53. Ноа

Не помню ничего: ни как села в такси, ни даже когда его вызвала. Я сосредоточилась на своем дыхании, потому что у меня начался сильный приступ паники, настолько ужасный, что грудь болела, как будто сердце могло вот-вот выскочить из груди.

Не могла перестать думать о том, что произошло за последний час. Казалось, я попала в триллер-ужастик. Понимание, что мама лгала мне почти всегда, доконало меня. Я была сломлена. Но когда Брайар рассказала мне о вероломстве Ника, которого видела вместе с Софией, и поведала свою трагическую историю отношений с ним… (Ник спал с ней в течение нескольких месяцев, она забеременела, но была вынуждена сделать аборт), я больше не могла терпеть.

Вот на что способен Николас? Мой Ник… как он мог так поступить со мной? Значит, он обманывал меня, постоянно врал, смеялся надо мной, притворялся, что не знаком с Брайар? А она тоже подыгрывала ему. Они долго поддерживали этот фарс, но для чего?

Я никогда не чувствовала такого чудовищного отчаяния. Сегодняшний вечер все изменил. Меня предали люди, которых я любила: мама, Уильям, Ник… Я верила им всей душой, думала, что мы друзья… а теперь я просто раздавлена.

Даже Брайар оказалась не той, за кого я ее принимала.

Трясущимися руками достала из сумочки телефон. Мне нужна Дженна. Как бы я хотела, чтобы она была рядом: я уже не представляла, как все исправить, не понимала, как оправиться от удара.

– Вы в порядке? – спросил таксист, глядя на меня в зеркало заднего вида.

В порядке? По-моему, я умирала.

Дженна не отвечала, и вдруг на мой телефон поступил вызов. Ник?.. На экране появилось его маленькое фото.

Я смотрела на фотографию Ника с бесконечной тоской, гораздо более жгучей, чем та, которую я когда-либо чувствовала раньше… а потом вообразила, как он вместе с Софией улыбается в объектив камеры, чтобы сделать селфи, и боль уступила место бесконтрольной ярости, которая заполнила все мое естество. Я ненавидела Ника и любого другого человека, который хотел или мог причинить мне боль.

Я уже сполна настрадалась, я не заслужила этих мучений. За что мне такое? Как он мог меня обманывать? Почему с такой легкостью переступил через все, растоптав наше общее прошлое и настоящее?

Я чувствовала, что это меня убивает. Все, что я сделала, все, через что пришлось пройти, чтобы жить достойно… было разрушено раз и навсегда.

– Приехали, – объявил таксист как раз в тот момент, когда в небе раздался раскат грома, заставивший меня вздрогнуть.

Я заплатила за поездку и вылезла из машины.

Поскольку Дженна не отвечала на звонки, у меня оставался только один человек, к которому я могла обратиться. Я подбежала к подъезду дома и нажала на кнопку с цифрой восемнадцать.

Лучшая подруга оказалась вне зоны доступа, но в экстремальных обстоятельствах хорош любой вариант. Майкл спустился, чтобы открыть мне, и широко распахнул изумленные глаза: я была совершенно разбита и едва дышала. Неважно, что я знала его всего несколько недель – он помог мне и, самое главное, уже знал меня лучше, чем кто-либо еще: ведь я действительно открылась ему безо всякой утайки.

Слезы застилали глаза, я шагнула к Майклу и упала в его крепкие объятия. Ощутила его теплые руки, и в это мгновение мое сердце не выдержало. Я разрыдалась и почувствовала себя совершенно беспомощной. Дальнейшее происходило как в тумане.

Через несколько минут я уже сидела в гостиной, плакала навзрыд, а Майкл меня утешал. А потом я отключилась.

Я очнулась в чужой комнате. Голова просто раскалывалась – и я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме жуткой боли. Но дело было в чем-то еще… что-то постоянно ускользало от меня, что-то, чего я не осознавала. Но вскоре правда вновь обрушилась на меня, как ведро ледяной воды.

Слезы потекли по щекам, хотя теперь я плакала молча, словно не желая усугублять ситуацию и добавлять еще больше драматизма. В любом случае добавлять было уже нечего: все и так драматично – от начала и до конца. Меня предупреждали.

Майкл говорил, что это может случиться, и тогда я погружусь настолько глубоко, что не смогу справиться с собой. Так и произошло.

Я повертела головой и огляделась, стараясь отвлечься. Заметила, что на тумбочке горят две свечи. Хотела было встать, но прежде чем успела это сделать, дверь распахнулась, и на пороге появился Майкл. В руке он держал чашку, из которой струился пар. Было странно видеть психолога в пижамных штанах и простой серой футболке, но еще необычнее знать, что я нахожусь здесь, в его постели, лежу на его простыне после непредвиденного шока, который случился со мной.

Но Майкл так помог мне, просто обняв на крыльце.

– Привет! – сказал он, вошел в комнату и присел на край кровати. – Я приготовил тебе горячий чай с медом и лимоном, у тебя, наверное, горло разболелось и пересохло.

Я кивнула, присела на постели, откинула одеяло, взяла чашку и поднесла к губам. Я была растеряна и не знала, что сказать или сделать. Пошевелила ногами, посмотрела на себя и обнаружила, что на мне уже не вечернее платье, а безразмерная белая хлопковая футболка.

Майкл тоже как-то замялся. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: он еще более напряжен, чем я. Я опустила голову, устремив взгляд на пар, поднимавшийся из чашки, и тихо заплакала.

Майкл бережно вытер мне слезы кончиком пальца.

– Он не заслуживает ни единой твоей слезинки, Ноа.

Разумеется, он абсолютно прав, но я плакала не обо мне и не о нем: я горевала о нас обоих, о Нике и Ноа… ведь нас больше не будет? Я ведь не смогу простить его… правда?

Я услышала шум дождя за окном. Похоже, начался настоящий ливень… Последний раз я стала свидетелем такой непогоды в Торонто, еще до того, как вся моя жизнь перевернулась вверх дном и я влюбилась в Николаса.

– Полагаю, это все равно случилось бы… – прошептала я, скорее для себя, чем для Майкла.

Он сразу встрепенулся.

– Что, прости? – резко спросил он, и я невольно вздрогнула.

– Со мной такое не в первый раз. Кажется, я не могу заставить мужчин любить меня… Ни мой отец, ни первый бойфренд, Дэн, не любили меня. Парень обманул меня и ушел к моей лучшей подруге, а теперь история повторяется… Не поэтому ли я убегала от всего, пытаясь не зацикливаться на проблемах Ника? В глубине души я знала, что это закончится, и хотела защитить себя от боли…

Неожиданно Майкл выхватил из моих рук чашку, поставил на тумбочку и стремительно (причем я даже моргнуть глазом не успела) поцеловал в губы, да так крепко, что пригвоздил к постели.

Я моргала, совершенно озадаченная. Майкл выпрямился и посмотрел на меня с яростью, неистовством и еще с каким-то чувством.

– Ты дура, если думаешь, что не заслуживаешь быть любимой, дура, если считаешь, что виновата во всех бедах, которые случились с тобой в жизни! – Майкл наклонился, погладил меня по волосам. – Значит, я плохо работал с тобой, Ноа…

Я оцепенела, а он снова принялся меня целовать. Я настолько растерялась, что даже не сопротивлялась. Разум, казалось, отключился от тела, собственно, чего я и хотела с тех пор, как села в такси. Внезапно Майкл начал ласкать меня, и я рефлекторно стала отвечать на ласки.

Его прикосновения были другими, чем у Ника, равно как и поцелуи, не могу сказать, нравилось мне это или нет, ведь по сути меня здесь как будто и не было, я вообще ничего не понимала.

Сердце и разум словно лежали на полу, под кроватью, в темноте, ожидая, когда кто-то придет сюда с фонарем и вытащит их хозяйку из глубокого колодца.

Я проснулась перед рассветом. Мозг вернулся на свое место, понемногу начал работать, и осознание того, что я наделала, захлестнуло меня. Меня будто ударили кулаком прямо в солнечное сплетение, причем настолько сильно и прицельно, что я с трудом сползла с кровати. Я добралась до ванной, где меня вырвало.

Я чувствовала себя по-настоящему больной, словно внутри поселился вирус, поедающий остатки моей жизни, которые еще теплились во мне. Осмотрела свое тело: на мне была белая футболка, но нижнее белье исчезло.

То, что произошло, начало восстанавливаться в памяти, и я не могла ничего сделать, чтобы все это забыть.

Его руки, рот, чужое обнаженное тело рядом с моим…

«Боже мой!»

Меня снова вырвало. Я стояла на коленях перед унитазом. Несколько минут казались вечностью. Потом я прислонилась щекой к краю раковины и заплакала. Я даже не знала, сколько слез пролила за последние несколько часов, не понимала, почему они никак не иссякнут. У меня появилось непреодолимое желание сжечь футболку, принять душ из кипятка и протереть все тело самой грубой губкой, которую я смогу найти… Я жаждала очистить себя изнутри и снаружи, а затем свернуться в постели и ждать, когда ко мне вернутся силы.

Я возвратилась в комнату и начала бесшумно собирать вещи. Я вела себя как запрограммированный робот. Не хотела надевать вечернее платье, но и полуголой выходить на улицу, конечно, не следовало. Наконец я заметила на стуле толстовку Майкла. Я бы сожгла дурацкий наряд для юбилея и толстовку тоже… Бросила бы в огонь все, что было на мне сегодня ночью, спалив воспоминания и все, к чему прикасался Майкл. Почему Бог позволил ему дотронуться до меня и сделать даже больше?

Когда я включила мобильник, чтобы вызвать такси, на экране появилось несколько уведомлений о пропущенных вызовах. Большинство – от Николаса, он звонил мне каждые пять минут в течение последних шести часов…

Дженна и мама тоже звонили много раз.

Я прищурилась и решила затаиться. Вызвала такси и выскользнула из квартиры.

Шел сильный дождь, вскоре я промокла, но, поскольку чувствовала себя грязной, подумала, что вода очистит меня, и мне стало немного лучше. На несколько минут я попыталась забыть обо всем и сосредоточиться на каплях воды, падающих на лицо.

Сигнал клаксона такси вывел меня из транса, и я поспешила забраться на заднее сиденье. Если бы все зависело от меня, села бы в самолет прямо сейчас и улетела в Канаду. Как бы я хотела там очутиться: ведь тогда я не увижу бывших подружек Ника и, возможно, приглушу воспоминания, но для этой цели нужно было заехать в общежитие.

Я не торопилась – кампус находился не слишком далеко.

Увидев, кто меня ждет сидя на крыльце, я чуть не потеряла сознание.

Нет… Я не верила своим глазам… черт, надо поскорее убраться отсюда.

Но Николас уже вскочил и бросился к машине. Прежде чем я успела сказать таксисту, чтобы он развернулся и уезжал, Ник открыл дверцу и вытащил меня из салона.

– Ноа, пожалуйста, я всю ночь искал тебя! Чуть с ума не сошел! Думал, с тобой что-то случилось… – выпалил он.

Я была опустошена, и на мгновение у меня потемнело перед глазами. Едва не бросилась к нему в объятия, умоляя увезти куда угодно, только чтобы больше не чувствовать отвращение, боль и ужас. Но я сдержалась. Я не могла забыть того, что случилось ночью: воспоминания вернулись с новой силой и опять ударили, на этот раз более интенсивно.

У меня помутилось сознание. Я словно перенеслась в комнату Майкла, и все, что там произошло, казалось, повторилось заново.

Меня стало трясти. Я потеряла равновесие, но Николас успел поймать меня в последнюю секунду. Мы стояли возле кампуса. Николас взял мое лицо в ладони, чтобы я посмотрела ему в глаза.

– Послушай меня, Ноа, пожалуйста, ты должна меня выслушать.

Он был в отчаянии… Теперь дождь чуть стих, но мы уже успели замерзнуть и вымокнуть до нитки.

– Ноа, это просто глупое недоразумение, я искал тебя повсюду, знал, о чем ты думаешь, и умирал… Неужели ты считаешь, что я обманул тебя… – продолжал он, обняв меня.

Я моргнула несколько раз, не понимая, о чем он говорит.

– Я урод, Ноа. Я идиот, оставил тебя наедине с родителями, и ты можешь ненавидеть меня, потому что я целовался с Софией, но…

Его слова проникли в мое сознание, и мне захотелось вырваться из его хватки. Ник сам признался, что это правда, он целовал Софию. Переспал со стажеркой.

– Отпусти меня! – закричала я, но это только заставило его крепче сжать меня в объятиях.

– Черт возьми, Ноа, я бы никогда не изменил тебе!

Он сильно встряхнул меня, я сосредоточилась и окончательно разозлилась.

– Это был глупый поцелуй, он вообще ничего не значит. Я рассердился на тебя, Ноа, и обиделся как ребенок. Я воспользовался твоей ревностью к Софии, чтобы отомстить. Я полный придурок, но, послушай, на самом деле я не хочу тебе мстить. Я перестал быть тем Николасом, каким был много лет назад. Ты помогла мне оставить позади все самое худшее, и, клянусь богом, я никогда не позволю Николасу из прошлого появиться снова… а то, что случилось на вечеринке… это была самая омерзительная ошибка, которую я когда-либо совершал. И знаешь почему? Когда я поцеловал другую женщину, понял, что я могу тебя потерять! Я чертовски сильно влюблен в тебя! Я никогда не смогу поцеловать кого-то и чувствовать то же самое, что ощущаю, когда просто прикасаюсь к тебе. Если тебя нет рядом, я погибаю, кажется, что у меня даже нет души…

Мозг начал анализировать то, что он говорил, а боль постепенно вытеснил страх, смешанный с чувством вины.

– Ты не спал с ней? – хрипло спросила я.

Николас откинул голову назад и тряхнул мокрыми волосами.

– Ненавижу, когда ты спрашиваешь меня об этом, но буду откровенен. Ноа, все произошло настолько быстро и оказалось так запутано, что я должен тебе кое-что объяснить. Попробуй понять меня… – Ник умолк на пару секунд и пристально посмотрел на меня, словно желая подчеркнуть искренность своих слов. – Я никогда, настаиваю, никогда не изменял тебе ни с кем, мне даже не приходило в голову сделать это, и такого не случится со мной в будущем, Ноа.

Я почувствовала огромное облегчение, которое будто бальзам исцеляло мой израненный разум и разбитое сердце.

– Но… Брайар сказала мне… – начала я.

– Ноа, я вел себя с Брайар как дерьмо… мне следовало признаться тебе раньше, прости! Нам тогда было ужасно плохо, мы очутились на краю пропасти, и я не хотел усугублять ситуацию, выкладывая тебе, что она забеременела, когда мы были совсем глупыми. Тем более я боялся рассказать, что Уилл заставил ее сделать аборт во избежание скандала. Я испугался, что ты не поймешь. Все произошло стремительно, я не успел ничего осознать. Но расплачиваться пришлось Брайар…

Отец Николаса заставил ее сделать аборт? Брайар сказала, что на нее надавил Ник.

– Ты не спишь с ней?

Николас выругался и взглянул на меня в упор.

– Я не сплю ни с кем, кроме тебя, Ноа. Да, я еще не заслужил твоего доверия и понимаю это. Но мы справимся, вместе мы все преодолеем.

У меня закружилась голова… Брайар лукавила? Николас не изменял мне?

Я вновь почувствовала такое облегчение, что слезы покатились по лицу. Николас привлек меня к груди и нежно обнял.

Я обняла его в ответ. Моя ненависть улетучилась, меня переполняла любовь. Ник – любовь всей моей жизни. Вектор в мозгу сменился менее чем за секунду.

– Что нам делать, Ноа? – беспомощно спросил Ник и погладил мои влажные волосы и спину.

Я настолько замерзла и была так обескуражена, что, когда Ник спросил разрешения войти в апартаменты, просто кивнула, передав инициативу в его руки.

Когда мы вошли в апартаменты, я заметила, что ничего здесь не изменилось. Я запаниковала. В гостиной царил хаос. На столе красовались пустые бокалы вперемешку с косметикой, на диване валялась одежда, на полу была раскидана обувь… Комната выглядела так неряшливо, что я принялась навязчиво наводить порядок.

– Ноа, что с тобой?

– Мне нужно прибраться… надо все отмыть… я…

Ника взял меня за плечи и развернул к себе.

– Ноа, успокойся, хорошо? – сказал, внимательно глядя на меня.

Вдруг я почувствовала животный ужас. Испугалась, что сейчас Ник узнает о моем проступке, и почувствовала тошноту.

– Ты дрожишь, я тоже замерз. Давай примем горячий душ и заберемся в кровать, Рыжая? Можем отложить разговор до завтра…

Я замотала головой, чувство вины убивало и разрывало на части. Мне безумно хотелось снять одежду и смыть с себя всю грязь, но я не могла этого сделать перед Николасом. Теперь я не могла даже смотреть ему в глаза.

Он признался, что ни с кем не изменял. Ему это никогда не приходило в голову. Он поцеловал Софию и ни с кем не спал, да и что такое поцелуй по сравнению с тем, что сделала я? Ничто.

– Николас, я…

Николас обеспокоенно посмотрел на меня, и я поняла: он что-то заподозрил, осознав мое плачевное состояние.

– Где ты была, Ноа? – Похоже, Ник ни в чем меня не упрекал, просто с любопытством наблюдал за мной. – Дженна звонила тебе, как и я, кстати, я даже говорил с твоим другом из университета… где ты была?

Я покачала головой и на миг зажмурилась, словно это могло спасти меня от новой катастрофы.

– Я… ну… – залепетала я с запинкой.

Николас молчал. Прежде чем он успел сделать собственные выводы, мой телефон зазвонил той нелепой мелодией, которая только усилила и без того невероятно сюрреалистичную ситуацию.

Николас выхватил у меня из рук сумочку и вытащил телефон, чтобы проверить, от кого поступил вызов.

– Почему он тебе звонит? – Голос Ника прозвучал так холодно, что я поежилась.

Боже мой! Мне стало так плохо, что я испугалась пуще прежнего и бессознательно попятилась.

– Почему он звонит тебе, Ноа?

– Николас, я…

И одного взгляда хватило: он понял, что произошло.

– Скажи мне, что то, о чем я думаю, неправда, – выдавил Николас с горечью.

Я ничего не ответила. Я отдала бы что угодно, лишь бы исчезнуть отсюда, из этой квартиры, из этого мира… и просто перестать существовать.

– Пожалуйста, Ноа! Скажи, что на тебе не его одежда! Скажи, что это мои дурацкие фантазии… Прошу, Ноа! – закричал Ник и схватил меня за руки.

Его прикосновение вывело меня из ступора, однако я не шевелилась. Я лишь стояла, глядя на него, а слезы катились по моим щеками и падали на пол. Как бы я хотела провалиться сквозь землю! Вот где я должна находиться в этот момент, вот к чему меня привели собственные демоны, недоверие и вереница проблем.

– Прости, – прошептала я извинение, даже не зная, услышал ли он меня.

Но он услышал, поскольку в то же мгновение отпустил меня, будто я обожгла его и он больше не мог дотронуться до меня…

– Нет… нет, ты лжешь, – забормотал Ник и принялся расхаживать по комнате, обхватив голову руками и яростно зарывшись пальцами в темные волосы.

Я смотрела на него. Он повернулся ко мне и потянулся, чтобы взять за подбородок.

– Пожалуйста, пожалуйста, Ноа, не наказывай меня. Я уже просил у тебя прощения, не играй с моим здравомыслием, скажи, что это ложь, Рыжая… пожалуйста! – Голос Николаса сорвался на последнем слове, и я догадалась: между нами все кончено.

Если раньше я думала, что моей боли достаточно, чтобы сердце перестало биться, то теперь, поглядев на сломленного из-за меня Ника, поняла одно: может быть еще хуже.

Хотя и больно разбивать собственное сердце, бесконечно больнее разбить сердце человека, которого любишь всей душой.

– Николас… Я дура… я думала… думала… Прости, Ник, прости, – сказала я, захлебываясь от слез, и попыталась заключить его лицо в свои ладони.

Но он не дал мне этого сделать… Ник отстранился и напрягся, схватил меня за запястья и не дал коснуться себя. Впился в меня глазами.

– Ты спала с ним? – с обидой спросил он, и я даже была благодарна слезам за то, что они не дали мне увидеть Николаса. – Отвечай, черт возьми!

Слова Ника как ножи вонзились в живот. Я была противна самой себе… настолько, что была уверена: сейчас меня вырвет прямо на ковер. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой грязной…

Николас все понял. Он осознал, что я не была прежней – и больше не буду.

Не говоря ни слова, он развернулся и направился к входной двери.

Я стояла неподвижно несколько секунд, глядя на пустую комнату, и короткого промежутка времени оказалось достаточно. Я в ужасе подумала, что не могу потерять его и не могу позволить всему этому закончиться, ведь Майкл был огромной ошибкой, но Николас простит меня… он ведь любит меня, а я – его.

Я была вынуждена признать, что все, чему я поверила, оказалось ложью. Николас по-настоящему любит меня… мне следовало объяснить ему, что я сглупила, но вместе мы, как он и сказал, сможем все преодолеть. Несомненно, что мне предстояла самая тяжелая битва в жизни, но я отчаянно хотела ее выиграть, должна была выиграть.

Я выбежала из апартаментов и спустилась по лестнице так быстро, как только могла.

Выскочив из кампуса, увидела удаляющегося Ника и выкрикнула его имя. Он сразу же остановился и оглянулся. Я подбежала к нему, но замерла в метре от него.

Этот Николас был не тем Николасом, которого я знала: он был разбит.

Я разрушила его жизнь, и осознание этого добило меня окончательно.

Холодный дождь обрушивался на нас, почти замораживая, но это было неважно: ничто уже не имело значения. Я знала, что сейчас все изменится и мой мир вот-вот рухнет.

– Нет пути назад, не могу даже смотреть тебе в глаза…

По его лицу катились слезы.

Как я могла с ним так поступить? Его слова вонзались в душу как ножи, разрывающие изнутри.

– Даже не представляю, что сказать, – выпалила я, пытаясь сдержать панику, грозившую поглотить меня.

Он не может меня бросить… Он этого не сделает, правда?

И вдруг он пристально посмотрел мне в глаза – взглядом, полным ненависти и презрения… я никогда не думала, что он может так на меня смотреть.

– Все кончено, – прошептал он срывающимся, но твердым голосом.

Когда он умолк, мой мир погрузился в глубокую тьму, мрачную и одинокую… застенки, предназначенные лишь для меня одной. Но я заслужила это, на сей раз действительно заслужила.