ГЛАВА 17

ЯРОСЛАВА С трудом разлепила тяжёлые, припухшие от пролитых ночью слёз веки, тихо присела в постели. В комнату через плохо задвинутые шторы пробиваются первые лучи солнца. Голова слегка побаливает, на душе гадко, словно меня окунули в сточную яму, передёрнув плечами, ощутила подступающую к горлу тошноту. Приподнялась с постели, не издавая шума, взгляд метнулся к спящему мужчине. Моя стена рухнула, я не смогла сопротивляться той тяги, что испытываю к Яну. Пока он был вдали от меня, моя стена стояла кирпичиком к кирпичику, теперь же от неё осталась только пыль и огромная брешь. Отвела взгляд от Яна, на носочках подошла к двери, тихо вышла в коридор и направилась в комнату, в которой жила до вчерашнего дня. Прихватив из шкафа банное полотенце, зашла в ванную комнату. Встав перед зеркалом, скинула с себя халат и замерла, рассматривая на своём теле отпечатки пальцев Яна. Багровые синяки были по всему телу, больше всего их было на бёдрах и талии. – Обошёлся, как с дешёвой шлюхой, – слетело с языка. Глаза защипало, слёзы вновь готовились пролиться. – Нельзя плакать, нельзя, – покачала головой. Резко развернулась, сделала два шага в сторону, встала под душ, включила холодную воду, она поможет снять опухоль с лица и уберёт головную боль. Мне необходимо придумать, как выстоять дальнейшие ночи и не реветь белугой от душевной боли после того, как Ян удовлетворит только свои потребности. «Нужно купить противозачаточные», – неожиданно ударило в голову. Подскочила на месте от собственной мысли. Сегодня ночью он излился мне на живот, а что будет дальше? Что, если я смогу сама, без помощи врачей забеременеть? Нет! Нет! Нет! Я не готова рожать ещё одного ребёнка в ближайшие пару лет, тем более от Яна. Если у меня и будет второй малыш, то у него обязательно будет папа. Папа, который будет играть с ним, укладывать спать, читать сказки, гулять, быть рядом и любить нас по-настоящему, без фальши и масок. Нужно продержаться, продержаться четыре месяца и забыть всё, как кошмарный сон. Мы уедем в Германию и никогда больше не вернёмся обратно. С этой мыслью опёрлась ладонями о стеклянную перегородку душевой, прикрыла глаза, наслаждаясь ледяными струями воды, что лилась на меня сверху. Простояв так минут пять, закрыла вентиль, провела ладонями по лицу, убирая воду, затем, открыв раздвижную дверь душевой, взяла в руки полотенце, обмотала его вокруг тела. Высушив волосы феном и облачившись в тот же халат, в котором провела ночь, вышла из ванной. Мои вещи ещё вчера перекочевали в комнату Яна, как он и велел, и идти за сменной одеждой не было никакого желания. Затянув пояс покрепче, отправилась в комнату Мишель. Моя малышка уже проснулась, она у меня ранняя пташка. Еще не зайдя в комнату, я услышала агуканье моей крошки. – Привет, моя принцесса, – произнесла, как только распахнула дверь детской и увидела свою крошку на руках у няни, – иди ко мне, моя маленькая, – протянула руки. Мишель с радостью потянулась в ответ. – Доброе утро, Ярослава, – с улыбкой произнесла женщина. – Доброе, Алла Алексеевна, – постаралась выдавить счастливую ответную улыбку. Кажется, у меня не получилось, женщина покачала головой, а после её взгляд замер на моих обнаженных ногах. Опустив взгляд, поняла, на что так засмотрелась няня моей малышки. Синяки, их было видно из-под края халата. Стало очень стыдно. – Ярослава, – зашептала женщина, косясь на дверь, – если тебе нужна помощь, ты только скажи, я что-нибудь придумаю, – подошла ближе, заглядывая в мои глаза. Хотелось закричать во всё горло: «ДА! ДА, МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ!». Вот только это было только в моей голове. Эта женщина не сможет мне помочь, если только… – Алла Алексеевна, миленькая, мне и правда нужна помощь, помогите мне приобрести кое-какие препараты, сама я не могу, но они мне очень нужны, – громко зашептала, склонившись к уху женщины. – Какие, Ярославушка? Я прямо сейчас отпрошусь в аптеку, – глаза женщины загорелись, она была рада, что я обратилась к ней за помощью. – Мне нужны всего два, первое – это противозачаточное, второе… Как только няня услышала название второго препарата, удивлённо уставилась на меня большими глазами. – Милая, зачем тебе они? – в голосе было нескрываемое переживание. – Алла Алексеевна, вы только не переживайте, ничего плохого я делать собой не собираюсь, но они мне очень нужны, – прижала Мишель крепче к своей груди, умоляюще посмотрела на женщину. Няня моей малышки внимательно всматривалась в моё лицо примерно с минуту, а после, прикрыв глаза, кивнула головой в знак согласия. – Спасибо, спасибо вам, – одной рукой обняла женщину, шмыгнула носом. Кажется, я нашла способ избегания совместных ночей с Яном. Надеюсь, у меня всё получится, иначе я сломаюсь окончательно. Нервно прикусываю нижнюю губу, медленными шагами меряю комнату с Мишель на руках. Алла Алексеевна уехала в аптеку ещё утром и до сих пор не вернулась. На часах уже шесть вечера, я вся на нервах. Есть страх, что Ян уволил няню и ищет ей замену. Если мои опасения окажутся действительными, то мой план к спасению провалится. Новая няня точно не будет на моей стороне и не поможет мне в моих планах. – Ну где же вы, Алла Алексеевна? – тихо шепчу в пустоту комнаты, – только не бросайте меня, – голос дрожит так же, как и всё внутри. Я весь день не покидала стен комнаты Мишель, к моему счастью, с момента пробуждения не встретилась с хозяином дома, даже не знаю, где он есть, но, надеюсь, не в стенах этого дома. Желудок издал очередной вопль умирающего, с утра во рту не было и крошки. Выходить из комнаты не хотелось, потому и терплю, жду возвращения женщины. Но, кинув взгляд на часы и посмотрев на малышку, плетусь к выходу из комнаты. Мне всё-таки необходимо поесть, скоро кормить Мишель. По коридору иду быстро, а напротив двери комнаты Яна практически бегу, хочу поскорее оказаться подальше от неё. По лестнице спускаюсь медленно, боюсь оступиться и упасть с Мишель на руках. На первом этаже осматриваюсь в поисках Павла и Яна, не замечая ни одного, ни другого, иду на кухню. Зайдя в помещение довольно большого размера, замираю на секунду. Мне некуда уложить малышку, в этом доме у меня нет переносной люльки, а значит, Мишель будет на моих руках во время приготовления ужина. Тяжело вздохнув, подхожу к холодильнику, открыв дверцу, замечаю две небольших кастрюльки, что стоят на отдельной полке. Остальные же забиты под завязку всякими фруктами, овощами, колбасными и сырными изделиями и прочими продуктами. Решаюсь посмотреть содержимое кастрюль и радуюсь, словно ребёнок, обнаружив в одной картофельное пюре, а во второй паровые котлеты. – Спасибо вам, Алла Алексеевна, – чуть не плача, шепчу на всю кухню, догадываясь, чьи руки приготовили еду. Радость быстро исчезает, на её место возвращается страх, что няни нет довольно долго, а ещё я чувствую себя беспомощной. Мне ещё ни разу не приходилось готовить на руках с Мишель, прикрываю глаза и мысленно отчитываю себя. – Яра, ты дура! – шиплю и качаю головой, – будешь готовить, когда Мишель будет спать. Злюсь на себя за свою тупость, кажется, я совсем перестала нормально соображать. Это всё нервы и последствия двухмесячной разлуки с дочкой. Если бы она постоянно была со мной, то я бы уже давно распланировала день и знала, что нужно сделать, пока моя малышка спит. Придерживая одной рукой Мишель, второй накладываю пюре и пару котлет в тарелку и ставлю её в микроволновку. Пока мой ужин разогревается, присаживаюсь за стол и вручаю в маленькие, но цепкие пальчики дочки сушку, к которой малышка потянулась, увидев наполненную ими вазочку по середине стола. Микроволновка громко издала звук, сообщая, что мой уже разогрет. На употребления пищи у меня уходит минут десять, после чего мою посуду одной рукой, неудобно, но не смертельно. – Добрый вечер, – раздаётся позади. Вздрагиваю и роняю помытую тарелку из руки, она с громким звуком соприкасается с краем раковины и раскалывается на две части. – Ярослава, простите, я не хотел вас пугать, не думал, что вы не слышали моих шагов, – извиняется Павел. – Я действительно не слышала, – смотря на разбитую тарелку, ответила мужчине. Мишель даже не отреагировала на громкий звук, она не испугалась и не заплакала, что очень порадовало меня. – Павел, – обернулась к охраннику, – а вы не знаете, где Алла Алексеевна? – голос дрогнул, было страшно услышать, что эта женщина больше не появится в этом доме. – Наверное, у себя дома, – быстро ответил мужчина, пожав плечами. – Как у себя дома? – сердце от слов охранника забилось в бешеном ритме, глаза защипали от подступающих слёз, – её уволили, она что, больше не вернётся сюда? – в голосе не скрываемая паника, руки затряслись. – Чего ты так испугалась, Ярослава? – холодный голос неожиданно появившегося Яна колючим морозом прошёлся по спине. Вскинув голову, встретилась с тёмной зеленью глаз хозяина дома. – Ты её уволил? – задала вопрос и по взгляду поняла, что права, – за что? В ответ Ян оскалился и пальцем указал в угол потолка кухни. Проследив, увидела красный огонёк. Камера! – Они стоят по всему дому, и звук у них присутствует, надеюсь, теперь ты поняла, за что я уволил её?! – гневно пояснил Ян, выбивая почву из-под моих ног, – ты не примешь ни одной таблетки, пока находишься в этом доме!