Глава 26
Санкт-Петербург
Помощник отца помог Лере достать из багажника коляску, Лера посадила в нее Нюту и на подкошенных ногах пошагала к могиле отца.
В ее душе поселились очень странные, непонятные чувства. Вроде бы и не видела никогда родного отца, ничего о нем не знала, но, тем не менее, за пару дней успела к нему проникнуться, что ли.
Впереди шли два вышибали под два метра ростом. Они обращались к Лере исключительно на «вы» и с большим уважением.
Несложно было догадаться, что отец был для них очень значимым человеком. Они говорили о нем с глубокой скорбью и неподдельным почтением.
— Вот здесь похоронен Виктор Михайлович, — сказал мужчина в строгом черном костюме и, открыв дверцу ограды, приглашающе кивнул. — Проходите.
Лера несколько секунд молча смотрела на большой памятник с изображением представительного мужчины с благородной бородой и суровым взглядом. Еще до позавчерашнего дня она даже подумать не могла, что ее отец был именно таким. И уж точно не могла представить образ подобного мужчины рядом со своей матерью — скромной жительницей Одинцово, которая всю свою жизнь прожила от зарплаты до зарплаты.
Но теперь, зная правду, Лера понимала: когда-то он тоже был вполне обычным работягой, под стать матери. Безумно любил ее, ждал появления Леры на свет, но один день изменил все…
— Можно я побуду с ним одна? — сглотнув ком в горле, спросила Лера.
— Конечно, — кивнул один из мужчин. — Мы подождем вас в машине.
Сев на скамейку, Лера подкатила к себе коляску, достала из сумочки игрушку и, подав ее Нюте, прочитала надписи на нескольких венках.
«Вите от Челябинской братвы», «Вите от Камчатки», «С глубоким уважением, от работников завода», «Братская любовь навеки».
Набрав полную грудь воздуха, Лера прерывисто выдохнула.
— Привет, пап! — прошептала она и поежилась. — Вот мы наконец-то и встретились…
Достав из кармана серой толстовки конверт, Лера распечатала его и снова прочитала письмо.
«Здравствуй, моя дорогая Валерия! Если ты читаешь это письмо, значит, мой час уже пробил. Наверное, у тебя, как и у твоей матери, есть ко мне множество вопросов, и в этом письме я постараюсь дать на них ответы.
Для начала я хочу, чтобы ты знала: твоя мать, как была, так и осталась для меня единственной любовью. Я всё помню, Лер. И как мы сидели с ней за одной партой, и как она ждала меня из армии. До сих пор в моем сейфе хранятся ее письма — все до единого. После свадьбы мы очень ждали твоего появления, строили множество планов на жизнь, но один день поставил крест на нашем счастливом будущем…»
Дальше отец описывал, как он, желая заработать легких денег, однажды согласился доставить сумку с важными документами в дом одного московского бизнесмена. Его давний приятель пообещал: привезешь сумку и за это получишь круглую сумму. Но когда отец приехал на место, то стал невольным очевидцем криминальных разборок.
После чего его решили убрать как свидетеля…
«…Решив, что я уже не жилец, меня отвезли в лес и бросили там умирать. И, если бы не старик-рыбак, который заметил меня той же ночью, то я бы навряд ли протянул до утра».
Дальше отец описывал, с каким трудом ему далось решение уехать из Одинцово. Он прекрасно понимал: если поймут, что он выжил, то под удар попадет не только он, но и его беременная жена. Все, что он мог — передать через надежного человека записку, в которой написал: «Так будет лучше для всех», а затем исчезнуть из жизни Лериной матери.
Несколько лет отец жил в Челябинске под другим именем, а когда вернулся в Одинцово, то увидел жену и повзрослевшую Леру уже с другим отцом семейства.
«…Все эти годы я был одержим желанием отомстить за то, что со мной сделали. За то, что я не мог просто взять и вернуться к семье. За то, что у меня отобрали имя. И это желание привело меня в криминал. Когда ты училась в третьем кассе, я сел в тюрьму за расправу над московским бизнесменом, сломавшим мне жизнь. Когда ты заканчивала школу — из моего тела вытаскивали пули. А когда ты отмечала свое совершеннолетие — я едва не подорвался в собственной машине. Если я продолжу, то, вероятно, на твоей голове зашевелятся волосы. Поэтому, пожалуй, на этом я закончу рассказы о своих, „подвигах“. Я жил далеко не по-христиански, Лер. И честно скажу: я не пожелал бы тебе такого отца, а твоей матери — такого мужа, каким я в итоге стал. Свое отсутствие в твоей жизни я могу компенсировать, отдав тебе всё, что я нажил за эти годы. Я не рассчитываю на твое прощение или благодарность, но, возможно, это чем-то тебе поможет в жизни. Также ты всегда можешь обратиться за помощью к моим помощникам. Они всегда будут рядом.
Люблю тебя, дочь.
Прощай».
Свернув письмо и сунув его в конверт, Лера вытерла с лица слезы и подняла взгляд на портрет отца.
— Я прощаю тебя, папа, — сдавленным голосом вымолвила она.
Прошлой ночью на это письмо пролилось немало слез. Лера много-много думала о том, что произошло с ее родным отцом и понятия не имела, как правильно он все же должен был поступить.
Возможно, своим исчезновением он спас жизнь маме и тогда еще нерожденной Лере. А может, если бы он вернулся к матери спустя долгие годы, то снова сделал бы ее самой счастливой женщиной во вселенной. Кто знал…
* * *
— …Еще одну подпись здесь, — помощник отца указывал ручкой в листок, — здесь, затем здесь, и на следующей странице.
Когда Лера расписалась везде, где требовалось, их с Нютой повезли на экскурсию по их теперешним владениям.
— Боже мой, и что же я буду делать с таким доминой? — в шоке восклицала Лера.
Идя по добротному двухэтажному особняку, она открывала двери в комнаты, заставленные дорогой мебелью, и до сих пор не верила, что все это отныне принадлежало ей.
Дом был окружен зеленым садом, рядом с ним возвышались сосны, через которые виднелась голубая гладь озера.
Лера еще не успела выбрать комнату, в которой они с Анечкой будут жить. Она вообще пока что находилась словно во сне. Но просыпаться ей категорически не хотелось.
Квартира, расположенная в самом сердце Питера, тоже была огроменной и светлой. Вид из окна небоскреба завораживал, захватывал дух, а глаза наполнялись слезами счастья.
— Неужели все это теперь мое? — в двадцатый раз за день, произнесла Лера.
Она приходила в восторг от всего, что видела: красивой мебели, дорогой техники, роскошных штор, огромного телевизора, висящего на стене в просторной гостиной.
Анютка тоже ползком исследовала их новые хоромы. Доча успела затащить в рот серебряную шкатулку, затем попробовала на вкус фарфоровую статуэтку и… разбила ее, уронив на пол.
— Ой! — испуганно изрекла Лера и округлившимися глазами уставилась на громилу в пиджаке.
— Ничего страшного, — улыбнулся мужчина и, убрав осколки, добавил: — Это же ваше. Так что никто вас за это не осудит.
— Наше… — на выдохе проговорила Лера и про себя продолжила:
«А такое чувство, что мы разбили в музее какой-то супер-дорогой экспонат и теперь с нас за это потребуют огромные деньги».
— Валерия, сегодня вы где желаете остаться? Здесь, или отвезти вас обратно в дом? — поинтересовался мужчина.
— Думаю, на сегодня уже достаточно разъездов, — взглянула она на зевающую Нюту. — А вообще мне бы нужно вернуться в Москву. Забрать с дачи кое-какие вещи и поговорить с отцом. Я хочу перевезти его сюда, — решительно заявила Лера. — Он болен, и я хочу, чтобы он находился под присмотром.
— Как скажете, — качнул головой мужчина. — Когда желаете поехать в столицу?
— Думаю, завтра.
— В какое время вас забрать?
— В обед, если можно.
— Хорошо, — покорно кивнул он, затем развернулся, пошел к дверям, но, резко остановившись, снова повернулся к Лере. — Позавчера, когда я вас встретил, вы были очень напуганы и говорили о каком-то Артуре. Может, я могу вам помочь решить с ним вопрос?
Лера задумалась над предложением. Перед ее глазами встал пылающий взгляд Артура, в ушах зазвенел его голос с угрозами.
Но теперь сердце подсказывало: он больше не сможет причинить ей никакого вреда. Ведь теперь у нее ТАКИЕ защитники, что лучше держаться от них подальше.
— Если будет в этом необходимость, то я обязательно сообщу, — улыбнулась Лера.
Когда они с Анечкой остались одни, Лера тут же позвонила Наде.
— Алло? — подавленным или сонным голосом ответила подруга.
— Надюш, ты сидишь? — с интригой спросила Лера.
— Нет, я лежу.
— Еще лучше! — хохотнула Лера и устроилась на диване поудобнее. — Как думаешь, откуда я тебе звоню?
— Откуда я знаю, Лер, — фыркнула Надя. — Из огорода, наверное. Опять собираешь свои помидоры?
— Из своей квартиры, Надь! — воскликнула Лера. — Из своей собственной питерской квартиры, представляешь?
Подруга несколько секунд молчала, затем протянула «э-э-э…», а когда отошла от шока, Лера ей поведала о том, как последние два дня перевернули ее жизнь с ног на голову.
— О-бал-деть… — потрясенная историей, пробормотала Надя. — Блин, Лер…
П-поздравляю тебя. Это очень здорово… Я так… Эм-м… Я так рада за тебя, ты даже не представляешь.
— Точно рада?.. — нахмурилась Лера. Голос подруги ей показался каким-то странным.
— Угу, — пискнула в трубку Надя и неожиданно расплакалась.
— Эй, Надь! Надюш, ты чего? Что случилось?
— Да так, — шмыгнула носом Надя. — Потом расскажу, ладно?
— С ребенком, надеюсь, все в порядке? — настороженно уточнила Лера и после этого Надя не смогла связать и двух слов.
— Я… Он… В общем… — пыталась начать говорить подруга. — Меня бросил парень и я потеряла ребенка.
Лера зажала ладонью рот и быстро замотала головой.
— Боже мой, Надюш… — едва не расплакалась она. — Как же это так? Почему? Как он посмел? У вас же было все хорошо.
— При встрече расскажу, ладно? — всхлипнула Надя. — Хотя… Хотя ты знаешь, наверное, я уеду куда-нибудь. Не могу больше находиться в этом проклятом Одинцово. Этот город принес мне столько несчастья, столько горечи, — и она снова пустилась в слезы.
Немного подумав, Лера решила.
— А давай я заберу тебя к себе в Питер? — предложила она. — Места в квартире всем хватит. Ты знаешь, на деньги, которые мне достались от отца, я хочу открыть салон красоты, и мне как раз понадобится там помощница. Как тебе такое предложение, м? — улыбнулась в трубку Лера. — Согласишься вместе со мной начать жизнь с чистого листа?
— Ты правда этого хочешь? — гнусавым голосом проговорила Надя.
— Надь, это даже не обсуждается. Вспомни, сколько всего ты для меня сделала, милая, — искренне улыбнулась Лера. — Ты же всегда была рядом, выручала как могла, помогала мне с Анечкой и рисковала из-за меня. Теперь настала моя очередь протянуть тебе руку помощи. Если согласишься, конечно.
— Спрашиваешь, — всхлипнула Надя и рассмеялась. — Конечно я согласна.