Глава 19

Лиана.

Проснулась разбитая и помятая. Полночи проплакала, думая о том, что папа никогда не разрешит мне быть с Даниилом. Каждая такая мысль вызывала боль в области груди, горло сковывали слезы, и я раз за разом рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Именно поэтому я боялась, что о моих чувствах может узнать отец. Всегда понимала, что он не примет наши отношения. Хотя о каким отношениях я говорю, если даже Даниилу не нужны мои чувства. А то, что отец запретил мне с ним видеться, говорило о том, что наши встречи станут практически невозможны.

Да и когда было иначе?

Отодрав себя от кровати, я пошла принимать душ. Надеялась, что именно вода поможет мне немного прийти в себя. Говорят, она смывает негатив, но кажется мне, что это немного не тот случай.

Долго стояла под теплыми струями воды. Закрыла глаза и чувствовала, как по щекам катятся слезы. Ничего не могла с собой поделать. Я хотела к нему, хотела в его объятия, хотела вдыхать запах его кожи и чувствовать его поцелуи на своем теле.

Не сдержалась и громко всхлипнула, ладонями вытирая глаза.

До того, как первый муж Карины изменил ей, я думала, что любовь — это счастье. У меня есть прекрасный пример родителей, которые, кажется, до вчерашнего вечера никогда не ссорились. У них любовь и уважение, у них страсть и взаимопонимание. Мне казалось, что так у всех влюбленных пар. А потом случился Дима придурок. И глядя на него я поняла, что мои чувства могут остаться безответными. После вчерашнего у меня практически не осталось в этом сомнения.

Выключив вентиль, я вытерлась насухо, закуталась в халат и закрутила волосы в другое полотенце. Вышла из ванной и не нашла ничего лучше, как снова завалиться на кровать. С носом спряталась под одеяло и разрыдалась. Моя боль была не только от того, что мне не позволяют быть с Даниилом, но и от того, что папа был со мной груб. Он не понял моих чувств, не понял, что мне может быть больно.

В двери постучали и я резко замолчала, не желая, чтобы кто‐то знал, что я здесь плачу.

― Доченька, можно?

Это была мама. Но я все равно продолжала молчать.

― Я зайду, не хочу, чтобы ты плакала в одиночестве.

Я опустила одеяло и посмотрела маме в глаза. Она выглядела грустной, но, когда увидела мое лицо, нахмурилась еще больше.

― А ты плакала и судя по твоим опухшим глазкам, плакала всю ночь.

― Мам, я никогда не буду счастливая, да?

Мама присела на кровать и пальцами нежно гладила мое лицо, вытирала слезы.

― Что за глупость? С чего ты это взяла?

― Папа никогда не разрешит мне быть с Даниилом, а я никогда его не разлюблю.

― Я что‐то придумаю, и папа передумает.

― Это невозможно, ― прошептала я, прикрывая глаза.

― Это неправда, милая. Я хочу, чтобы мои дочки были счастливы. Моя старшая девочка счастлива, и младшая тоже будет счастлива. Просто нужно время.

― Он не позволит. А знаешь, что мне Даниил сказал прошлой ночью?

― Что?

― Что я ему нужна, но он знает, что папа не позволит нам быть вместе.

― Ого, значит у нашего мужчины есть к тебе чувства?

Я пожала плечами.

― Не знаю, мам. Разве мужчина, который что‐то чувствует к девушке, хотя бы раз не написал ей что‐то в сообщении? Или не позвонил бы?

Мама прикусила губу смотря на меня с болью в глазах.

― Он не хочет ругаться с отцом, милая.

― Значит, не так сильно я ему нужна.

― Он еще не до конца понял. Хочешь, я полежу с тобой?

Я улыбнулась и потянула край одеяла, приглашая ее к себе.

― Очень хочу. Я не спала всю ночь.

― Я тоже мало спала, ― призналась она, забираясь ко мне под одеяло.

Мама тут же сгребла меня в свои объятия и мне стало очень тепло.

― Мамуль, тебе нельзя нервничать. У вас будет деточка.

― Я знаю, малышка, но я не могу не переживать за тебя. Мне больно, когда ты страдаешь.

Дверь резко открылась, и мы обе как по команде повернули головы к выходу. На пороге комнаты стоял разгневанный отец. Но стоило ему увидеть маму, как лицо тут же расслабилось, в глазах появилось тепло, и он громко выдохнул.

― Хорошо, ― произнес он и уже тихонько прикрыл дверь снова оставляя нас одних.

― Чего это он? ― негромко произнесла я, глядя маме в глаза.

Мама улыбнулась.

― Папа спал сегодня на диване в гостиной. Впервые за все годы нашего брака.

У меня рот от удивления открылся.

― Переживает. Потерял меня, не обнаружив в комнате и испугался. Перебесится и поймет.

― Мам, а если не поймет?

― А куда он денется? У него нет аргументов против трех любимых девочек. Поспи, милая, а я побуду рядом.