Глава 10

С мужем и свекровью я решаю говорить по отдельности. Чтобы вместе они не почувствовали себя сильнее, и не начали давить сообща.

Что скажет Игорь, я знаю, поэтому решаю начать со свекрови.

Лидия Степановна — дама самоуверенная. Когда-то была замужем за алкоголиком, но тот благополучно скончался и с тех пор она посвятила жизнь сыну. Как она относится ко мне, я до сих пор не поняла — всегда была со мной вежлива, старалась быть дружелюбной, но неуловимая неприязнь ко мне всегда витала вокруг.

Я решила подловить ее по пути на рынок.

Она пенсионерка и не работает. При этом домой к ней не придешь, Игорь протирает там штаны целыми днями. Но я знаю, что каждое утро она ходит на рынок, и решаю перехватить свекровь там.

Около семи я встречаю ее у павильона фермерских молочных продуктов. Игорь очень любит домашнюю сметану, а магазинную свекровь сама всегда презирала. В желтом платье и в платочке, с соломенной сумкой, она направляется к павильону.

— Здравствуйте, — говорю я.

Я давно ее заприметила, а она только сейчас меня замечает. Кидает неодобрительный взгляд, но останавливается.

— Здравствуй, Камилла.

Я смотрю на нее, мы не виделись несколько недель. Возможно, даже месяц. За это время она не звонила мне. Она вообще ни разу не звонила мне, даже когда я болела или на мой день рождения. Прежде я не застряла на этом внимание. А теперь думаю, что не люблю. Просто не люблю эту женщину с неопрятными седыми волосами, спрятанными под платочек, которая почему-то смотрит на меня свысока. Хотя я не давала поводов. Не просто чужой мне человек, а человек мне неприятный.

Я отвожу взгляд в сторону, чтобы она не поняла, что я чувствую.

— Я хотела поговорить о Сеньке.

— Знаю я, чего ты хотела, — ворчит она, тяжело поднимается по ступенькам, и тянется к ручке. — Придумала ерунду с Москвой, думаешь, все должны вокруг тебя носиться? У всех своя жизнь.

Я злюсь: разве об этом я говорю?

— Я все равно поеду. Повлияйте на Игоря. Я готова забрать Сеньку с собой. Но если Игорь мне не даст, то забота о ребенке ляжет на вас.

— Как будто о нем кто еще заботился! — усмехается она.

— Я заботилась, — отрезаю я.

Какое поразительное умение, взбесить одной фразой. Это у них семейное.

— Не забивай голову ерундой. Поработаешь, все равно вернешься. Только имей в виду, мы уже не будем такими радушными, как раньше. А о ребенке забудь! Он не твой.

Игнорируя меня, она открывает дверь и входит в лавку. На лице чувство превосходства, словно у нас какое-то соревнование, и она победила. Игорь, сбежав из дома, скорее всего, наговорил про меня всякого и теперь я враг номер один. Плевать. Это их проблемы. Из этой придурочной семейки нужно вытащить Сеньку. И как я раньше не замечала тараканов в головах свекрови и мужа? Того, какие они проблемы и как со мной обращаются? Пока я жила в повседневной карусели, это особо не бросалось в глаза. Но когда я посмотрела, как живут люди, где они работают, чего достигают, это стало настолько ярко и выпукло, что в горле появляется ком.

Я отворачиваюсь, думая, что делать дальше.

Иду прочь, чтобы не видеть через витрину, как свекровь высокомерно рассчитывается с продавцом за две банки сметаны и творог для сына.

Злюсь на себя, за то, что потратила на этих людей столько времени. А оказалось, даже не нужна им, не интересна, и меня не хотят слышать. Они ко мне равнодушны. Я была нужна, пока делала повседневные дела, которые не на кого было спихнуть.

Все бесполезно!

Я иду и чуть не плачу, понимая, что выхода-то и нет.

Суд я вряд ли выиграю. Игорь со свекровью мне на встречу не пойдут. На ребенка им просто наплевать по сути. Может и будут заботиться, но не сверх того, чтобы соседи не вызвали опеку. Развивать, любить — этого не будет. Это я его вырастила!

А «покупать» ребенка у Игоря за регулярные отчисления — идея не из лучших. Он так и будет доить меня, имея возможность в любой момент забрать Сеньку обратно по закону. Начнет шантажировать или мстить за то, что уехала, постоянно дергая за нервы, как за ниточки.

Выхода просто нет…

В этот момент я останавливаюсь от внезапно пришедшей в голову мысли. А ведь у Сеньки не одна бабушка… Есть ведь и родители его настоящей умершей мамы.

Что если поговорить с ними? Уговорить их забрать Сеньку, оформить опеку и передать ребенка мне. Ведь они родные по крови и имеют какие-то права. Уж во всяком случае больше, чем я.

Да, раньше они Сенькой не интересовались.

Но нужно хотя бы поговорить с ними. Использовать все шансы, прежде чем опускать руки.

Как их найти?

Игорь контактов бывших родственников точно не даст, можно даже не рассчитывать. Поискать в записных книжках дома? Там может и не оказаться контактов. Я даже не знаю, как мама Сеньки выглядела, как у нее была фамилия.

С кем бы мне поговорить? С однокурсниками Игоря? Его друзьями? А это теплее… Осев дома он растерял всех друзей и знакомых, но раньше у него был обширный круг общения.

Вернувшись домой, я обшариваю все старые записи и соцсети, пытаясь найти тех, кто знал Игоря до меня. И нахожу несколько парней и девушек, с которыми мы общались когда-то в одной компании.

Одна из них — Люба, как раз была онлайн.

Я пишу ей, излагаю просьбу: «Ты не можешь вспомнишь, знала ли ты девушку Игоря, которая была до меня? У них родился ребенок. Я хочу узнать, кто она». Подумав, добавляю, чтобы не будоражить неожиданным письмом: «Сеньке для документов надо, а сама информацию не могу найти».

Она отвечает через минуту:

«Близко не дружила, мы совсем недолго общались, но помню ее. Какая информация нужна?»

Я с облегчением выдыхаю, думала, все будет сложнее.

«Имя, фамилия. Домашний адрес. Родственники, если кого-то знаешь».

«Татьяна Кузнецова. Адрес не дам, но знаю, что у нее отец живет где-то на Сталелитейной, если хочешь, спрошу».

«Очень хочу!»

Через полчаса у меня есть не только адрес, но и телефон. Кошусь на часы. Как раз успею, прежде чем заберу Сеньку из сада.

Выдыхаю, стараясь не волноваться перед звонком, но набираю номер родного дедушки Сеньки.

— Алло?

Голос у него не особенно старый. Впрочем, это молодой дедушка — ребенок у его дочки родился очень рано.

— Здравствуйте, вы меня не знаете… Я жена Игоря, воспитываю Арсения, сына вашей дочери Татьяны. Мы можем поговорить? Это очень важно.

— Жена Игоря? — переспрашивает он. — С Арсением что-то случилось?

— Нет-нет… Я хочу с вами поговорить о внуке. Мы можем встретиться?

Он вздыхает, но не раздраженно, а устало.

— Только вечером. После семи.

— Тогда мы придем вместе, — говорю я, подсчитав, что к тому времени должна буду забрать Сеньку из сада.

Он диктует адрес, и мы прощаемся.

Интуиция подсказывает, что мне ничем не помогут, но все же в шесть я собираюсь и иду за Сенькой.

— Сегодня домой не пойдем, а сходим в гости, — говорю я сыну.

— К кому?

Я запинаюсь.

Не могу сказать правду, он думает, что я его мама и моих он знает.

— К одному дяде. Моему знакомому.

Сенька пожимает плечами и спокойно идет со мной рядом. Сталелитейная совсем рядом, минус один — это очень скучная улица. Кроме бывших заводских общежитий там ничего нет.

Дедушка Сеньки встречает меня у подъезда. Ему едва ли можно дать пятьдесят. Он похож на бывшего заводчанина — крепкий, в морщинах. Одет неплохо, видно, что семья не бедствует.

— Здравствуйте, — я подхожу к нему.

Дедушка добродушно смотрит на ребенка.

— Это ты Арсений? — улыбается он.

— Да. Добрый вечер.

Я не успела предупредить, что он не знает биологическую маму, но, к счастью, Сенька косится на детскую площадку, и я с облегчением его отпускаю.

— Извините, он про вас не знает. Игорь ему не сказал про Татьяну, я появилась, когда Сеньке было полтора года, он считает мамой меня.

— Давайте присядем, — предлагает дед.

Мы располагаемся на скамейке. Детская площадка прямо перед глазами, и удобно наблюдать за ребенком, исследующим шведскую стенку.

— Таня когда забеременела, решила ребенка оставить. Ушла к Игорю жить, — вздыхает он, и слышно, как ему не нравилась эта затея. — Хотя я говорил, что рано тебе, доучись сначала. Куда в таком возрасте рожать. Был бы еще муж нормальный… Но Игорь. Ни образования, ни работы.

Тут я была согласна.

Игорь ему не нравился. Отец Татьяны — мужчина взрослый, скорее всего, сразу его раскусил, а не пребывал в розовых очках, как я. Видел, что он из себя представляет.

— А от чего она умерла? — осторожно спрашиваю я.

— От воспаления легких.

Он молчит, но фраза какая-то недосказанная.

— Это моя вина, — вдруг говорит он, и я поднимаю испуганные глаза. — Она позвонила, сказала, что заболела. Просила прийти. А я весь в работе, семья… Говорю, пусть Игорь поможет, она же не одна там…

Он замолкает, а мне становится страшно — это какой-то леденящий ужас, который вползает под кожу от понимания, что произошло. Я просто хорошо знаю Игоря. И представила, что значит оставить на него больную маму с малышом. Когда я болела от Игоря сложно было добиться, чтобы он сходил в аптеку или магазин. Ее убило их равнодушие.

— Давайте зайдем, — предлагает он.

Мы с Сенькой заходим к дедушке. У него двух комнатная квартира, уютная — чувствуется женская рука.

— Чай будешь с печеньями? — спрашивает дед.

— Буду, — Сенька садится за стол.

Дед заваривает черный чай, накладывает на блюдце бублики, конфеты и печенье. Затем приносит альбом и показывает несколько фото.

— Татьяна.

На снимке девушка лет восемнадцати, красивая и счастливая, как солнышко. Сенька безумно похож на нее. У меня щемит сердце при мысли, что такая юная девочка умерла так рано. И почему — потому что не помогли вовремя, не уделили внимания. Сглатываю горький ком.

— Сень, не хочешь посмотреть телевизор?

После того, как отсылаю сына в комнату, перестаю «держать лицо». Я пришла с проблемой и это заметно: боль в глазах, между бровей появляется морщинка.

— Мне нужна ваша помощь.

— Какая?

— Я хочу развестись и уехать. Игорь не работает, а мне нужно двигаться дальше. Проблема в Сеньке. Я не могу его забрать.

— Игорь — отец, — замечает дедушка. — Вы ничего не сделаете.

— Я знаю. Поэтому и хочу попросить вас, попробуйте установить опеку над Сенькой. Будет адвокат, будет все. Я заберу его в Москву. Я не могу его оставить, он считает меня мамой… А Игорь… Вы его знаете. За Сенькой только я ухаживала.

— Даже не знаю… — дед отводит глаза. — Неожиданно это как-то.

— Я боюсь, что если уеду — с таким же равнодушием, как к вашей дочери, они отнесутся к ребенку. А я о нем позабочусь, как заботилась все эти годы.

— Вам это зачем? Он же не ваш сын.

— Он думает иначе. Мы любим друг друга.

Дедушка задумчиво хмыкает.

— Дадите мне пару дней на размышления? Хочу поговорить с матерью Игоря об этом.

— Бесполезно, я пробовала.

— Посмотрим, может быть, я сумею повлиять.