Глава 13. Нонсенс

ЕСЕНИЯ

Я с трудом находила, где истина, а где ложь. Какая к черту езда верхом? Я едва переборола страх коснуться этого коня, а теперь должна оседлать его?!

— Как это? — ошеломление смешалось с испугом.

— Я поведу его, а ты сядешь верхом, — вроде успокаивает, и на словах не так жутко. — Не бойся. Скакать, как матерый наездник, тебе не нужно. Главное, резких звуков не издавай, типа визгов и воплей.

— Почему? — сосредоточенность мужчины обязана насторожить.

— Он боится громких и резких звуков, — выдохнув, пояснил Марк.

Невольно взглянула на хозяйского сына. Черт побери! И правду говорят, люди и их питомцы похожи. Что Барон, что его хозяин — оба прекрасны и величавы, но склонны бояться таких простых вещей.

В груди цветок нежности к Марку распускался все сильней и настойчивей.

Сажали меня, однако, на лошадь всем коллективом, так как я судорожно вцепилась в седло и не желала закинуть ногу вверх, чтобы взобраться полностью. От моих махинаций Барон только занервничал.

— Он ржёт надо мной, — жалобно простонала я, вися двумя ногами на одном стремени.

— Ты вообще себя слышишь сейчас? — Марк слегка дрогнул уголками губ. — Кони всегда ржут!

Наконец, когда меня разместили в седле, как полагается, я обняла Барона за шею.

— Пошёл! Шагом! — слышу голос хозяйского сына, и тут же живность начала движение. Тело покачивается в такт, и я крепко вцепилась в удила.

Барон пофыркивал и всё порывался на вольный ход, но терпеливо и разочарованно прислушивался к командам Марка, идя ровно и избивая свои бока хвостом.

На раздолье мужчина ускорил шаг, позволяя жеребцу припустить. Дух захватывало, но я решительно боролась с непрошенными эмоциями. Марк двигался в сторону пролеска и о чём-то разговаривал с Бароном, что умиляло и забавляло.

— Тебе и правда собеседник не нужен, — добродушно проронила я, мечтая вновь увидеть зелёные глаза.

— Почему это? — вопрос в ответ, но взглядом так и не удостоил. — Барон всегда меня понимает.

Старалась подбирать слова осторожно.

— Да, лошади очень умные, сродни человеку, но они всё равно животные. Элементарно, потому что не могут говорить.

— Такому, как я, слова не обязательны, — словно отрезал.

Мне тоже помолчать? Закусила губу, чтобы не озвучить теперь этот вопрос. Нужно найти другую тему для разговора. Безопасную. Хотя чего меня тянет болтать с ним? Раньше бы всё отдала, чтобы он вот так как сейчас помалкивал и не обращал на меня внимание. Пусть молчит, и я помолчу. Вон полюбуюсь этим замечательным небом. Вернее, огромной тучей на горизонте. Ночью, похоже, будет дождь.

— У тебя есть парень? — вдруг спросил он.

Сначала растерялась. Начну отрицать — стану предметом насмешки, а ответив утвердительно — оттолкну его. Есть ли смысл врать?

— Нет. Мне пока не до этого.

Обернулся, недоверчиво оценивая меня.

— На такую до сих пор никто не клюнул? Или характер не подарок?

— Решил поговорить обо мне? — улыбнулась я.

— Ты против? — теперь поравнялся со мной и смотрит более решительно. — Ты живешь в моём доме, ешь мою еду, отдыхаешь в моём саду, даже вон Барона захомутала. Уверен, что знаешь обо мне больше, чем хотелось бы, так как женские любопытные носы склонны быть везде. — Густо покраснела, понимая, что всё, действительно, так. — Я лишь интересуюсь ради справедливости.

Интересуется. Такой, как он ни за что не стал бы интересоваться даже ради справедливости.

— Мне не до влюбленностей пока, — проронила я. — Много работаю, и учеба.

Кивок и снова молчание. Черт. Теперь я хочу с ним говорить.

— Почему именно обнаженная натура?

Марк, слегка вздрогнул, словно получил смачный подзатыльник, а после поднял на меня взгляд.

— Женская красота не в тряпках...

— Но я... Я же женщина...

Да здравствует необдуманная чушь из моего ротика! Марк на пару секунд застыл, вперившись в меня глазами. Сердце нервно забилось прямо в горле.

— По-твоему мне мужскими прелестями нужно восхищаться? — по его лицу скользнула усмешка. — С ориентацией у меня пока всё в порядке.

— Извини, — виновато опустила взгляд. — Я не это имела в виду?

— Знаю. Ты имела в виду мою психику, о которой, уверен, вся прислуга поёт, и отец не упустил случая предупредить.

— Об этом меня не нужно было предупреждать. Мы с тобой впервые не у тебя в доме познакомились, — хмуро уронила я, рефлекторно потерев былой ушиб на боку.

Мужчина заметил мой жест и сцепил зубы.

— Прости, — теперь удивил. — Само получилось.

— Проехали, — махнула рукой. — Значит, девушки тебя всё же интересуют?

С ним отчего-то все мои слова звучат глупо. Снова напряглась. Марк то ли понял это, то ли не увидел ничего зазорного в очередном вопросе, спокойно ответил:

— Только потребительски.

— Секс? Ты им тоже платишь?

— Деньги снимают все обязательства. Никаких непониманий и прочей ерунды после.

— Да, я заметила твою практичность, — буркнула я.

— Это разве плохо? — зелень его глаз снова гипнотизировала. — Я использую вас. Держу, как вещь. Мне так удобней. Насильно никого не заставляю, а если согласилась, то не за даром. Справедливый и равносильный обмен.

— Измерять всё банкнотами до добра не доведет, — сочувствующе уронила я.

— Хочешь сказать, все эти любовные штучки доведут до добра? Разбитые сердца, сопли, слезы. А потом крики «Ненавижу до гроба». Молчу уже о разводах, дележе имущества и брошенных детях на произвол судьбы.

— О-хре-неть, — смотрю в негодовании. — То, что ты перечислил лишь у самовлюбленных идиотов происходит. Никто не говорил, что любить кого-то — это просто. Ссоры, непонимания и обиды есть между людьми всегда, будь это муж с женой, брат с сестрой или родители с детьми. Неужели, ты с отцом ни разу не ссорился и не ругался?

— Ссорился, но с тобой чаще, — вдруг хохотнул он.

— Потому что тебе нравится кусаться со мной, — нахмурилась в ответ.

— По ходу, не мне одному. — Не в бровь, а в глаз. — Ты же вечно на конфликт вызываешь. Тебе слово не скажи.

— Не правда, — тоже улыбнулась. — У меня просто есть своё мнение. И, если ты — сын моего хозяина, это не значит, что я должна смиренно смотреть в пол и выполнять, что тебе вздумается. В обиду себя не дам. Не надейся!

Пока вещала, краем глаза уловила подобие искры. Марк сразу же стал серьёзен и поднял взгляд к небу.

— Прогулка окончена, — произнёс он и развернул Барона назад.

— Что? — не понимая, удивилась я. — Почему? Правда глаза колит?

— Еся, мне сейчас немного чихать на твою правду, — рыкнул он. — Держись крепче.

Разглядев на его лице беспокойство, тоже струхнула.

— Марк, в чём дело?

— Гроза в сентябре месяце... Вот что! Нонсенс! — Мужчина стянул с себя пальто и накинул Барону на морду. Жеребец недовольно фыркнул, но покорился. — Тебе лучше не видеть пока ничего, малыш... И не слышать.

Умоляюще взглянул на вмиг почерневшее небо. Лишь теперь до меня начало доходить — Барон боится громких звуков, а сейчас, похоже, нас застала гроза. Где-то высоко в небе снова высверк и через полминуты до слуха дошёл раскат.

— Стой, погоди, давай я лучше слезу, — дрогнула голосом и совсем рядом вновь сверкнуло.

— Да, так лучше, — согласился мужчина, но в эту секунду новый раскат грома оглушил округу.

Барон испуганно заржал.

— Тише. Спокойно, — Марк попытался его сдержать, но молодой конь протестующе замаячил подо мной. — Слезай скорей!

Сказать было проще, чем сделать. Барон нервничал, и я вместе с ним. Ноги и руки плохо подчинялись. Новый раскат, и конь встал на дыбы. Я не слышала больше ни Марка, ни ржание лошади, ни грозу. Стук сердца и мой вскрик заглушили сознание. Барон вскинул задней частью туловища вверх, пытаясь меня сбросить.

— Спокойно! Барон! — хозяин коня тщетно пытался успокоить живность.

От ужаса зажмурилась и намертво вцепилась в поводья. Уже не видела, что происходит, только чувствовала под собой обезумевшую от страха скотину. Конь снова встал на дыбы, а после пустился в бега, унося с собой и меня.

— Марк! — в ужасе вскричала я и разжала пальцы, выпуская удила.

Барон снова принял попытку сбросить меня, и я позволила. Тело взметнулось вверх и после резко вниз. Боль парализовала спину и легкие. Потеряла себя в пространстве...

Голос Марка пробирался через туман сознания.

— Еся?! Ты слышишь меня? Еся? — касания лица. — Ну же, посмотри на меня! Есения!

Тяжелые капли дождя били по лицу. Завеса тумана рассеялась и очертания до смерти перепуганного мужского лица стали четче. Гладит по щеке и волосам.

— Есения? Ты со мной?

— Марк, — слабо промямлила и попыталась сесть, ухватившись за его руку. Головная боль уперлась в виски, заставив застонать. Спина словно камень и тяжело дышать. Огляделась в поиске жеребца. — Где Барон?

— Удрал паршивец... Плевать. Как ты? Сильно ударилась? Встать можешь? — голос мужчины срывался от беспокойства. Бедняга. Если бы я сейчас валялась тут без сознания, он бы со своей травмой даже отнести меня обратно не смог. Почувствовала себя обязанной подняться.

— Думаю, да.

Марк подал мне ладонь и осторожно потянул на ноги. Позволил опереться на себя и поддержал за талию. Голова шла кругом, ком стоял в горле, а ноги чуть подкашивались от пережитого.

Шум дождя вакуумом наполнил слух. Одежда и волосы вмиг стали мокрыми. Дождевая вода сковала осенним холодом.

— Нужно спрятаться от дождя. Идём. Здесь водонапорная башня недалеко, — потянул меня к пролеску.

Покорно шла за Марком, тщетно увиливая от мокрых веток, стремящихся в лицо. Спешка согревала тело, но капли противно затекали за шиворот, вызывая судорожное вздрагивание.

Минув пролесок, вышли на открытую местность. Цилиндр водонапорной башни из кирпича представлял в высоту сооружение метров пять. Марк тянул меня внутрь. Войдя лучше себя не ощутила. В помещении темно и холодно.

— Это северная башня. Её отец эксплуатирует только зимой, когда необходимо отапливать дом, — пояснил мужчина и завёл в подсобное помещение.

Свет от окна позволил разглядеть стол, тахту, пару шкафов с инструментами и обеденный столик с электрочайником. Усадил на тахту.

— Посиди тут. Я попробую найти щитовую и включить электричество.

Отстукивая зубную дробь, кивнула. Марк скрылся, а я начала усиленно растирать себе плечи, пытаясь согреться. Спина жутко ныла и мешала работе лёгких. Спустя некоторое время, лампочка над головой мигнула и погибла перегорев. Загудело оборудование, и пискнул электрочайник.

Марк вернулся через пару минут. Пощелкал выключателем.

— Лампочке пришёл конец, — объяснила я.

— Зараза, — уронил мужчина разочарованно. Посмотрел на меня. — Я включил отопление. Скоро станет теплее. Пока сделаю нам чаю.

— Было бы очень кстати, — заикаясь кивнула я, наблюдая, как Марк набирает воду в чайник и включает. Залез в ящик стола, ища провиант.

— Смотри-ка даже есть чем перекусить, — улыбнулся он, выудив упаковку печенья. — Ух ты, Ваше любимое. Овсянка!

— Хоть в этом повезло, — тоже улыбнулась, но вышло криво.

Чайник вскипел и мужчина захимичил над кружками.

— Написано, что с мелиссой, — протянул мне дымящийся напиток.

— С-спасибо, — приняла и погрела руки о края. Втянула носом пар, пытаясь согреться.

Марк обеспокоенно и виновато смотрел на меня.

— В следующий раз, буду сначала смотреть прогноз погоды, — уронил с досадой.

— А Барон? Он же потеряется, — вспомнила о несчастной живности.

— Не потеряется. Владения огорожены, а этот проныра по-любому уже в конюшне. Дорогу он знает.

— Тебя он раньше сбрасывал? — отпила из кружки. Горячая жижа потекла по пищеводу, заставив содрогнуться.

— Пытался в начале нашего знакомства. Я оказался настойчивей, — гордо произнёс мужчина.

— Любишь быть победителем? — чай делал свою работу, а в голове неприятно ухало.

— Скорее покорителем, — колыхнулся в смешке. Протянул мне печенье.

Мотнула головой, поморщившись. Голову вело то влево, то вправо. Лицо мужчины изменила тревога.

— Как ты себя чувствуешь? Падение с лошади — это не шутки.

— Спина, — честно призналась. — Больно в области лопаток. Даже вдохнуть полной грудью не могу.

— Возможно, сильный ушиб, — Марк отставил свою кружку и пересел ко мне на тахту. — Дай взгляну... Лишь бы ничего хуже. Сними куртку.

Я не думала кто передо мной. Боль и озноб сковывали мозг. Некоторая слабость давила на тело. Похоже, уровень адреналина в крови снизился, и я начала ощущать себя полностью разбитой. Марк осторожно снял с меня куртку. Убрал волосы в сторону, обнажая затылок. Почувствовала тепло его дыхания на коже. Пола футболки поползла вверх, оголяя спину. Слышу, как чертыхнулся.

— Что там? — попыталась глянуть через плечо, но боль осадила обратно.

— Очень сильный ушиб. Тебя бы врачу показать. Нужно что-то холодное приложить...

— Я так-то пытаюсь согреться, — слегка усмехнулась.

Ощутила ладонь Марка на талии. Кожа в этом месте воспламенела и россыпь мурашек атаковала спину. Край футболки аккуратно опустили вниз. Та же рука коснулась плеча.

— Когда вернемся, попрошу Алика отвезти тебя в больницу, — решительно осведомил Марк.

— Это просто ушиб. Пройдёт, — покачала отрицательно головой и повернулась к нему лицом.

Зеленые глаза смотрят строго и изучающе. То ли от близости с ним, то ли от травмы голова отяжелела. От мужчины шло тепло, которого сейчас так сильно хотело моё озябшее тело. Не отдавая себе отчета, прильнула щекой к его груди, обхватила за талию.

— Еся, — почувствовала, как его фигура тут же напряглась.

— Помолчи. Мне просто холодно, — проронила я, зарывшись в него сильнее.

Марк глубоко дышал, а я отсчитывала ритм его сердца. Провела ладонью по животу и переместила на здоровое мужское плечо. Несколько минут он боялся двинуться, но постепенно расслабился, принимая мои объятия. Широкая мужская ладонь скользнула по волосам. Простой заботливый жест, но я словно опьянела. Запах муската и сандала окутывал в дымку покоя и невероятного тепла. Ощущение уюта с нотками страсти разлилось по членам. Подняла голову, опершись подбородком в его грудь. Зеленые глаза стали темными. Упрямый мужской рот чуть приоткрылся. Грудь мужчины подымалась и опускалась в тяжелом ритме дыхания. Его ладонь ушла с волос на щеку. Большой палец коснулся нижней губы, и я невольно поцеловала подушечку, увлажнив.

Сердце Марка пропустило удар, а моё билось в невероятном темпе. Я томно прикрыла веки и зарылась носом в его ладонь. Вновь подарила поцелуй на внутренней стороне.

Легкий шипящий звук изошел из нутра мужчины, и его рука сбежала в мои локоны, сжав в кулак. Потянул, требуя смотреть на него, но мне стало мало его взгляда. Он больше не опаляет и не согревает. Мне нужно больше и сильнее. Я приподнялась и поймала ртом его мягкие губы, махом убив все преграды.

Стон вырвался из груди, когда мужская крепость приняла в себя мою дерзость.