48. Ник

До торжества оставался один день, но мы с Ноа все еще не разговаривали. Я волновался и за нее, и за нас обоих, чувствовал тяжесть в груди, которая не давала мне работать.

Утром отец зашел ко мне в кабинет, вручил приглашения и напомнил о том, о чем меня и Ноа просили около месяца назад. Мне придется увидеть ее после стольких дней, когда я не прикасался к ней, не обнимал, и притворяться, что между нами ничего нет. Все это казалось чьей-то дурной шуткой. Воздух был буквально пропитан моим плохим настроением. Я так часто и много ругался с сотрудниками, что меня не выгнали лишь потому, что моя фамилия Лейстер.

– Я арендовал на завтра три машины: одну для Эллы и меня, вторую – для Ноа и ее подруги, а третью для тебя и Софии.

Я оторвался от документа, который рассеянно читал.

– Что, прости?

Отец бросил на меня взгляд, который ясно дал понять: я далеко не единственный, кто встал сегодня не с той ноги.

– Меня попросил Эйкен, и я не собираюсь спорить по этому поводу. Сенатор не посетит мероприятие, отца будет представлять София, он бы очень хотел, чтобы она поехала с нами.

– А она вообще в курсе? – спросил я, вставая и потягиваясь. – София сказала, что ее не будет на вечеринке, завтра она улетает в Аспен.

Отец снял очки и почесал переносицу.

– Это было до того, как Ристона вызвали по важному делу в Вашингтон, так что расписание изменилось. Повторяю, Николас, вместо сенатора будет София. Мой друг попросил, чтобы она стала твоей спутницей, и я, конечно же, согласился.

Я покачал головой, зная, что отказ может повлечь неприятности.

– Мы поедем вместе, хорошо… но я не буду ее сопровождать.

Отец снисходительно посмотрел на меня. Я говорил чепуху, ведь если мы окажемся в одной машине, никто не станет проверять наши приглашения – а они-то как раз индивидуальные. Гости подумают, что мы вместе… и Ноа тоже.

– У меня будут проблемы с моей девушкой, – упрекнул я отца.

Он вздохнул, направляясь к двери.

– Твои отношения с Ноа и так слишком сложные, сынок… Если она не в состоянии вынести, что ты придешь на юбилей с коллегой по работе, то, вероятно, вам нужно многое переосмыслить.

Я проигнорировал его слова и подождал, пока он покинет кабинет. Не мог допустить, чтобы Ноа пришла на торжество и увидела меня с Софией. Следовало ее предупредить. К сожалению, последнее сообщение Рыжей было очень кратким и состояло из слова «спасибо». Я пообещал не приставать к ней, но если ничего не рассказать о Софии, то Ноа точно бросит меня.

Я взял ключи от машины. Надо срочно встретиться с Ноа.

Мне повезло. Мы подъехали к парковке почти одновременно. «Ауди» затормозила рядом с моей. Ноа широко раскрыла от удивления глаза, заметив меня, а я стал напряженно ждать, что она выкинет.

Она вышла из «Ауди», осторожно приблизилась ко мне и нервно посмотрела на меня.

– Рада видеть, что ты все еще здесь, а не в Нью-Йорке.

Отвернулась и пошла к зданию кампуса, а потом принялась подниматься по ступенькам, ведущим к входной двери. Черт, она до сих пор злится? Я выругался и бросился за ней, готовый раз и навсегда решить проблему.

Посмотрел на нее и залюбовался фигурой Ноа, когда она с некоторым усилием открывала дверь. Я никогда не видел ее в этом платье: оно было желтым с маленькими цветочками.

Наконец ей удалось справиться с дверью… Я бы помог ей, но был слишком занят: таращился на бедра и ягодицы Ноа.

Она обернулась и скривилась.

– Хватит пялиться на мою задницу, Николас Лейстер.

Я рассмеялся и последовал за ней.

Когда мы оказались в апартаментах, я осмотрелся по сторонам и внимательно прислушался. К счастью, нигде не было никаких следов присутствия Брайар. Она как сквозь землю провалилась.

– Мне просто понравилось платье, – признался я, со страстью глядя на Ноа. Боже, зачем Рыжая это надела, почему ткань так облегала грудь, а юбка соблазнительно танцевала выше колен?

Ноа снисходительно посмотрела на меня и поставила сумку на столешницу.

Я подошел, ожидая, что Ноа скажет или сделает. Она нервничала, и я тоже забеспокоился.

Это была та самая Ноа, которую я знал как свои пять пальцев.

Я наблюдал, как она открыла холодильник и достала две бутылки пива.

– Хочешь? – спросила она, и ее щеки покраснели. Может, из-за тревоги, а может, просто потому, что я буквально съедал ее глазами.

– Конечно, – ответил я, протянул руку и крепко схватил бутылку.

Я отчетливо уловил раздражение в ее голосе, но не подал вида. Я приехал, чтобы мирно поговорить и объяснить ей про Нью-Йорк, хотя, если честно, единственное, о чем мог думать, это о желании засунуть руки ее под платье и заставить Ноа затрепетать по-настоящему.

Поставил бутылку на край столешницы и резким движением открыл, а затем поднес к губам. Ноа пристально посмотрела на меня, покосилась на свое пиво и несколько раз тихонько вздохнула.

Я слегка улыбнулся. Сделал глоток и шагнул к ней.

– Держи, Рыжая, – сказал я, взяв ее бутылку, чтобы открыть.

Благодаря этому удалось значительно сократить расстояние между нами.

Ее губы дрогнули, но она поднесла бутылку ко рту и сделала глоток холодного напитка. Я завороженно наблюдал, как мышцы на ее гладкой шее сокращаются. Она снова отхлебнула пива… Я глубоко вздохнул, сохранять невозмутимый вид и продолжая смотреть на Ноа. Что-то подсказывало – еще не время, по крайней мере, если я хочу получить положительный ответ. Но я не мог перестать пожирать ее глазами.

Она вздрогнула, оторвалась от бутылки и пошла к дивану, казалось, не совсем уверенная, что делать дальше, и принялась рассеянно перебирать журналы. Я прислонился к столешнице и продолжал глазеть на нее.

Она бессмысленно перебирать журналы, а я молчал. Так продолжалось несколько долгих минут, пока она не повернулась ко мне. Кинула чтиво на диван и раздраженно откинула волосы назад.

– Хватит пялиться на меня!

Я весело улыбнулся.

– Ты не оставляешь мне выбора, дорогая. Мне нельзя ни прикоснуться к тебе, ни посмотреть на тебя… быть твоим парнем становится настоящей пыткой.

Она скрестила руки на груди и прищурилась, уставившись на меня.

– Зачем ты здесь, Николас?

Я ничего не ответил. Между нами была всего пара метров, но я ощущал себя в километрах от Ноа. Становилось очень неприятно. Я так соскучился… Да, я обещал ей перерыв и пришел просто, чтобы лично рассказать о Софии, но сперва хотелось убедиться, что между нами все в порядке. Настолько в порядке, насколько могло быть.

– Я согласился дать тебе время, но должен был увидеть тебя, Ноа, хотя бы на полчаса, – объяснил я.

Она недоверчиво взглянула на меня. Я никогда не видел ее настолько растерянной. Она направилась было ко мне, однако не слишком сильно сократила расстояние. Я тоже сделал шаг вперед. Она отступила и пятилась, пока ее ноги не уткнулись в диван.

– Почему ты мне не сказал? – спросила она с явной горечью.

Я ожидал такой вопрос. И понимал одно – больше всего из дурацкой истории с Нью-Йорком ей не понравилось, что она узнала об этом не от меня.

– Ноа, в мои планы не входило никуда уезжать, по крайней мере, без тебя.

Она прикусила губу. Мне тут же захотелось расцеловать Ноа, но не понимал, стоит ли прикасаться к ней… сейчас.

– Но ведь… если бы не я, ты бы наверняка уехал… – пробормотала она себе нос: похоже, Ноа даже не обращалась ко мне.

– Мне и здесь хорошо, Ноа, мне нравится, где я работаю. У меня есть будущее. Хотя и нет особых иллюзий унаследовать дело отца: я должен вкалывать на него еще кучу лет и трудиться на благо компании Лейстеров.

Ноа заглянула мне в глаза, и я попытался сообразить, что творится у нее в голове.

– Ты не спросил меня.

Я нахмурился.

– Хочешь полететь со мной в Нью-Йорк?

– Нет.

– Что же тогда? – сказал я, испустив вздох разочарования и пожав плечами.

– Я не хочу в Нью-Йорк, Ник. Я только начала учиться, прошло чуть больше года с тех пор, как я покинула Канаду, но… если это важно для тебя, то… полагаю, я была бы готова сделать это ради тебя.

Я покачал головой и посмотрел на Ноа.

– Ты готовая на переезд в Нью-Йорк ради меня? – уточнил я, пытливо изучая ее лицо и стараясь отыскать хоть намек на недовольство. Но по тому, как она смотрела на меня, я догадался: она говорит искренне.

– Николас, я люблю тебя, – призналась она шепотом. – Хотя сейчас у нас не все в порядке… Если бы ты спросил меня, я бы сразу же сказала «да» и отправилась с тобой куда угодно, ты знаешь.

Волна бесконечной любви затопила мое сердце и переполнила душу. Неужели мы столько дней не виделись друг с другом? Разлука была невыносимой. Черт, даже небольшое расстояние убивало меня!

Я сделал шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство. Положил руку на ее талию и крепко сжал, почти ущипнув за бок от желания заставить Ноа понять, что сделаю и отдам все – лишь бы находиться рядом с ней и сделать ее счастливой.

Ноа затаила дыхание, и я услышал, как учащается ее пульс.

– Спасибо, – прошептал я.

Поднес другую руку к ее шее и откинул волосы. Хотелось вдохнуть сладкий аромат, которым обладала только она.

Кончиком носа потерся о ее подбородок и шею, медленно вдыхая запах Ноа и закрывая глаза.

Ее дыхание стало прерывистым одновременно с моим. Она прижалась ко мне, и все ее тело задрожало от воспоминаний.

– Я скучаю по тебе, – сказал я ей на ухо. – Мне нравится, что ты хочешь уехать со мной, но я не соглашусь на эту работу, пока нет. Хочу остаться здесь, как и ты, Рыжая, именно так мы и сделаем, ладно?

Она промолчала. Я не дождался ответа, положил руку ей на затылок и прижался губами к впадинке на шее. Прерывистый стон вырвался из ее рта. Кончиком языка слегка коснулся ее ключицы, поднялся к мочке уха и слегка прикусил зубами. Ноа шумно выдохнула, выпустив весь воздух из легких, а мое тело напряглось и содрогнулось. Через несколько мгновений я отстранился и внимательно посмотрел на нее. Возбуждение и тоска мешали мне контролировать себя, я чуть не набросился на нее.

– Уже прошло достаточно времени? – спросил я.

– Я… не знаю.

Мне не понравился ответ… может, нужно напомнить, как сильно она скучала по мне?

– Я сделаю все, что ты хочешь, любовь моя, – прошептал я, снова привлекая ее к себе. – И буду продвигаться медленно, пока ты не велишь остановиться.

Она ничего не сказала, и я быстрым движением поднял ее на столешницу. Деликатно раздвинул ее ноги и встал между ними.

Улыбнулся, чтобы успокоить ее, мне показалось, что она до сих пор очень нервничает. Да, между нами произошло много всего, и мы не справлялись с проблемами, особенно в последний месяц. Поэтому я использовал вынужденную разлуку, чтобы попытаться понять Ноа и выяснить, что делал не так.

Я поднес руки к ее лицу и погладил бархатистые скулы. Эти веснушки всегда сводили меня с ума. Пальцами очертил подбородок, контур губ… Грудь Ноа учащенно вздымалась под тонкой тканью платья. В любой другой раз я бы уже раздел ее догола и отнес в спальню, лаская во всех обожаемых мною местах.

Но сейчас я не буду повторять прежних ошибок. Буду делать все неторопливо, убеждаясь, что ей комфортно.

– Я хочу поцеловать тебя.

Она молча посмотрела на меня и, похоже, не собиралась отказываться, ведь она любила это столь же сильно, как и я.

– Я тебя поцелую.

Я прильнул губами к ее губам. Сильно, наверстывая время разлуки. Наслаждался ее податливым ртом, связью, от которой исчез весь негатив последних дней. Прикусил нижнюю губу Ноа, затем погладил языком и снова крепко сжал.

Соблазнительный рот Ноа был проклятием для любого мужчины, и я не стал исключением. Я положил руку ей на затылок, заставив откинуться назад и выгнуть спину. Она закрыла глаза, а я через мгновение прильнул к ее губам. На этот раз вошел глубже и отчаянно пытался найти ее язык. Она тем временем искала мой.

Когда наши языки наконец встретились, от сладостного вкуса я потерял и без того слабый контроль.

Я не мог устоять, и теперь мои руки пробежали по всему ее телу. Ноа заерзала и ногами жадно притянула меня к себе. Ее руки обвили мою шею, и мы растворились в страстных объятиях, которые могли закончиться только одним.

Мои пальцы терзали край ее платья, потом задрали ткань к бедрам и принялись ласкать ее ноги.

Я отстранился и наклонился, чтобы поцеловать их… Поднимался по ее бедрам, осторожно целуя, чтобы не оставить засосов. Ноа оттолкнула меня и заставила поднять голову. Она поцеловала меня и вздохнула от отчаяния и жадного желания прикоснуться.

Я бережно снял ее со столешницы и отнес в спальню. Закрыл дверь и направился к кровати. Ноа гладила мои волосы и прижималась к груди. Я опустил ее на постель и медленно стянул с Ноа платье, снимая его через голову.

– Не могу вытерпеть на тебе эту тряпку, – признался я, отбросив одежду Ноа в сторону.

– Платье новое, – сказала она, зажмурившись и зарывшись губами в мою шею. Укусила меня и стала посасывать кожу.

– Оно ужасно.

Мой язык ласкал ее подбородок, а зубы нежно покусывали горло.

Ноа рассмеялась.

– Лжец.

Я смотрел на нее. Тело, которое было предназначено для меня, плоть, которую только я ласкал, касался и целовал.

– Я мог бы часами любоваться тобой, Ноа. Ты прекрасна и совершенна.

Она молчала, просто наблюдала за мной. А затем принялась стаскивать с меня футболку, лаская голый торс. На ней был кружевной лифчик… такой тонкий, что все было видно.

Я прижался к нему губами, и Ноа затрепетала под моими руками.

– Ник… – хрипло прошептала она, что побудило меня продолжать.

Я нежно целовал ее живот и начал неторопливо поглаживать ее бок, сверху вниз, после чего добрался до колена. Приподнял ее ногу, заставив обхватить мое бедро.

Привстал и скользнул по ней бедрами.

Волна удовольствия охватила и ее, и меня. Мы так долго не были вместе – прошло слишком много времени.

Ноа двинулась, подтолкнула меня, заставив лечь на спину, и ловко уселась сверху. Ее светлые волосы рассыпались по плечам, и она заправила пряди за уши.

Я увидел в ее глазах внутреннюю борьбу и, образно говоря, нажал на тормоз.

Положил руки на ее бедра и смотрел на нее, пока она наконец не заговорила.

– Думаю, что идея не очень хорошая, Ник… не стоит продолжать. Чувствую, что если мы это сделаем… то дни, за которые мы пытались все прояснить, будут напрасными.

Я понимал, что она транслирует речи психолога, который взялся ее лечить. Именно он побуждал ее расстаться со мной. Я видел отклик ее тела на мои ласки. Ее глаза горели от желания, она так сильно хотела меня… это подтверждало мои предположения.

Она сменила позу. Я перекатился на бок, обнял Ноа и прижался к ней.

– Хочешь остановиться? – спросил я, надеясь, что она скажет «нет».

Она задумались и принялась неспешно поглаживать мой подбородок. Затем поцеловала меня.

– Нет, но это к лучшему, по крайней мере пока.

Я сделал глубокий вдох. От поцелуя мы оба тяжело дышали. Кивнул, чмокнул ее в нос.

– Хочешь, чтобы я ушел? – спросил я и увидел, что на ее лице отразился страх.

– Нет, останься, Ник, – сказал она. Похоже, это было гораздо больше, чем просто просьба.

Я улыбнулся и еще крепче обнял Ноа. Она прильнула ко мне.

– Хочешь есть?

* * *

Мы заказали суши и устроились на ковре в гостиной… по телевизору показывали ужасный фильм, на который мы перестали обращать внимание, как только он начался.

Я прислонился спиной к дивану, а Ноа села напротив, скрестив ноги и насмешливо улыбаясь.

– Я тебе не верю, – сказала она, пожимая плечами.

Я выгнул брови и поднялся на ноги. Взял ее за руку.

– Я тебе докажу. Смотри.

Она тоже встала и подождала, пока я немного передвину мебель, чтобы освободить место.

Затем я взял телефон и принялся искать подходящую музыку.

Мне сразу же попалась на глаза классика. Фрэнк Синатра – «Молод сердцем»^[8].

Идеально.

– Иди сюда, моя недоверчивая девочка.

Ноа наблюдала за мной с насмешливым и сомневающимся личиком.

Я обхватил ее талию и взял за руку. Посмотрел на Ноа несколько долгих мгновений, после чего начал танцевать. Я вспомнил все па, хотя меня учили этому примерно лет десять назад.

Сначала мы двигались медленно, пока наконец Ноа не уловила ритм, и я смог свободно ее вести.

– Неужели я танцую с тобой, в гостиной, да еще и под Фрэнка Синатру? Что ты курил, Ник?

Я ухмыльнулся и заставил ее чуть отстраниться, а затем притянул к себе, на этот раз стоя у нее за спиной и прижавшись к ней. Держал ее в объятиях, мы двигались все медленнее и медленнее… Затем я развернул ее лицом к себе: теперь ее голова покоилась на моем плече, а я продолжать держать Ноа в объятиях. Поцеловал в макушку и посмотрел ей в глаза.

Мне вдруг показалось, не знаю, как объяснить… в общем, Ноа улыбалась, выглядела расслабленной, а я стал отражением его настроения. Все плохое тотчас исчезло, и я почувствовал желание запомнить этот момент: она – в моих объятиях, мы танцуем, наши проблемы внезапно исчезли после длительной разлуки…

Я опустил руку ей на поясницу и обнял еще крепче. Прижал ее ладошку к своей груди там, где билось сердце, и мы целиком и полностью растворились в прекрасной музыке…

– Я люблю тебя, – сказал я, прочувствовав душой и телом каждую букву этих трех слов.

Ноа не ответила, она стиснула мою руку, поцеловала в грудь, и мы танцевали, пока песня не закончилась.

Мы хорошо двигались, но на самом деле скорее, просто обнимались в такт музыке. Когда я почувствовал, что Ноа привалилась ко мне, то понял, что она засыпает. Я быстро взял ее на руки и поцеловал в лоб.

– Что ты делаешь, Ник? – спросила она прищурившись. – Я хочу еще… Мне понравилось.

Я понес ее в спальню, стараясь двигаться неторопливо и осторожно, открыв дверь в комнату ногой и закрывая ее спиной.

– У тебя отлично получается, Рыжая, особенно когда ты не держишься на ногах.

Она моргнула. Я положил Ноа на кровать, она перекатилась на бок, широко открыла глаза и посмотрела на меня.

Я скинул джинсы, не сводя с нее глаз.

– Ты остаешься, Ник. – Она кивнула, и на ее губах появилась лукавая улыбка.

– Конечно, – подтвердил я, устраиваясь на кровати рядом с ней.

Когда мы оказались под одеялом, она прильнула ко мне, положив голову на грудь.

– А теперь засыпай, милая.