Глава 14. К лучшему

МАРК

Всё спуталось. Ослаб и парализован. Я всегда владел ситуацией и собой. Всегда подчинял чувства и ощущения. Полный контроль. Но с ней... Всё полетело к чертям. Власть отобрали. Превратили в ничто. Но мне приятно. Я впервые верил. Верил ей.

Захватил рот языком, жадно исследуя влажную плоть. Тело к телу до головокружения. Жадно тянул к себе, и она слушалась. Уселась на меня сверху, покоряя под собой. Нежные руки касаются лица, пальцы путаются в волосах. Приглушенный стон, украденный моим ртом, когда смял холмик груди. Словно в благодарность и разжигая ещё больше, впилась губами в мою шею и слегка прикусила. Возбуждение от натиска росло с каждым жадным поцелуем. Яркие искры вспыхивали в голове от жара этого хрупкого тела. А всего лишь пару секунд назад нам было так холодно.

Потянул за шелковые локоны и бросил на тахту. Блокировал собой, навалившись сверху. От нахлынувшей страсти забыл о всех своих опасениях и фобиях. Есения будто утаскивала в свой новый мир — без страхов и без фальши. Залез под девичью футболку и жадно целовал кожу у края кружева, заставляя изогнуться и сильней податься ко мне. Сжимал нежные изгибы, втягивал запах бархатной кожи. Я хочу её, всю, полностью, без остатка. Целовал плечи и шею, жадно впиваясь в каждый дюйм. Томный стон и дыхание музыкой укачивали слух. Руки сильнее сдавливают маленькую фигурку. Яростно втянул ареолу груди, прикусив.

— Марк, — вздрогнула девушка, слегка уперевшись в плечо. — Тш...

Я сделал больно. Сделал то, что люблю видеть и слышать во время секса. Сумасшествие живо и оно сильней меня. Захотелось ещё. Пленил волосы в кулак и жестоко потянул, словно выжимая из женского тела признаки боли и муки, которые вдруг сейчас стали мне необходимы, как воздух.

Нет... С ней нельзя. Не хочу с ней так. Её тело нужно любить, а не трахать, как последнюю суку. Зарычал и титаническим усилием воли оторвался от желанной плоти. Вскочил с тахты и, тяжело дыша, попятился назад. Остынь! Опасно!

— Марк? — Есения села и уставилась на меня. Лицо, словно белое пятно. — Прости... Не понимаю, что на меня нашло.

Не заметила моей жестокости? Берёт вину на себя? Пусть так.

— Я лучше пойду. Будь пока здесь. Пришлю водителя за тобой, — поспешил к двери, поправляя одежду.

— Нет, постой, — Есения вскочила с тахты. — Мне страшно тут одной...

Девушку всем телом повело в сторону, и она врезалась правым боком в шкаф. Сползла по нему на пол, осев на колени.

Что-то не так!

— Есения? Что с тобой? Тебе плохо? — притормозил, смотря на коленопреклоненное тело.

— Не уходи, — произнесла умоляюще, глядя куда-то в сторону. Из её груди вышел тихий стон, и девушка окончательно рухнула на пол.

— Еся? — в панике вернулся к ней. Заглянул в лицо. — Есения, ты меня слышишь?

Взор воробья пару секунд болтался по стенам мимо меня, а после и вовсе прозрачные веки тяжело опустились.

Ужас и паника сковали мышцы, но именно в таких ситуациях когда-то научился трезво мыслить. Превозмогая адскую боль в плече перенес бесчувственное тело на тахту. Нужно звать на помощь, но оставлять её без присмотра страшно до жути. Каждую минуту проверял наличие пульса и дыхания. Я понимал, что всё произошедшее сейчас лишь следствие травмы. Возможно даже поврежден позвоночник. Ушиб, перелом, защемление. Что угодно! Нет... Только не ты! Не с тобой!

Безжалостно потянул себя за волосы, заставляя мозг шевелить извилинами. Нужна помощь медиков и срочно. Может быть дорога каждая секунда. Катастрофически соображал, как вызвать подмогу, не покидая этих стен. Оглядел комнату, ища варианты. Красная коробочка тревожной кнопки мигала неоновым огоньком. Пожарная сигнализация. Точно! Метнулся к ней.

Сирена оглушила здание, а я вернулся к девушке и вновь проверил дыхание. Есения, словно крепко спала. Коснулся щеки, нежно погладил лоб и прильнул губами к макушке.

— Всё обойдётся. Потерпи немного...

Расчеты оказались верны. Охрана была на месте уже через пять минут. В том же спешном темпе вызвали скорую и, спустя полчаса, я сидел в приёмной, ожидая вердикта медиков.

Отец приехал через час моего стенания по коридорам больницы. Моя видуха его насторожила.

— Что произошло? — смотрит строго и недоверчиво.

Сука! Думает, что я что-то сделал ей. И так всегда!

— Барон сбросил девушку, когда началась гроза. Мы добрались до северной башни котельной, и там Есении стало хуже. Я сделал всё, что мог.

Смотрит и хочет верить. Плевать! Я не буду ничего и никому доказывать. Главное, что сам знаю себя... И она знает.

— Что говорят врачи? Насколько серьёзно? — да, лучше о насущном.

— Не знаю, — крепко сжал кисти рук. — Она упала на спину. Возможен, перелом или ушиб. Зря, я усадил её верхом... Придурок!

Опустил голову вниз, обняв ладонью. Выдохнул. Я же хотел держаться от неё подальше. Что вообще творю? Я не только не против её присутствия, но и умудрился перейти черту в отношениях. Губы всё ещё помнят её, руки до сих пор сжимают сладостную плоть... Истома течет по венам, сводя до безумия. Близко, она была слишком близко для такого животного, как я.

Игорь ободряюще тронул за плечо.

— Ты молодец, сынок, что не оставил девушку. С ней всё будет хорошо. Я пойду поговорю с врачами. Если хочешь, поезжай домой. Я побуду здесь.

— Нет, я останусь, — твердо мотнул головой.

— Марк, ты сам только вчера получил по голове, — голос стал настойчивей. — Тебе нужен постельный режим.

— Мне нужен членораздельный отчет врачей о состоянии нашей горничной, — так же твердо ответил я.

Игорь выдохнул, понимая, что меня не переубедить.

— Ладно. Я скоро вернусь, — отец сделал пару шагов по коридору, но потом обернулся, многозначительно посмотрев на меня. — Не обязательно звать девушку горничной. Можно просто Есенией. Это не преступление.

И не дожидаясь моего ответа, продолжил путь. Удивительно, ставлю рамки, которые сам же рушу. Но без них... Черт меня знает, на что я способен без этих рамок...

Игорь возвращался в спешном темпе с двумя стаканчиками в руках.

— Держи, — протянул напиток и опустился рядом на скамью.

Спроси меня, смогу ли сделать хоть глоток? По лицу отца видел, что есть новости и испытующе прожигал его взглядом.

— Я поговорил с её лечащим врачом. У Есении сотрясение спинного мозга. Сильный ушиб мягких тканей. МРТ компрессионный перелом не показало — это очень хорошо.

— Но после падения она была в норме.

— Адреналин часто обманывает тело и мозг. Видимо, через некоторое время уровень в крови снизился, и мы видим теперь всю прелесть травмы.

Опустил голову, снедая себя чувством вины.

— Ей дали обезболивающие. Есения, скорей всего, проспит до завтра. Поехали домой. Тебе тоже нужен покой, не забывай. О девушке позаботятся...

"Позаботятся" — то, за что Игорь всегда щедро платит. Позаботятся, не сомневаюсь. Но когда она проснется, то увидит не меня. А захочет ли увидеть? Перед тем, как потерять сознание, просила не уходить. Значит был нужен.

Твою мать! Не думай! Выкинь из головы на хрен! Ничего не было! У девушки просто в голове помутилось. А я идиот поддался, отчего хреновей во сто крат.

Домой. Спать. Утро вечера мудренее. Забыть те минуты самое правильное, что могу сделать.

Чтобы уснуть, впервые выпил снотворного. Я не могу и не хочу думать о ней. Мне просто, как воздух необходимо уснуть, провалиться в темноту. И Боже, молю, ни единого сновидения.

Сработало. Отсекло все мысли на корню, но под утро на грудь надавила чудовищная истома. Не пролежав на простынях и секунды, решительно поднялся.

Альберт доставил до больницы, и велико было моё негодование, когда водитель напросился пойти к Есении вместе. Черная птица начала клевать легкие, пробираясь к сердцу. Ноги шли непослушно, и краем глаза оценивал нетерпение парня. Неужели, беспокоится за Есю? Как друг? Или более того? На таких, как он, девушки клюют. Он ей подходит. Как сказать "благословляю", если хочется кричать "не отдам"?

В палате оказалось светло. В вазах цветы, Еся в больничном одеянии на белых простынях. Да, папа и правда позаботился.

— Еська, — добродушно пропел Альберт и, не стесняясь подлетел к ней.

Я же молча стоял на пороге, спрятав руки в карманах. Девушка одинаково приветливо улыбнулась нам, изучающе осмотрела меня, отчего волосы на голове пришли в движение.

— Как Вы? — в присутствии шофера необходимую дистанцию счел нужным показать.

— На спине словно плита, не повернуться, — поделилась ощущениями. — С лошади падать — не веселое занятие.

— Эх ты, наездница, — Алик ласково смотрел на неё.

— А вы как, Марк Игоревич? — робкий и вежливый интерес, а я пытаюсь уловить в её вопросе подтекст. Помнит ли она что между нами произошло в котельной? Не могу прочесть по взгляду.

— В норме, — двинул плечами с деланным безразличием.

Смотрю, как воробей поджала губы. Ей неловко. Жалеет? Или так же считает шофера здесь лишним?

— Алик, ты не мог бы сходить до буфета? Я проголодалась, а до обеда еще далеко.

— Конечно, — шофер тут же оперился. — Что тебе взять?

— Салат и какую-нибудь булочку.

Альберт кивнул и, погладив девушку по плечу, вышел из палаты.

— Похоже, ты ему нравишься, — кольнул сам себя в сердце, злясь. — Славная бы из вас получилась пара. Шофер и горничная — судьбоносный союз.

Воробей исподлобья взглянула на меня, анализируя.

— Не спешу себя с кем-то связывать.

Нет, от этих слов стало еще тошнотворней. То, что было вчера, для нее лишь пустые события? Онемение потекло по конечностям.

— Что с Бароном?

— В норме. Василий Петрович его у ворот конюшни нашел.

— Как ты меня до больницы доставил? За ноги тащил по земле?! — озорная улыбка.

Осекся. Что она такое говорит?

— Активировал пожарную сигнализацию...

— В поле? — её брови наравне с моими поползли вверх.

— Еся, ты помнишь, что было после падения?

Девушка перестала улыбаться и задумалась.

— Честно сказать, не могу разобрать сон это был или реальность. Помню дождь, холод и какое-то тёмное помещение.

— Да... Мы скрылись от дождя в котельной. Оттуда я и вызвал охрану, когда ты потеряла сознание... Больше ничего не помнишь?

Еся задумалась, но после мотнула головой.

— Может и к лучшему, — выдохнул я, введя девушку в недоумение. — Выздоравливай, и прости за коня. Зря, я тебя на него посадил...

Ком досады рвался из глотки, и мне скорей хотелось уйти, чтобы девушка не видела всё моё разочарование.

— Марк?

— Увидимся дома, когда тебя выпишут. Передай Альберту, что жду его в машине...

Вылетел из палаты и устремился вон из здания больницы, словно оно переполнено отравленным воздухом.

Я ожидал многого. Был готов к тому, что произошедшее в котельной мы либо отвергнем, либо рискнём и пойдём дальше, но даже не подозревал, что блаженный след от ласк и поцелуев останется лишь в моей памяти.