ГЛАВА 19

ЯРОСЛАВА Мысли в голове путались, я старательно искала выход из ситуации. Я не могу допустить, чтобы Мишель ещё раз забрали у меня, я не выдержу такого повтора. «…ни одной таблетки», крутится в голове, мешая нормально думать. Неожиданно почувствовала влагу на своей щеке, быстро проведя по ней рукой, поняла, что плачу. Опустила голову, медленно двинулась на выход. Я не должна показывать этому человеку свои слёзы, я не дам ему наслаждаться своим побитым видом. – Павел, возьми ребёнка и побудь с ним наверху, – прозвучало холодное от Яна. Замерла, сердце пропустило удар, Павел в шаг оказался рядом, протянул руки к моей малышке. Страх сковал всё тело. Доверить маленького ребёнка этому громиле, я боялась, боялась и в тоже время понимала, что мне придётся доверить ему Мишель, или я отдам её сама, или же Ян сделает так, как сделал два месяца назад в доме отца. Заберёт сам! – Ярослава, не бойтесь, у меня есть опыт с детьми, – произнёс Павел, словно прочёл мои мысли, но, скорее всего, мой страх был отображён на лице. Позволив забрать мою крошку, пристально следила за действиями мужчины. Он аккуратно разместил Мишель на своём локте и спокойным шагом вышел из кухни, оставляя нас наедине с Яном. – А вот теперь поговорим, – сделал шаг в мою сторону, рыкнул Ян. Мужчина выглядел угрожающе, испугавшись его оскала на губах, сделала пару шагов назад, внутри стало всё трястись мелкой дрожью. Его зелёные глаза вспыхнули, загорелись огнём похоти. Судорожно сглотнув, постаралась взять себя в руки. Ян продолжил стоять на месте, жадно пожирая меня взглядом. – Нам не о чем говорить, Ян, – прикусила язык, но поздно, слова уже слетели с него. – Ошибаешься, – качнул головой, – поговорить есть о чем, Ярослава, – он словно передразнил меня, – твой план провалился, секса тебе со мной не избежать, если ты, конечно, не хочешь расстаться с дочкой на четыре месяца, – на последних словах Ян склонил голову набок, прищурил свои зелёные глаза в обрамлении черных густых ресниц. – Нет! – не сдержавшись, выкрикнула в ответ, – не забирай её у меня, – с надрывом произнесла просьбу. Я не предприму больше ни одного шанса избегать этого мужчину, не смогу я больше находиться порознь с моей малышкой. – Ещё одна выходка с твоей стороны… – Нет, Ян! Нет! Я больше не стану, клянусь, – перебила хозяина дома, не дав договорить угрозу. – Умничка, – Ян оскалился, облизнув нижнюю губу, прошёлся по мне тёмным взглядом. Непроизвольно передёрнула плечами от толпы мурашек, что пробежали по всему телу. Его открытая похоть возбуждала, принося мне внутреннюю боль. К моему счастью, он оставался на месте. – Присядь, – указал мне рукой на стул, что стоит в шаге от меня, – сейчас я буду задавать тебе вопросы, на которые ты будешь честно отвечать, и не советую лгать, – в его голосе тонна металла. На душе стала разрастаться тревога, на секунду мне показалось, что Ян знает про Мишель. На трясущихся ногах подошла к стулу и тяжело опустилась на него. Хозяин дома отошёл назад, скрестил руки на груди, облокотился плечом на дверной косяк. – Что ты знаешь об окружении своего отца? Были у него враги? – задал неожиданные вопросы Ян с омерзением на лице. Я молчала, не зная, что ответить, странно слышать такие вопросы от человека, который обвиняет моего отца в преступлении. Зачем ему знать такие вещи? «Окружение отца, враги», об этом я точно не знала, единственное, с кем папа меня познакомил, так это Демидовы. – Отвечай, Яра! – повысил голос Ян. – Из окружения только Демидовых, больше я никого не знаю, меня всегда держали вдали от бизнеса, про врагов никогда не слышала, – ответила честно и замерла, вспомнив, для чего отец вызвал меня в Россию, – но за несколько дней перед смертью он попросил меня срочно прилететь… – Зачем? – перебил меня Ян. – Он… – мой взгляд опустился на сложенные на коленях руки, говорить, для чего меня вызвал папа, не хотелось. – Правду, Яра! – прорычал мужчина. Вздрогнув, подняла на него взгляд. – Он попросил о помощи, у него появились проблемы с бизнесом, – мой взгляд снова опустился на руки. – О чём он тебя попросил? Говори, Ярослава, не зли меня, вкладывай всё, – Ян оттолкнулся от косяка, в два шага оказался около стола, занял место напротив меня. – Он попросил стать женой Дмитрия Демидова. Папа и Димин отец хотели объединить свои компании, только Демидов старший поставил условия, он согласится на слияние, если я стану женой его сына. В день моего прилёта состоялся ужин, на котором нас познакомили, отец попросил дать свой ответ после ужина, – быстро выпалила, отодвигаясь подальше от мужчины. Скулы Яна дёрнулись от моих слов, его ладони, лежавшие на столе, сжались в кулаки, взгляд стал звериным. – И что же ты ответила? – в голосе Яна звучала ярость. – Я не успела дать ответ, на утро папа попал в аварию и… – воспоминания того дня болью отозвались в сердце, договорись я не смогла. – Какой ответ ты собиралась огласить Катанцеву? – Ян подобрался, наклонился вперёд. – Я думала всю ночь, Демидов старший, как мне показалось, имел какое-то влияние на отца, его поведение за столом настораживали и отталкивали, он нагло лез в моё прошлое и уже планировал, что и как будет после свадьбы, – отвела взгляд от Яна, – когда я сообщила ему, что еще не дала согласие стать женой его сына, он кинул на папу странный взгляд, я тогда даже подумала, что отец сказал ему, что я уже согласна, – стала вспоминать подробности того вечера. – Очень интересно, – задумчиво произнёс Ян, потирая подбородок указательным пальцем, – я жду ответа, Яра. – Я собиралась сказать «да», – ответила правду. Ян замер, пару секунд он сидел неподвижно, после чего вскочил с места, вмиг оказался около меня, рывком поднял меня со стула, крепко схватил меня за затылок, сжимая в кулак мои волосы, и с яростью на лице впился в мои губы грубым поцелуем. На трясущихся ногах вылетела из кухни, словно ошпаренная, в дверном проёме бросила взгляд через плечо на Яна. Мужчина провожал меня с довольной улыбкой на лице, застёгивая ширинку брюк. Он взял меня, словно голодный зверь, мои слабые сопротивления он даже не заметил. Он брал то, что ему нужно, а нужно ему только моё тело. Второй раз я не получила оргазм, низ живота скручивает от неудовлетворения, принося боль. Но она гаснет на фоне душевной боли. Я не могу в полную меру сопротивляться натиску этого мужчины. Когда его руки и губы касаются моего тела, мозг отключается, воспоминания прошлого обрушиваются волной, и глупое сердечко ждёт ласки, что была раньше. – Как только ребёнок уснёт, я жду тебя в своей комнате, – летит мне в спину. Останавливаюсь с поднятой ногой на первой ступени лестницы. Всё тело пронзил озноб, я не могу оставить Мишель одну, не могу лечь с ним в постель, в груди что-то лопается, оно горячим потоком проносится по венам, будоража злость. Медленно разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с зеленью глаз хозяина дома. – Я не оставлю Мишель одну на ночь, – цежу сквозь зубы, – когда увольнял Аллу Алексеевну, ты не подумал, с кем будет мой ребёнок, пока ты пользуешься моим телом, – моя злость набирает обороты, – ты чёртов эгоист, сегодня ты уже взял плату с меня, так что ищи себе другую для утех на ночь, а меня не трогай, я не «кукушка», чтобы бросать своего ребёнка или менять его на мужика, если тебя им можно назвать, – с этими словами развернулась обратно к лестнице и под действием злости влетела наверх, перепрыгивая через две ступени. – А ну стоять! – разнёсся голос Яна на весь дом, – я сказал стоять! – взревел зверем. Не остановилась, пролетела по коридору, рывком открыла дверь комнаты, где был Павел с моей дочкой, в прыжке оказалась рядом с мужчиной, забрала Мишель у него из рук. Охранник, опустив руку, отошёл на шаг, я же прижала малышку к своей груди, поцеловала в пухлые щёчки. Меня всё трясёт от злости и обиды. За что судьба так со мной поступает? Что я сделала в этой жизни не так? За чьи грехи я расплачиваюсь? Сначала предательство Ромки, встреча с Яном, его недельная ласка и забота, после которой он скинул меня с обрыва, сообщив о своей игре, смерть папы и этот ужасный плен. И во всём этом кошмаре только один лучик света. Мишель. Моя девочка, посланная мне в момент отчаяния и предательства. Ради неё я стерплю и боль, и унижение, но одну я её не оставлю. – Ты… Яростно раздалось за спиной. Повернувшись к хозяину дома лицом, крепче прижала дочь к груди. Я ждала его дальнейших слов, но мужчина молчал, он пристально смотрел на Мишель, его взгляд изучающе скользил по лицу дочери. Внутри острым шипом кольнул страх. – От кого ты родила ребёнка, Ярослава? – прорычал Ян, грозовой тучей приближаясь к нам. Жар злости, что опалял лицо и шею, вмиг схлынул, его место занял холод. Меня затрясло ещё сильнее, только теперь не от злости, меня охватил страх, он сковал всё тело глыбой льда. Ян не должен знать, что Мишель его дочь, он может забрать мою кроху. – Какая тебе разница, от кого я родила? – собрав все силы и как можно грубее ответила вопросом на вопрос. – Если я спрашиваю, значит есть! – рявкнул в ответ. Его рёв напугал Мишель, дочка сжалась и заплакала. – Не ори при ребёнке! – процедила сквозь зубы, – тише, тише, моя маленькая, – стала успокаивать малышку, поглаживая по головке и качая на руках. Ян замолчал, прожигая меня взглядом, Мишель же не собиралась успокаиваться, ещё громче стала плакать, на что мужчина скривился. Сжав зубы, сдерживая подступающие слёзы, резко развернулась и отошла к окну, баюкая в руках напуганного ребёнка. Позади раздались странные звуки копошения, оглянувшись, увидела, как Павел, что стоял всё это время около кроватки, выталкивает молча сопротивляющегося Яна из комнаты. Поймав пылающий взгляд хозяина дома, отвернулась обратно к окну, мысленно благодаря охранника. Хоть один мужчина в этом доме оказался с мозгами в голове. Дверь комнаты закрылась, и с коридора послышался отборный мат Яна в сторону Павла, охранник оказался тоже не промах, также яростно высказывал своему работодателю в бранной форме свою, а точнее правильную мысль. «Нельзя кричать при детях, нельзя пугать таких крох», эти слова Павла смешивались с матом из его уст. Мишель успокоилась минут через десять, схватив тонкую пелёнку, присела в кресло, прикрыла ею Мишель и свою грудь, прячась от камеры, что висела в углу комнаты, в момент кормления оголяться под запись я не собираюсь. Щёки обожгли скатившиеся слёзы, руки не поднимались, чтобы утереть солёную влагу, они лились ручьём, вымывая боль из моей души. За окном стало стремительно темнеть, я же продолжала сидеть в кресле, держа на руках спящую дочку. В голове и душе пусто, словно кто-то разом убрал все мысли и чувства, стало легко и в то же время тяжело. Слабость стала накатывать волнами, глаза слипались, с большим трудом поднявшись из кресла, медленно подошла к кроватке, уложила малышку, укрыв её тонким одеялом, обессиленно рухнула на разложенный диван, сон одолел быстро. За ночь Мишель проснулась только один раз, покормив и переодев дочку, покачала её на руках, малышка уснула быстро, закутавшись в плед, уснула и сама. А вот утром разбудил меня не плачь крошки, тихо открытая дверь выдернула меня из сна, открыв глаза, увидела того, кого точно не ждала.