Глава 20
Рейнар. Королевство Гримхольм. Железная Долина. Ноябрь 1577 года от победы над духами Хаоса.
Только надел штаны, когда в комнату вошёл Ашер с бутылкой вина и бокалами.
— Я смотрю, ты буквально воспринял фразу Алдрика чувствовать себя как дома, — прошипел я, хватая с кресла рубашку.
Ашер даже глазом не моргнул, растёкся в кресле, закинул ноги на стол, наполнил бокалы вином.
— Тебе всё произошедшее странным не кажется? — приподнял брат бровь.
Принял у него бокал, сел в кресло, откинулся на спинку. Ничего не было странным. Примерную картину я восстановил ещё в лесу. Осмотрев тело, которое доставили слуги уже к вечеру, я понял, что не ошибся.
Марк упал спиной назад. Он стоял на краю. Что-то резкое заставило его отступить. Что-то, вспоровшее землю. Как, например, стрела со сбитым оперением в колчане Хлои. Или её напуганный до ужаса взгляд. Это не взор того, кто впервые увидел смерть. Марк не был близким ей человеком. Её глаза пытались лгать. Прямо мне в лицо. От отчаяния.
— Нет. Марк пошёл следом за Хлоей. Не наоборот. Её следы уже были припорошены снегом, когда мы проходили мимо.
Ашер качнул головой.
— Поговорим с ней?
— Она пока не готова. Только хуже будет. Начнёт метаться, выдаст себя. Пока лорды верят в её ложь.
— Убить человека — дело не лёгкое… Даже если ненамеренно, — Ашер сделал глоток.
Я отвёл взгляд.
— Я на всю жизнь запомнил первого. До сих пор по ночам иногда снится его лицо. Голодное, злое. Мне тогда лет тринадцать было. Я сбежал из дома, как обычно. Он заметил меня. Решил, что я лёгкая добыча. Наверное, я в первый и единственный раз в жизни был благодарен Харальду за тренировки, — взгляд Ашера приобрёл темно-янтарный оттенок, стал туманным.
— Ты… никогда не рассказывал.
— Зачем? — пожал плечами брат, переводя взгляд на вино в бокале. — Чтобы вы с Веллантом взвалили на себя ещё один груз вины? Это был мой путь. Жалкий. Серый. И голодный. Каждый из нас выживал в том аду, как мог. Мы с тобой предпочитали бегство. У Велланта такой роскоши не было.
Я сжал бокал. Да, в этом мне повезло чуть больше. Я мог месяцами не видеть Харальда. Но он восполнял всё сполна. Даже за несколько дней. Сначала не гнушался поднимать руку. А после… когда стал бояться, просто бил морально.
Неосознанно потёр шрам. Я долго искал антидот от яда на клинке учителя. И всё же нашёл. Но выжил не ради кого-то, а назло Харальду. Как Веллант назло ему всегда защищал нас. Как Ашер бунтовал, высказывая правду о короле прямо ему в лицо.
Но был один момент в жизни, что сделал нас единым целым. Смерть Сванхильд. Я знал, что мама просила Велланта оберегать нас. Меня она просила не бросать Ашера. Помогать брату в правлении. И обоих нас просила не винить младшего брата в произошедшем. А ведь я был первым, кто сказал ему это. Даже не Харальд. Наверное, это был мой первый, неосознанный шаг во тьму.
— Рейнар, ей будет тяжело. С ней нужно поговорить. Пока она глупостей не натворила. Груз вины всегда легче разделить с кем-то, — постукивая по бокалу, пробормотал Ашер.
Я сглотнул, кивнул. Жаль, что свой я не мог ни с кем разделить…
* * *
Рейнар. Королевство Маридор. Небольшое поселение на закрытом острове. 7 лет назад.
— Мне льстит, что принц, изучивший все яды мира, посетил и нашу скромную обитель, — произнёс невысокий старичок, собирая свитки.
Я улыбнулся.
— Всё знать невозможно. И ведьмы ядов, что иногда рождаются в Вальморе, могут создать новый яд по щелчку пальцев.
— В этом вы правы, — улыбнулся мужчина.
— Но у вас поговаривают, есть куда интереснее яд. Такой, какой ни один артефакт не найдёт.
— Не думаю, что он будет вам интересен. Мы зовём его «Стон грешника». Эффект накопительный — чтобы яд проявил себя в полной мере, его нужно подсыпать в питье много месяцев. Он вызывает деформацию суставов, боли, галлюцинации.
— Симптомы схожи с подагрой, — приподнял я бровь. — Почему же «Стон грешника»?
Старичок вздохнул, жестом пригласил меня пройти по коридору. Шаги эхом разносились по каменному коридору. Факелы в стенах едва разгоняли полумрак. Одна стена была оборудована в стеллажи, на которых хранились свитки.
— Мы не рассказываем никому об этом яде, Ваше Высочество. Растение, из которого мы добываем его, растёт только на нашем острове. Но я наслышан о вас. Вы благородны. И вряд ли станете использовать яд как оружие. Ведь считаете это недостойным устранением противника.
Я вежливо улыбнулся. Внутри было противно оттого, что задумал. Но слишком часто просыпался ночью от кошмара, где нас держат гвардейцы, а Харальд заносит меч.
Устал быть благородным. К Хаосу это, когда король гадит всё больше кронпринцу. Устраивает междоусобицы. Казнит всех направо и налево. Зачем иметь славу выдающегося воина, если не можешь защитить близких?
Мне невмоготу видеть потухший взгляд младшего брата, что всё больше уходил в безрассудство. Обещал Сванхильд, что буду защищать братьев — и сделаю это. Неважно, что это станет моим бременем…
— Я интересуюсь этим ядом лишь в научных целях, поверьте, — самому противно стало ото лжи.
Но такова цена свободы. В этом мире у меня никого нет, кроме братьев. Я знал, что они не могут сделать этого: Веллант — кронпринц. Пойди что-то не так и он лишится трона. А его к этому готовили с детства. И из него выйдет прекрасный король.
Ашер… Достаточно и того, что он винит себя в смерти матери. Я свою не знал. Слова Харальда о ней больше не ранили. Как и презрительный взгляд деда. Король Гримхольма учил нас выживать любой ценой. Но он недооценил вероятность, что однажды платой за выживание станет его собственная жизнь.
— Тогда прошу, — старичок отворил дверь, и мы прошли в комнату, заставленную склянками с мутной, красноватой жидкостью.