слезы, и набираю номер, почему-то волнуясь перед разговором.

— Алло, — мужской голос звучит сильно и ровно, намекая, что у его обладателя высокий статус и стальной характер.

— Меня зовут Камилла Андреева, — по привычке произношу я. — Я помощница Олега Давыдова… Мы можем назначить встречу?