25. Ноа

К приезду Мэдди нужно было закончить переделку комнаты. Я сказала маме, что останусь на несколько дней у Ника, когда прибудет его сестренка. Совсем не хотелось, чтобы наши отношения стали еще более напряженными, поэтому пришлось вести себя как пай-девочка. Убедившись, что детская прибрана и надо только собрать мебель, купленную накануне, я отправилась домой. Николас позаботится обо всем, ну а меня ждет нечто важное: я должна морально подготовиться к разговору с Анабель Грасон.

День пролетел быстро. Думаю, как раз тогда, когда вам нужно, чтобы время шло медленнее, оно мчится как безумное. Поэтому не успела я оглянуться, как наступило утро. Мэдди и ее мать прилетают завтра! Я нервничала и понимала, что Николас тоже на взводе. Он прислал мне кучу фотографий, интересуясь моим мнением по подводу комнаты. Спрашивал, понравится ли она сестренке, и продолжал советоваться со мной. Он хотел переставить мебель, например, подвинуть кровать, стоящую в углу, к окну, боялся, что одного комода недостаточно и беспокоился, что поезд с дистанционным управлением не придется Мэдди по душе.

Я весело рассмеялась.

– Ник, она будет в восторге, кстати, Мэдди хочет увидеть тебя, а не новую комнату.

Наступило молчание.

– Я очень нервничаю, Рыжая, я никогда не проводил с сестрой больше одного дня, а если она вдруг начнет плакать и заскучает по дому? Она гномик, а я взрослый дядька: я не всегда знаю, как вести себя в такой ситуации.

Я улыбнулась своему отражению в зеркале. Мне импонировало, что Ник оказался впечатлительным. Ведь обычно он всегда так уверен в себе: он жутко авторитетный и властный, но, когда снимает броню и показывает, что под ней есть нечто нежное и такое родное, мне просто хочется его обнять.

– Постараюсь быть вместе с тобой и Мэдди, – ответила я, присев на кровать и уставившись на деревянные балки потолка.

– Что? Ты останешься на выходные, Рыжая? – серьезно спросил он, резко сменив тон.

Я прикусила язык. В этот момент в дверь постучали.

– Можно, Ноа?.. – Мама вошла в комнату и теперь наблюдала за мной.

Я кивнула, впервые мысленно поблагодарив мать за то, что она прервала разговор с Ником.

– Мама хочет со мной поговорить, я позвоню позже, ладно?

Я дала отбой, но тут же пожалела об этом. Положила мобильник на покрывало, а мать начала расхаживать по комнате. Она выглядела рассеянной и немного подавленной. За последнее время у нас еще не было по-настоящему хороших событий. Мы почти не общались, и все станет только хуже, когда она узнает, что я планирую сделать.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться?

Мама явно прощупывала местность. Я никогда не собирала вещи заранее, обычно делала это за день до отъезда, а привычку унаследовала именно от нее. Мы не понимали, зачем людям нужны недели, чтобы выбрать одежду и запихать ее в чемодан. Я помотала головой, намереваясь воспользоваться ее попыткой сблизиться и сообщить, что собираюсь побыть у Ника, когда Мэдди приедет к нему в гости.

– Все почти готово. Слушай, мам… – начала было я, но она перебила меня.

– Знаю, что тебе не терпится уехать отсюда, Ноа, – заявила она, взяла одну из моих футболок и принялась складывать ее, чтобы отвлечься.

Я глубоко вздохнула и увидела, как ее глаза наполнились слезами.

– Мама, я не…

– Нет, Ноа, позволь мне сказать тебе одно: последние дни были тяжелыми, и мы не ладили еще с тех пор, как вернулись из Европы, но… поверь мне, я понимаю, что ты влюблена и просто не можешь разлучаться с Николасом. Мне бы хотелось, чтобы ты и я… – Мать указывала на нас обеих, – никогда не ссорились. У нас всегда были замечательные отношения, дочка, мы были откровенны друг с другом и ничего не утаивали, даже когда ты встречалась с Дэном…

Я поморщилась, услышав имя бывшего.

– Помнишь, как ты прибежала ко мне, чтобы рассказать, как прошел вечер и какие комплименты он тебе говорил? – продолжала мама.

Я кивнула, криво улыбнувшись и догадавшись, к чему она клонит.

– Теперь, когда пришло время самостоятельной жизни, Ноа, я скажу тебе вот что: с момента твоего рождения я пыталась дать тебе все, что могла. Я хочу, чтобы ты считала это место своим родным домом и жила здесь, используя появившиеся возможности. А когда ты была совсем маленькой, я мечтала увидеть тебя в просторной собственной комнате, в окружении чудесных игрушек и книг, чего у меня никогда не было…

– Мама, если честно, я знаю, что иногда бываю невыносима, но наша жизнь изменилась, мы уже в Лос-Анджелесе, и я теперь вижу, что всегда ты очень старалась, поэтому тебе не нужно ничего объяснять, ладно? Ты действительно дала мне все, что было в твоих силах, и я отлично понимаю, как тебе трудно видеть меня с Николасом, но я люблю его.

Мама закрыла глаза, услышав мои слова, и печально улыбнулась.

– Надеюсь, когда-нибудь ты станешь прекрасным писателем, Ноа. У тебя все получится. Я просто хочу, чтобы ты использовала каждый шанс, который у тебя есть. Учись и наслаждайся университетской жизнью: ведь это самые лучшие годы, дочка.

– Спасибо, – прошептала я, хотя чувствовала себя виноватой, поскольку не сумела полностью признаться и рассказать ей о Нике.

На следующее утро я проснулась спозаранку. Я жутко нервничала и спустилась к завтраку, пытаясь не думать о том, что собиралась сделать. Мэдди, ее мать и Энн прилетят через несколько часов, и, разумеется, Анабель не отступит. Я тысячу раз повторила себе, что делаю это ради него, а в моем поступке нет ничего непростительного, и опять задумалась. Глубоко в душе я очень хотела встретиться с миссис Грасон и узнать, чего она хочет от Ника и какие мотивы побудили ее отказаться от сына.

За завтраком я съела половину тоста, который запила латте. Ник сообщил, что встретится с Мэдди в тот же час, когда я должна увидеться с его матерью, поэтому у меня было время до того момента, как бойфренд начнет меня искать. Пока они с Мэдди будут обедать, я смогу, наконец, покончить с этой авантюрой.

Ресторан в «Хилтоне» – высшего уровня. Конечно, мать Ника обожала шикарные места. Она – одна из тех дерзких и отталкивающих жен миллиардеров, которые хвастаются тем, сколько яхт, лошадей и особняков у них разбросано по всему миру. По этой же причине и просто с намерением не привлекать внимания я выбрала светлую юбку с высокой талией и песочный топ «Шанель», который давно не надевала. Дженна подарила мне белые итальянские сандалии «Миу Миу», изящные и очень дорогие, вот и все, что нужно было о них знать. Они идеально подходили к наряду.

Думаю, то был один из немногих случаев, когда я решилась полностью нарядиться в брендовую одежду. Я не хотела, чтобы миссис Грасон удалось меня запугать. Ведь хорошо одетая женщина – влиятельная женщина.

Когда я добралась до «Хилтона», к кабриолету подошел элегантно одетый мужчина. Я вышла и протянула ему ключи, молясь, чтобы он ничего не поцарапал. Подошвы сандалий застучали по гладким ступенькам, которые привели меня к вращающимся дверям отеля.

Очутившись в лобби, я огляделась. Возле ресепшен красовались маленькие кресла, пол устилали бежевые и светло-кофейные ковры. В конце зала имелась огромная лестница, которая раздваивалась так же, как у нас дома. Я не представляла, куда нужно идти, поэтому направилась к стойке регистрации, где две миловидные девушки приветливо мне улыбнулись.

– Чем могу помочь, мэм? – спросила одна из них и с восхищением уставилась на мой прикид. Думаю, ей было интересно, как девчонка примерно ее возраста оказалась здесь, да еще в таком баснословно дорогом наряде.

Я всегда гордилась, что особо не задумываюсь о люксовых брендах и деньгах. Я ведь никогда не хотела ничего подобного, я проста по своей природе и отдала бы все, что носила, сотруднице отеля, не сомневаясь ни секунды.

– У меня встреча с Анабель Грасон… Не знаю, оставила ли она для меня сообщение или что-то подобное… – неуверенно пояснила я.

Девушка что-то проверила в компьютере и с неизменной улыбкой кивнула.

– Миссис Грасон ждет вас в «Андиамо». Прямо по коридору, первая дверь направо. Надеюсь, вам понравится меню.

Я поблагодарила ее и удалилась, борясь с желанием убежать. Как только я добралась до дверей ресторана, телефон пискнул – я получила сообщение.

Я сразу открыла его: фотография Николаса и Мэдди! Они уже сидели в «Макдоналдсе». Я рассмеялась – у Мэдди был прекрасный аппетит. Боже, даже вообразить не могу, сколько всего малышке должен рассказать брат! Я быстро набрала ответ, написав Николасу, что через некоторое время встречусь с ними. И выключила мобильник.

Я переступила порог ресторана и снова занервничала. Однако зал был уютным, обстановка оказалась совсем не вычурной и стильной: мебель – оттенка чая с молоком, на квадратных столах – белоснежные скатерти с сияющими столовыми приборами и бордовыми салфетками. Тут и там стояли вазы с декоративными растениями. Аппетитный запах горячей пасты, приправленной песто, защекотал ноздри.

При виде Анабель, я глубоко вздохнула и двинулась к ней. Она была, как я и предполагала, весьма изысканной. Мать Ника оделась в бежевый брючный костюм и черную блузку. Туфли на каблуках сделали ее выше меня на несколько сантиметров.

Она улыбнулась, когда я протянула ей руку, но вскоре ситуация стала неловкой: я уже не понимала, что следует говорить при тайной встрече с матерью моего парня, которого она бросила много лет назад.

– Привет, Ноа, – любезно сказала она.

– Миссис Грасон, – вежливо ответила я.

Она села, призывая меня сделать то же самое.

– Рада, что ты приняла приглашение. – Она поднесла бокал к ярко накрашенным губам.

Итак, представление начинается. Я собралась с силами.

– Это скорее шантаж, чем предложение, – ответила я с притворным спокойствием.

Я и не думала поддаваться.

Ее ясные, как и у Ника, глаза впились в меня, и я почувствовала озноб, пробежавший по позвоночнику.

– Ты красавица, Ноа, хотя уверена, что тебе это известно. Если бы ты не была такой, мой сын, разумеется, не обратил бы на тебя внимания.

Я снова растянула губы в улыбке. Замечание Анабель раздражало меня, будто мои отношения с Ником являлись поверхностными и пустыми, хотя для нее наверняка любые отношения строились именно на этом… деньги, которые она тратила, чтобы выглядеть на тридцать, служили наглядным доказательством.

– Уверена, мы могли бы часами болтать о разных пустяках, миссис Грасон, но вы хотели сказать мне что-то важное, поэтому давайте побыстрее перейдем к делу, – заявила я, стараясь быть максимально учтивой, хотя это оказалось трудно. Мои подозрения не беспочвенны: мать Ника мне не понравилась и никогда не понравится в будущем. – Вы просили о какой-то услуге. Я вас внимательно слушаю.

Анабель улыбнулась, похоже, с восхищением. Ей пришлось по душе, что я выложила все как есть – прямо и без намеков, впрочем, как и она сама в телефонном разговоре.

– Хочу восстановить отношения с сыном, и ты мне поможешь, – тихо призналась она, достала из роскошной сумки запечатанный конверт и протянула мне.

Я взяла его в руку. Бумага – плотная и глянцевая, цвета слоновой кости, а на ней изящным почерком было написано имя Николаса.

– Мне нужно, чтобы Ник прочитал письмо.

Я с недоверием повертела конверт и положила на стол. Разве я сумею убедить Ника прочитать послание? Кроме того, если я передам ему письмо, то буду вынуждена рассказать о встрече с его матерью. Нет, я не собиралась так поступать.

– Извините, каким образом простое письмо поможет вам вернуть сына? Вы давно бросили его, – ответила я и с ненавистью посмотрела на Анабель. С той же ненавистью, которую всегда испытываю, когда кто-то причиняет вред моим близким. Ничего не могу с собой поделать.

– Сколько тебе лет, Ноа? – спросила она.

– Восемнадцать.

– Восемнадцать, – повторила она, смакуя это слово и ангельски улыбаясь, будто напротив сидела шестилетняя девочка, которая ей не ровня. – Мне сорок четыре, Ноа… я живу в этом мире намного дольше, чем ты, я пережила гораздо больше, поэтому, прежде чем судить меня, немного подумай. Ты всего лишь ребенок, и лучшее, что с тобой случилось, это то, что тебя вытащили из захолустья и перевезли в особняк в Калифорнии.

– Вы ничего не знаете о моей жизни, – процедила я ледяным голосом.

Образ умирающего от пули отца встал перед внутренним взором, и я почувствовала укол боли в груди.

– Я знаю больше, чем ты думаешь, – продолжала она. – У меня есть информация, о которой ты даже не догадываешься, Ноа, и я способна очень многое изменить – ты не представляешь сколько – для этого мне нужно сделать лишь пару звонков по телефону.

На ее губах появилась дьявольская ухмылка. Она взяла письмо, встала и шагнула ко мне. Медленным, грациозным движением сунула конверт в мою сумочку, которая висела на спинке кресла.

– Постарайся, чтобы Николас его прочитал, – прошептала она. – Иначе я превращу в ничто всю ту сказку, в которой ты сейчас живешь, а все богатства, которые упали на тебя с небес, исчезнут.

Я дернулась, будто меня ударило током.

– Не звоните мне больше, – выдавила я, пытаясь контролировать эмоции. Она мне угрожала, но я действительно не знала, чем именно.

– Не волнуйся, Ноа. Я не намерена делать это снова. Но имей в виду: если ты не хочешь, чтобы твоя жизнь превратилась в кошмар, выполни мою просьбу.

Я встала, повернулась к ней спиной и быстро вышла из ресторана, не переставая думать об угрозе матери Ника. Миновала ресепшен и почти выбежала на улицу.

Ну и дура же я! Зачем я встретилась с этой женщиной?! Николас предупреждал меня, говорил, насколько она жестока, а я – глупышка – позволила ей обмануть себя, и она наговорила кучу отвратительных вещей. Но все это ложь, о которой не стоит думать ни секунды. Я вытащила из сумочки письмо, разорвала на тысячу кусочков и выкинула в несколько мусорных баков.

Для меня этой встречи никогда не было.