Глава 8. Этот этикет

МАРК

Женщины бывают роскошными: дорогой туалет, маникюр, услуги косметолога, парфюм, но сами до банального обычные пустышки и искусственные куклы. Есть женщины неопрятные: одежда лишь бы прикрывала, волосы в хвосте, чтобы не мешались и на лице ни грамма косметики — такие же обычные, без шарма и лоска. Но есть женщины способные вмещать в себе всё противоречивое и восхитить — роскошь фигуры, нежность кожи и пытливый ум, хоть упаковка и неряшлива вплоть до домашних тапочек, футболки поверх аккуратных холмиков грудей без лифа и прически, предварительно убитой подушкой.

Да, это была Есения. Та Есения, которую увидел под покровом ночи в саду, невольно вызвала во мне умиление. Она и правда похожа на мелкого воробья, который только что проснулся и попал под раздачу крупной птице. Последним, судя по её выражению лица, был я. Девушка меня опасается, и обычно я довольствуюсь этим, но не с ней. Если Есения будет сторониться и избегать встреч со мной, то не смогу смотреть в её глаза, в глубине которых можно утонуть, не смогу видеть, как нервно дёргает и крутит фаланги своих тоненьких пальчиков. Не увижу эти темно-русые вьющиеся волосы, что, подобно кружеву, обрамляют нежное и испуганное личико. Она, как удивленная и обиженная маленькая девочка с большими шоколадными глазами и нежными чуть пухлыми губами.

Несмотря на бурную и полную впечатлений ночь, проснулся рано. Удовлетворяя любопытство, поинтересовался вся ли прислуга на месте. Вся. Значит, не проспала и по-любому клюёт носом"\.

Представил, как воробей драит полы и посапывает в такт половой тряпке. Улыбка невольно коснулась губ. Земная, непутевая, нежная и пугливая. Только вылупившийся птенец, верящий, что мир рано или поздно покориться ей. Наивная и доверчивая. Та, что можно погубить, лепить под себя, покорить и причинить боль. Девственница в отношениях, в вере в любовь, живущая в надежде на долго и счастливо. Пустой сосуд и хозяин сей реликвии ещё не найден. Не избран то, кто сможет заполнить его. Отчего-то захотелось пусть не наполнить, но держать в ладонях, созерцая всю красоту и элитность предмета.

Стук в дверь с утра пораньше озадачил, но тому, кто вошёл моего позволения не требовалось. Игорь Матвеевич уселся в кресло и выжидательно уставился на меня.

— Я больше не хочу, чтобы ты устраивал в моём доме порно-притон.

— Притон — слишком громко сказано, — проронил без единой эмоции. — Ко мне ходит лишь Хельга, и всё по обоюдному согласию. А как мы ублажаем друг друга, по-моему, никого здесь не должно касаться.

— Действительно, — Игорь хмуро щелкнул костяшками пальцев. — И не касалось бы дальше, если бы твоя партнерша по секс-играм не вопила на весь дом.

— Прости, мне вчера было лень тащить её в изолятор.

В моём лице совести ему не увидеть.

— Я жалею, что позволил это всё, — задумчиво проронил мужчина. — Беда в том, что я всё время стремлюсь вытащить тебя из той клоаки, в которой ты рос. Мечтаю сделать тебя нормальным. Твоё увлечение, хоть и претит мне, но я глупо уверовал в него. Решил, что данная затея сможет помочь тебе психологически выплеснуться. Только, чем больше смотрю на это, тем больше начинаю понимать, что ты не так уж и далеко ушёл от своих родителей... Яблоко от яблоньки. Такое сравнение тебе будет понятно, как никогда.

Метнул в него пораженный взор. Он сравнил меня с ними? Поставил вровень с мразями, что сломали мне жизнь?! В груди застучало, а кулаки сжались от ярости. Но Игорь ожидал этой реакции и смотрел твердо и с сожалением.

— Как только я перестану платить шлюхам за это деньги, а до твоего слуха долетят мольбы о помощи, можешь сразу вызывать полицию, — сохраняя доли спокойствия, отчеканил я.

— Марк, послушай, пожалуйста, — Игорь умоляюще сложил ладони, подавшись вперёд. — Ты неплохо продвинулся в борьбе со своей фобией. Вспомни, ведь раньше ты не мог даже находиться с женщиной в одном помещении, а сейчас твоя проблема стала управляема. Ты не только терпим, но и занимаешься сексом с ними, пусть и так… по-скотски.

Я усмехнулся, зная, что Игорь никогда не поймёт данное направление в плотских утехах.

— Чего ты хочешь? — устало посмотрел на него.

— Хочу, чтобы ты не останавливался на достигнутом. Чтобы подружился с какой-нибудь девушкой. Нормальной девушкой! Стал более открытым для противоположного пола. Ты — мужчина. Умен, богат и красив, любая за тобой пойдёт.

— Это точно, — хмыкнул я. — За это сейчас бабы и любят.

— Ты сам окружил себя продажными шлюхами...

— Все бабы продажные, — повысил я голос и жестко взглянул на него. — Даже эта горничная, которую ты ни с того ни с сего принял на работу. Сколько ты ей заплатил?

Игорь разрезал мою фигуру сердитым взором, но отвечать на обличающие вопросы не собирался.

— Неужели, ты не хочешь даже попытаться? – печально уронил Игорь. — Ради меня. Я стар...

— А сейчас остановись! — поднял вверх ладони. — Ты ждешь от меня потомство? Этого не будет! Такому, как я, нельзя иметь ни детей, ни семью.

Волков встал и понуро посмотрел на меня. Его фигура сгорбилась и лучики морщин вокруг глаз стали более четкими.

— Я очень виноват. Виноват, что был слеп и не хотел тогда замечать, что происходит. Считал, что твоя мать просто в депрессии и ничего дурного не делает.

При упоминании о матери вены, словно натянулись, голова загорела огнём, щеки вспыхнули, а раскалённый меч гнева пронзил плоть вдоль позвоночника. Тремор начал овладевать мной, как тогда... Тогда, когда испытал самое страшное, что может произойти с несмышленым и таким доверчивым мальчишкой. Когда крик "Мама!" не просил о помощи, а умолял о пощаде.

— Игорь, прошу — замолчи! — процедил я, скрипя зубами. В груди заболело.

Он знал данную реакцию и всегда старался отступить, сделал это и сейчас.

— Марк, всё изменилось. Я назвался твоим отцом, дал всё, что у меня есть, сделал всё, о чем ты просил. Никто никогда не узнает о том, что произошло в прошлом. Всё похоронено. Теперь твой черёд сделать шаг для меня.

— А если я не могу? — голос вдруг осип. — Не могу, не потому что не хочу... Я боюсь! Ты сам сказал, яблоко от яблоньки. Так может и правда?! Мне легче, когда женщины подчиняются, кричат как от боли, так и от наслаждения. Мне может нравиться бить их?! Это месть за моё прошлое. Да, я — животное, извращенец... Это всё моя гребаная генетика...

— Прекрати! — яростно рявкнул Игорь, но схватился за сердце. Пошатнулся, сморщившись от боли.

Во мне тут же проснулся тот мальчик, который нуждается в помощи взрослого, такого, как Игорь Волков. Перепугавшись не на шутку, метнулся к нему и обеспокоенно приобнял, поддержав. Положил ладонь на его грудь со стороны сердечной мышцы, словно так могу помочь.

— Пап, тебе плохо? Снова сердце? Я позову Алексея Олего...

— Не надо. Всё нормально. Просто перенервничал. Сейчас отпустит, — и начал оседать обратно в кресло. Заботливо помог ему опуститься, панически разглядывая побледневшее лицо.

— Пап...

Я всегда плохо верил в хорошее — ему нужен врач, пусть не сейчас, но как можно скорее.

Игорь взглянул на меня и мягко улыбнулся.

— Ты никогда не будешь таким, как они, сынок, — проронил он. — Потому что у тебя есть сердце. Ты умеешь любить. Злой человек не может смотреть такими глазами, как ты сейчас смотришь на меня. Я верю, что найдется та, которая это разглядит в тебе, несмотря на все недостатки и твою ершистость, а ты… Ты сможешь довериться и пойти за ней.

Мне оставалось лишь кивать, молча принимая его желание.

На пару с управляющим отвёл Игоря в комнату и настоятельно попросил вызвать его лечащего врача. Спустя некоторое время, когда вернулся к себе, напряженно обдумывал сказанное друг другу.

Уважить старика? Успокоить или разочаровать? Можно и пойти на поводу. Нанять актрису, поиграть в любовь... Нет, в любовь не смогу — чересчур! — можно в дружбу. Да, лучше так. Дескать, я попытался, но не срослось. Не обессудь, пап. В конечном итоге, эта навязчивая идея выйдет из его головы.

Вопрос за малым — где найти жертву, для столь деликатного дела? Хельга? Ну нет, она лишь живая кукла для секса. Нанять со стороны? Черт знает на кого напорешься.

Нервно щелкая пальцами, выглянул в окно. Солнце уже достаточно поднялось на восточной стороне, как раз осветив своими осенними лучами живую изгородь, герани и ту скамью, на которой сидел тот воробушек. Мысленная картинка тут же унеслась к ней.

Миловидная, вроде не такая дура и под боком. Да, немного раздражает странная реакция мозга и тела на неё, но думаю пройдёт. Когда надо будет, сделаю всё, чтобы Игорь пришёл к верным выводам.

Скрывать от будущей компаньонки свой план не собирался, так как нужны результаты, и не дай бог девчонка надумает больше, чем мне нужно. В голове назначил определенную сумму. Деньги таким, как она, не лишние, и девушка окажется полной идиоткой, если не согласится.

Ждал её в кабинете. Совместный завтрак с Есенией? Каких-то минут пятнадцать-двадцать потерплю. Хотя, если придется изображать из себя друзей-товарищей, нужно привыкать. Этот совместный приём пищи пусть будет репетицией.

Воробей вошла в кабинет попой вперед. Да, ещё не ас по виртуозному разносу подносов и одновременному открытию дверей. В поле зрения попали её стройные ножки, а через лёгкий ситец спецодежды успел оценить округлые ягодицы. Кашлянул, отогнав странное желание, внезапно защемившее где-то в районе диафрагмы.

Есения, справившись с дверью, тоже, кстати, закрыв её филейной частью, быстро прошла к столу и поставила поднос.

— Во-первых, доброе утро, — состроил недовольную гримасу. — Во-вторых, Вы, Есения, обязаны были сначала постучаться и, получив моё разрешение, войти.

— Вы же меня и так ждали? — девушка вытянула удивленное лицо. — Зачем стучать-то? Вдобавок, как я, по-вашему, должна была постучать? Ногами или головой?

Крепче сцепил зубы, чтобы не улыбнуться ей в лицо.

— Думаю, Ваш зад вполне дружит с дверями, а стучаться, прежде чем войти, это признак хорошего тона. Я, например, мог быть занят или не одет.

Девушка скептически осмотрела меня и помещение.

— А что Вы часто сидите в кабинете голым? — скривилась она.

Только тут понял, что сморозил чушь. Кашлянул, но признавать себя идиотом не хотелось.

— В своём доме я могу делать всё, что мне захочется. Даже это. Или Вы против?

— Нисколько, — выпрямилась Воробей, пожав плечами.

Смотрю на ворот её форменной одежды, который расстегнут на две пуговицы вниз. Ещё бы одна и увидел бы ложбинку между грудей. Сглотнул, поняв, что вот-вот захлебнусь от слюны. Этот воробушек вызывает во мне букет совсем ненужных эмоций, за что появилось желание её хорошенько встряхнуть, чтобы выбить подобную способность. Нотки вредности поползли по жилам.

— Отлично. Увы, я тогда вынужден заняться вашим воспитанием. Сейчас попрошу выйти из кабинета и зайти вновь, выполнив все нормы этикета, о коих я только что поведал.

— Издеваетесь? — опешила Есения, раскрыв рот. — Я же уже вошла... Я поняла вас, обещаю, в другой раз сделаю, как вы говорили...

— Для особо глухих повторяю, выйдите из кабинета и вернитесь, как положено правилам этикета.

— Этикета? — переспросила девушка и покривела. — Боюсь, не вам о нём говорить...

В груди начало закипать. Она явно не Хельга и не будет беспрекословно выполнять мои приказы, хотя обязана, как моя прислуга и подчиненная. Злость рьяней застучала в груди. Сверкнул на неё лезвием сощуренных глаз.

— Вышла на хрен из кабинета и вернулась, пока я не помог... — громыхнул, багровея в лице.

— Пошёл ты! — рявкнула в ответ Есения и, показав средний палец, вылетела из кабинета.

Ах так! Зарычал от злости и рванул за ней. В конце коридора видел убегающий в сторону кухни силуэт. Днем я никогда и носа не показывал в том районе, но эта паршивка выбивает из меня все принципы.

Поняв, что преследователь у неё на хвосте, Есения рванула быстрей в кухню и спряталась за спиной поварихи.

— Вера Александровна, — испуганный и умоляющий о помощи вскрик воробья.

Старая повариха, не сразу поняв суть происходящего, заозиралась, но увидев, нежданного и разъярённого гостя в своей обители, всё поняла.

— Марк Игоревич? Неужели я омлет пересолила?

Женщины! Постарался проигнорировать тётку, пока испепелял яростным взглядом Есению.

— Вера Александровна, будьте добры, выйдите на пару минут, — процедил я.

— Нет, Вера Александровна, пожалуйста! — взмолилась горничная, крепче вцепившись в плечи поварихи.

— Марк Игоревич, не могу я. У меня каша сгорит...

— Уволю к чертовой матери! — не шутил я.

Повариха побледнела и склонила покорно голову, сожалея, глянула на Есению и поспешила удалиться.

Победно вернул взгляд на Воробья и чуть вздрогнул, когда девчонка метнулась к раковине и вооружилась грязным половником. Пару секунд смотрел на эту храбрую птичку. Испуганные карие глаза, усиленно дышит и готова постоять за себя до последнего. Половник венчал весь этот кадр. Злоба вдруг испарилась, и я, не сдержавшись, начал хохотать.

Смех ввёл её в растерянность, но использовать момент она не упустила. Бросив оружие в меня, поспешила обогнуть и выбежать из кухни. Зря. Увернулся от опасности и поймал негодницу за талию, прижав к себе и блокируя опасные руки. Взвизгнула, уставившись на меня.

Я, наверное, ещё ни одну женскую фигуру так близко не приближал к себе. Каждым дюймом тела ощутил её дрожь от страха, отчего невольно начал заводиться. Этот воробушек в тряпье прислуги, похоже, явно возбуждал во мне самое скрытное и ещё неведомое. В её широко раскрытых глазах отражался мой лик, а нежно-розоватые губы напоминали лепестки цветов. Захотелось коснуться их.

Рывок, и, кажется, её коленка попыталась заехать мне в пах. Хрен тебе! Приподнял девушку вверх и развернул к себе спиной. Блокировал руки и грудную клетку в надёжное кольцо и наклонился к уху.

— Тш-ш, — шепнул, опалив своим дыханием.

Есения вздрогнула и замерла. Мурашки выступили на бархате кожи.

— Сейчас ты вернешься в кабинет...

— Черта с два, — новое сопротивление от неё, но уже не так уверенно звучащее.

— Ты вернешься и позавтракаешь со мной. Взамен прощу тебе средний палец. Идёт?

Легонько поцеловал в плечо и разжал хватку. Воробей развернулась, пошатнувшись, но устояла на ногах. Смотрит затравленно и пораженно. Почему меня это так возбуждает? Страх с нотками гордости, живой и не купленный.

— Жду в течение пяти минут. Не придёшь — разговор будет другой. Не забудь постучаться.