Глава 5

Рихард

Достав с заднего сиденья сумку, я захлопнул дверь внедорожника. Перехватил ремень.

— Рихард Эдуардович, — позади меня раздался быстрый стук каблуков.

Обернувшись, я едва не выругался. Ко мне поспешно шла высокая, холёная блондинка немного за сорок. Делать было нечего, пришлось задержаться.

— Мы с вами уже всё обсудили, Валентина, — проговорил сухо, когда она подошла. — Я дал вам контакты. Что вы ещё хотите?

— Пожалуйста, — она вцепилась в мою руку. — Я прошу вас, Рихард, — подошла ещё на пол шага. В её голосе зазвучали слёзы. — Я уже проиграла одно дело, поймите. Больше рисковать не хочу. Тёма, он… — подошла вплотную. — Он не сможет без меня. А я без него не смогу. Как я буду жить без моего мальчика?

Я смерил её взглядом. Не похоже было, чтобы она пыталась разжалобить меня. Её большие серые глаза влажно блестели, ярко алый рот кривился. Эта женщина была однозначно не из тех, что умели красиво плакать. Под левым глазом её чернела тушь, шёлковый шарфик перекосился и свисал почти до бедра.

— Приведите себя в порядок, — отцепил её руку. — Я вам уже сказал: я не возьмусь за ваше дело.

— Прошу вас, — она опять схватилась за меня. На сей раз за моё пальто. — Сколько? Сколько нужно, чтобы вы передумали? Миллион? Два? — она говорила почти шёпотом и очень быстро. Её бедро соприкоснулось с моим. — Я на всё готова, только верните моего мальчика, — прижалась откровенно и заглянула в глаза. — На всё, Рихард.

— Перестаньте, — процедил, отталкивая её. — Оставьте это для своего бывшего мужа. Может быть, тогда не придётся разбрасываться деньгами.

Она отчаянно замотала головой. Прижала узкую ладонь ко рту, глуша рыдания. Её завитые локоны задрожали, запрыгали.

— Он не вернёт мне его, — всхлипнула, убрав руку, и опять замотала головой. — Он ему не нужен, понимаете?! Он это специально. Чтобы сделать мне больно. А мой мальчик ему не нужен.

Я поморщился. Вчера эта пропахшая французским парфюмом разводница пришла ко мне в офис. Я послал её ко всем чертям, но она оказалась настойчивее других.

Сейчас мне нужно было одно — расслабиться. Раз десять по дорожке туда-обратно, и меня должно было хоть немного отпустить. Потом — с вышки и снова десяток кругов по дорожке. Но сперва нужно отделаться от этой настырной истерички.

— Свяжитесь с кем-нибудь из тех, кого я вам порекомендовал вчера. Откуда вы вообще узнали, что я здесь?

— Мне сказала ваша помощница, — помолчав, призналась она. — Пожалуйста, только не ругайте её. Я её очень просила. Она ни при чём.

Вот же продажная тварь! Завтра же вылетит со своего места, как пробка из бутылки. Как эта сероглазая её просила, понять большого ума не требовалось. И ведь предупреждал суку, что моё личное пространство можно нарушать только в крайнем случае. Этот к таким не относился.

— Мне порекомендовала вас подруга, — истеричка продолжала хвататься за меня. — Она сказала, что вы лучший. А мне нужен лучший, Рихард. Мне нужны вы, — её губы задрожали, опять искривились. — Любые деньги. Только верните мне моего мальчика.

Она смотрела на меня с надеждой. Да чёрт подери! Не отвяжется ведь. Нехотя я достал из кармана карточку и подал ей.

— Свяжитесь со мной завтра после полудня. Обговорим детали. Но учтите, Марина, это обойдётся вам дорого.

— Спасибо, — на последние слова она не обратила внимания. По её лицу потекли крупные слёзы, глаза распахнулись ещё шире, и она стала похожа на ребёнка. — Спасибо вам.

— Пока не за что, — бросил в ответ и быстро пошёл ко входу в спортивный комплекс, от всей души надеясь, что моя помощница не успела набить карман ещё десятком «очень просила», и мне удастся попасть внутрь раньше, чем в меня вцепится ещё несколько таких «Валентин». Достаточно с меня того хомута, который я сам себе повесил на шею. Крис, чтоб её! Какого дьявола я ввязался в это?! Какого, чёрт возьми, дьявола спустя столько времени?!

Доплыв до конца дорожки, я в очередной раз развернулся. Всплеск воды отразился от сводчатого потолка. Очередной круг, но лучше не стало. Проклятые мысли, воспоминания. Крис… Задница у неё действительно была так же хороша, как и в девятнадцать. Да и сама она почти не изменилась. Даже похорошела. Тело обрело округлые плавные очертания, волосы стали длиннее. Сука! Каждый раз, натыкаясь на её взгляд, я хотел сгрести её и, припечатав к стене, сделать нечто, за что бы потом возненавидел себя. Трахал её, а кровь стучала в висках. Сука! Сука! Сука!

Дорожка закончилась. Нутро царапнуло раньше, чем я почувствовал под ногами кафель. Резко повернулся.

Чутьё никогда меня не подводило, не подвело и на этот раз. Тряхнув головой, я усмехнулся уголком рта.

Неспеша доплыл до лестницы и, подтянувшись, вышел из воды.

— Решил пойти против меня? — встретил меня Афанасьев.

На нём был распахнутый пиджак, рубашка тоже расстёгнута на несколько пуговиц, но судя по испарине на его лбу, он бы предпочёл избавиться от этого хлама.

— Составишь компанию? — кивнул на бассейн.

— Не играй со мной, Агатов, — с предупреждением.

— Даже не думал, — взял со столика воду и сделал несколько глотков. Протянул ему. — По-моему, тебе нужно освежиться, — он проигнорировал воду. — Как знаешь, — осушил залпом и, смяв пластик, бросил на столик.

— Я ждал тебя.

— Я тебя тоже, — взял полотенце и перекинул через плечо. — Думал, что ты придёшь раньше. Ненавижу ждать.

Войдя в квартиру, я почувствовал запах домашней выпечки. Желудок скрутило узлом, по мозгам шарахнуло. Слишком это походило на болото, увязать к котором я не планировал.

Сентиментальные воспоминания — удел идиотов. Нахрена лелеять в памяти то, что уже давно пережито?

Но дело было не в прошлом. Объяснить себе, на кой мне Крис, я так и не сумел. Но это было интересно — наблюдать за ней, зная, что дёрнуться она не посмеет.

— Это что? — сняв пальто, я прошёл в кухню.

Замечталась она или что ещё, не знаю. Услышала вопрос и вздрогнула. Выключила шумящую воду.

— Я не слышала, как ты пришёл.

И зачем она мне об этом докладывает? Не слышала, так не слышала. Я прошёлся взглядом по её голым ногам. Мои рубашки всегда чертовски ей шли. И раньше, и сейчас. В паху тут же потяжелело, и я едва сдержался, чтобы не выругаться. Ей и раньше не нужно было ничего делать, чтобы у меня встал. Достаточно пары прикосновений и дыхания по губам. Дурацкая тяга к женщине, которая того не стоит.

— Я спросил тебя, что это, — указал на блюдо под полотенцем. — Не помню, чтобы разрешал тебе пользоваться кухней.

Кристина поджала губы. В её карих глазах мелькнул гнев, но она быстро подавила его.

— Туалетом пользоваться ты мне тоже не разрешал, — откинула за спину волосы. Каштановые, с лёгким рыжеватым отливом, они доходили ей до лопаток. Выглядела она немного усталой, под глазами пролегли тени, и это добавляло ей мягкости. — Я же им пользуюсь.

Резонно. Я даже не смог сдержать ухмылку. Сдёрнул полотенце с тарелки.

— Круглые — с мясом, — Крис подошла ко мне. — Вот эти, — показала на продолговатые пирожки, — с капустой и яйцом.

Я присмотрелся к ней. Кристина делала вид, что всё это дерьмо в порядке вещей. Нет, девочка. Можешь подлизываться и вертеться, сколько хочешь. Не проймёшь. И таким дуралеем, как раньше, я уже не буду.

— Хорошо, — ответил сухо. — Сделай крепкий сладкий чай и накрой на стол.

Глаза её опять сверкнули.

— Какая у тебя температура? — спросил, расстёгивая ремень часов.

— Всё в порядке.

— Я задал тебе конкретный вопрос, — положил часы на подоконник. — Будь добра дать на него конкретный ответ.

— Тридцать шесть и пять, — после короткой паузы.

Я повернулся к ней. Теперь она смотрела с вызовом.

— Если я тебя спрашиваю о чём-то конкретном, — подошёл к ней, — это значит, что я хочу услышать конкретный ответ. Тебе ясно?

— Мне ясно, что тебе доставляет удовольствие изводить меня, — прошипела она. — Только не ясно зачем тебе это надо.

— Можешь считать, что мне стало скучно, — коснулся её лица, погладил по мягкой щеке.

Чувствовал её негодование. Поглаживал по скуле, и даже от этого в штанах становилось всё теснее. Кожа у неё была тёплая и нежная, и мне снова хотелось нагнуть её и всадить по самые яйца. Чтобы орала, мать её. Хотелось трахать эту суку до тех пор, пока она не свалилась бы без сил, а самого меня перестало бы клинить на ней.

— Договорились, — она отвернулась. — Именно так я и буду считать.

Зашумевший чайник разбавил тишину. Я заметил, как подрагивают её пальцы, когда она поставила на стол чашку. В напряжённом молчании она заварила чай, просыпав при этом заварку мимо чайника. Сделала вид, что всё в порядке, но мне было понятно — нервничает. Подошёл со спины и положил ладонь на голое бедро. Приподнял рубашку, поглаживая выше и выше. Да чёрт возьми! Потёрся о неё сзади и с шумом выдохнул. В башке зашумело, член встал колом. Сколько у меня было баб после нее, а на нее все равно стоит, мать её, как в первый раз!

Наклонившись, подул на её шею, на затылок и прихватил кожу зубами.

— Шевелись, — отошёл и уселся за стол, понимая, что, если сейчас не одёрну себя, действительно нагну её.

Крис присмирела. Не открывая рта, поставила передо мной тарелку, налила чай, достала из холодильника салат. Быстро, украдкой глянула на меня и, заметив, что я наблюдаю, поспешила отвести взгляд. Я откинулся на спинку стула. Отхватил кусок пирога.

Что ей всегда удавалось, так это выпечка, и я, как идиот, всё-таки вернулся мыслями в прошлое. Всего на пару секунд. В тот день, когда она пристроилась за мной в очереди институтской столовой, и я почувствовал запах её духов. Дешёвых и приторных. Она давно ими не пользовалась, но я всё ещё помнил и этот запах, и её глаза орехового цвета с золотистым отливом в момент, когда повернулся, чтобы понять, от кого воняет этой сладостью.

— Сядь, — приказал ей. — Только вначале налей себе чай.

— Ты будешь говорить мне и когда я должна пить чай? — вяло огрызнулась она.

Дожидаться ответа не стала. Взяла вторую чашку и опустилась на стул рядом. Глаза у неё и сейчас были такие же — карие, с лёгкой позолотой, пальцы длинные, на ребре левой ладони маленькое родимое пятно. Я помнил его.

— Тебе нужны свидетели, — перешёл к делу, оборвав себя, потому что это было чревато.

— Свидетели чего? — Кристина обхватила чашку. Та была слишком полная, и она нагнулась, чтобы отхлебнуть.

Её волосы сразу рассыпались по плечам. Дьявол!

— Того, что ты годишься на роль матери. Твой бывший муж хороший отец, Кристина. Очень хороший. Он…

— Он никогда не любил Алису, — она сжала чашку так сильно, что побледнели кончики пальцев. — Какой он отец?! Он ей за всю жизнь ни разу сказку на ночь не прочитал, Ард.

Она не кричала. Наоборот, говорила тихо, но с таким отчаянием, что я безоговорочно поверил ей. Тем более поверил, что и сам видел её ребёнка. Хорошая девочка. Черноволосая — в отца. От Кристины совсем мало, только мимика.

— Он сына хотел. А Алиса… Ему дела до неё нет никакого.

— И тем не менее, он хороший отец, — констатировал я. — Твоя дочь занимается музыкой, живёт в большом доме, сыта и одета. Афанасьев вас бил когда-нибудь?

Крис отрицательно качнула головой. Приоткрыла губы, но «нет» я не услышал — только прочитал, потому что оно было беззвучным. Кристина тихо кашлянула.

— Нет, — уже в голос.

— Лишал дочь общения со сверстниками? Запирал в подвале или комнате?

— Нет, — ещё тише. — Ничего такого не было. Он просто… просто её никогда не любил.

— Это твоё субъективное мнение. Оно никого не волнует.

— Ей плохо с ним, Ард. Ей всего пять. Алиса… она ласковая девочка. Ей любовь нужна, понимаешь?! Я ей нужна, а она…

— Она тебе, — оборвал её с раздражением.

Её глаза заблестели слезами. Хватит с меня этого дерьма! Когда-то я не мог видеть её слёз — готов был земной шар вывернуть наизнанку, лишь бы она не плакала. Хватит.

— Любовь — пустой звук, — поднялся и долил в чашку чая. За это время он заварился крепче, и теперь стал напоминать чифирь. То, что нужно. — Тебе нужны свидетели. Подготовь мне список людей, которые могли бы выступить на заседании на твоей стороне.

— Я не уверена, что такие люди есть. Вернее… даже если они есть, Дмитрий скорее всего позаботился, чтобы они не стали помогать мне.

— Что я попросил тебя сделать? — опёрся о столешницу. Бабская логика, чёрт её подери.

— Подготовить список… — неуверенно.

— Правильно.

— Я попробую, — похоже, она начала понимать меня лучше.

— Да… — поставил чашку и впился взглядом в ее лицо. — Скажи мне, на что ты готова, чтобы увидеть свою дочь?

Кристина распахнула глаза. Краска отхлынула от её лица, губы стали белёсыми. Только ставшие огромными глаза оставались живым пятном на её лице.

— Я… — она поднялась, стремительно подошла ко мне. — Алису? Ты можешь устроить мне встречу с Алисой?

— На что ты готова ради этого? — глядя ей в глаза. Спокойно, холодно, чтобы не питала иллюзий.

— На всё, — выдохнула она, не задумываясь. — На всё, Ард, — дотронулась до моей руки.

Чёрт… Её волосы лежали на плечах, в развороте рубашки виднелись ключицы. Острая коленка упиралась в бедро.

Молча я расстегнул ремень. Кристина сглотнула, а я взглядом указал ей на пол.

На всё, так на всё. Мои услуги стоят дорого.

Медленно, ничего не ответив, Кристина опустилась передо мной на колени. Подогнула вначале одну ногу, за ней вторую. В этом немом повиновении чувствовалось что-то гордое, то, что было в ней всегда.

— Расстегни рубашку, — только она тронула моё бедро.

Никогда не любил сидеть на стульях, обёрнутых фабричной плёнкой.

Всё так же безропотно она тронула верхнюю пуговицу. Медленно протолкнула её в прорезь. За ней вторую. Проклятье! Сколько раз передо мной виляли задами самые искусные стриптизёрши, ни одна из них не была так хороша, как она сейчас. И ни у одной не выходило до такой степени натянуть мою ширинку.

Закончив с последней, Кристина посмотрела на меня снизу-вверх. Взглядом я велел ей начинать. Она подползла ближе. Тонкие пальцы легли на ремень. Мельком она задела пах, и меня как током ударило. С шумом втянув носом воздух, я обхватил её затылок. Подволок вплотную и ткнул себе между ног.

— Не хрен растягивать, — прорычал. — Займись делом.

Она нервно прошлась языком по губам и наконец зашевелилась. Опустила вниз молнию.

Почувствовав, как она обхватила член, я запрокинул голову. В виски ударило, нутро скрутило диким возбуждением. Обхватив, несколько раз она провела по члену назад-вперёд.

— Мать твою за ногу, — ругнулся, понимая, что готов кончить хоть сейчас. Никогда не был скорострелом, а тут сам диву давался. Как будто не трахал бабу уже с год. Как будто, чёрт возьми, не трахал вчера ту дрянь, которая сейчас стояла передо мной на коленях.

— Так тебе нравится? — глухо шепнула, водя быстрее. Большим пальцем обвела головку, немного надавила и снова прошлась вокруг. Дотронулась кончиком языка, лизнула. — А так?

Я сгрёб её волосы. Нравится, чёрт подери?! Я был готов затолкать ей член в глотку и трахать до искр из глаз. Меня выворачивало от её близости, от её взгляда. Чувства к этой женщине остались в далёком прошлом, и черта с два я позволю им воскреснуть! Не позволил, когда пришёл к ней в следственный изолятор, и сейчас не позволю.

— Вполне, — хрипло, держа её. — Рот у тебя всегда был хороший, как и зад.

— Ты просто мерзавец, — прошипела Кристина гневно.

— А ты продажная тварь, — потянул за волосы, заставляя задрать голову.

Она дёрнулась, попыталась высвободиться, встать. Я намотал волосы на ладонь и вернул её на место. Гневным взглядом она уставилась на меня.

Можешь злиться, девочка. Только сама знаешь — поднимешься, вылетишь из этой квартиры и вернешься туда, откуда я тебя забрал.

Она поняла это без слов. Пальцы её опять сомкнулись вокруг члена, и у меня поплыли мозги. Большим она провела по выпирающей вене, второй ладонью коснулась мошонки и принялась ласкать. Вначале медленно, потом быстрее.

Ухватив её за подбородок, я надавил на скулы. Она приоткрыла губы и впустила член.

— Да, — просипел, заставив её взять глубже. — Давай.

Насадил и дёрнул назад. Ещё раз насадил. Она схватилась за моё бедро, замычала. Я поморщился. Что, не нравится? Уверен, Афанасьев имел её и не так.

Только я подумал об этом, меня хлестнуло адским огнём. Каждый раз, когда я думал, как этот ублюдок её трахал, меня черти подпаливали изнутри.

— Бери его, — процедил, трахая её всё глубже, до самой глотки. Подался вперёд бёдрами. Ещё. Она опять замычала. Ещё раз. Потянул назад.

Она шумно задышала, вытерла рот ладонью, закашлялась. Глотнула воздух.

— Продолжай. Или продолжу я.

Очередное «мерзавец, скотина и сукин сын» осталось невысказанным в её глазах. Она обхватила головку и взяла член глубоко. Ласкала языком, помогая себе рукой и поглаживала яйца. Груди у неё были небольшие, аккуратные, с торчащими коричневыми сосками. Распахнутые полы рубашки прикрывали их, и это было откровеннее, чем если бы она стояла передо мной совершенно голая.

Выпустив член, она влажными поцелуями добралась до живота, опустилась ниже и тронула там, где были её пальцы. Яйца затрещали так, что загудело в голове. Я запрокинул голову. Положил ладонь ей на шею, с трудом перебарывая желание снова начать трахать её. Нежный влажный язычок был хорош, как и она сама. Вылизав яйца, она несколько раз прошлась ладонью по члену и взяла его.

— Давай, — рыкнул и вогнал глубже. — Да…

Все мышцы натянулись до отказа. Напряжение было таким, что готовы были полопаться нервы. — Вот так…

В её рот ещё раз. Да…

Меня буквально шибануло. Она запротестовала, стараясь высвободиться. Я не дал. Кончал и смотрел на неё. Член пульсировал, натянутые нервы раскрутились, по венам текла горячая лава.

Рывком отшвырнул её. Пролетев с полметра, она села на задницу. Растрёпанная, в распахнутой рубашке. Её соски торчали, живот вздымался и опускался в такт дыханию.

— Ты… — просипела она. Вытерла сперму с губ.

Этим «ты» всё и закончилось. Я припечатал её взглядом. Только что я поимел её, но этого было мало. Ни черта не отпустило.

— Ты постаралась, — застегнул ширинку.

Кристина так и сидела на полу передо мной. Коленки её покраснели, прядка волос падала на щёку. В паху опять начало тяжелеть. На это сейчас не было времени. За остаток вечера мне предстояло разобраться ещё с кучей хлама.

— Я устроил встречу, — сказал, забрав чашку с недопитым чаем. — На полчаса. Завтра ты увидишь дочь.