Эпилог

Две недели спустя

Шум подъезжающих машин и сильный едкий запах, присущий любой больнице, вызвал у меня тревогу. Я находилась в приемном покое. Мне никогда не нравились медицинские учреждения, и если бы я могла решать, точно отправилась бы куда подальше.

Я села на стул и обхватила колени руками. В последние дни я полюбила эту позу. А когда ложилась в постель, то забиралась под одеяло, закрывала глаза и отправляла разум блуждать по местам, куда бы хотела отправиться и больше никогда не возвращаться. Я до сих пор слышала в голове голоса. Мать требовала от меня ответов, которые я не была готова дать. А Уильям в ярости сообщал, что его сына арестовали за нападение.

Помню, как прибыла на место происшествия. Понадобятся годы, чтобы образ Николаса исчез из моего сознания. Скорая помощь увезла Майкла. Он был весь в синяках. Ник сломал парню два ребра.

Полицейские усадили Николаса в патрульную машину, кровь стекала по его костяшкам пальцев и разбитой губе. Майкл защищался, но этого было явно недостаточно, чтобы противостоять совершенно разъяренному и отчаявшемуся Лейстеру-младшему. Подтолкнула его к этому я, вот моя новая вина.

Дженна и Лион примчались следом за мной. При виде друзей у меня подкосились ноги. Ребята помогли мне: лучшая подруга проводила меня до апартаментов и осталась рядом со мной почти на сутки, ухаживая и ни о чем не расспрашивая. Лион тем временем отправился в участок и позвонил Уильяму.

Еще помню, как Дженна обнимала меня, а я сидела на постели и вытирала слезы. После этого я больше не плакала, поскольку была разбита окончательно: ничто, даже слезы, не могло унять мою боль.

И вот теперь я навещаю человека, который обещал мне помогать, но из-за которого я оказалась полностью сломлена.

Я глубоко вздохнула. Мобильник зазвонил, вибрируя на пластиковом стуле, куда я его положила.

Уилл.

– Его отпустили, Ноа, – объявил отчим, и я вскочила на ноги. – Мне пришлось задействовать все связи, но, похоже, дело сдвинулось с мертвой точки из-за того, что О’Нил снял обвинения… Полагаю, именно тебе удалось убедить его.

Я почувствовала огромное облегчение.

– Он освободился? – спросила я, не в силах поверить.

Уильям промолчал, и я представила его измученное и усталое лицо, тем не менее ему наверняка стало легче: ведь сын не попал в тюрьму из-за падчерицы.

– Да, и очень скоро приедет домой.

Я кивнула, поднося руку ко рту, и плюхнулась на стул. Уилл дал отбой, и мои глаза сфокусировались на противоположной стене.

Я бы никогда не простила себе, если бы Николас угодил в тюрьму из-за меня. Я бы не вынесла такого непосильного груза на своих плечах.

Дженна появилась из ниоткуда. На ее локте висел бумажный пакет, в руках она держала два стаканчика кофе.

– Тебе надо взбодриться и поесть, Ноа. Я не намерена мириться с твоими отказами, слышишь? Ты съешь все немедленно.

Я машинально взяла кофе и сделала небольшой глоток. Горячий напиток не мог меня согреть. Теперь мне всегда было холодно, я замерзла внутри и снаружи: неважно, сколькими одеялами я накроюсь, все равно чего-то не хватало… не хватало самого главного.

– Ник освободился, – прошептала я.

Дженна вытаращила глаза и глубоко вздохнула, как и я минуту назад.

– Черт… слава богу!

Я кивнула и отвела взгляд от подруги.

– Ноа… – начала Дженна ободряющим тоном, но я не хотела ее слушать, не желала, чтобы кто-то говорил со мной и пытался утешить, сейчас я мечтала погрузиться в страдания и изолироваться от окружающих. – Все будет хорошо! Майкл в порядке, он потихоньку выздоравливает, теперь и Ник на свободе. У парня больше не будет проблем, пожалуйста, порадуйся этому хоть чуть-чуть, – продолжала подруга, жестикулируя.

Я посмотрела на нее. На безымянном пальце Дженны сверкнуло серебряное кольцо с крошечным белым бриллиантом. Очередной повод чувствовать себя виноватой. Ведь в ту ночь, когда все покатилось к чертям, Лион попросил руки Дженны… но влюбленной парочке пришлось бросить все, чтобы помочь мне спастись от самой себя.

В тот момент я была практически в отключке, однако сразу заметила блеск в глазах Дженны, когда она смотрела на Лиона или украдкой поглядывала на кольцо. Я искренне радовалась за нее, но ее счастье разжигало душераздирающую боль в сердце.

У меня никогда не было помолвки, и вряд ли когда-либо случится. Теперь-то я поняла, что потеряла, и осознала, какой дурой была. Страх, что мне причинят боль, не позволил мне любить по-настоящему.

Зато Ник безумно меня любил, а я отталкивала его снова и снова… и тащила за собой во тьму, в которую сейчас погрузилась навсегда.

Я привыкла к боли, именно ее я всегда боялась и пыталась всячески избежать. Даже мысли о боли были невыносимы. Но сейчас мне стало гораздо хуже.

Дни и ночи, когда Ник говорил, что любит меня, моменты, когда мы ругались из-за глупостей, украденные поцелуи, ласки, страсть, которую он испытывал только ко мне… Все закончилось – и превратилось для него в личный кошмар.

Дженна вывела меня из приемного покоя и отвезла в кампус.

После вечерники я уже не видела Брайар. Она исчезла, забрав вещи. «Так лучше», – решила я. Брайар являлась частью прошлого Ника, о которой мне не стоило даже знать, поскольку их роман не имел ко мне никакого отношения.

Несомненно, что прошлое должно оставаться в прошлом, – если мы позволим ему вернуться, оно способно поглотить наше настоящее.

Я сняла туфли, пока Дженна возилась с посудой, настаивая, чтобы я перекусила. Я не могла есть, душевный груз был настолько тяжелым, что у меня напрочь пропал аппетит. Залезла в кровать и, положив голову на подушку, почувствовала, как шуршит скомканная бумага. Взяла письмо и с уколом боли в груди поняла, что это то самое, старое послание от Ника.

Дрожащими пальцами развернула его и начала читать.

Я дам тебе столько времени, сколько нужно. Наверное, именно это я должен сделать, чтобы ты все же поняла – я люблю тебя и только тебя, Рыжая. Не представляю, что еще предпринять, чтобы ты поверила мне, но не сомневайся: я хочу заботиться о тебе и всегда защищать. Я никуда не уеду, Ноа, моя жизнь и будущее – рядом с тобой, мое счастье зависит исключительно от тебя.

Перестань бояться: я всегда буду твоим светом во тьме, любовь моя.

Я зажмурилась.

«Я никуда не уеду…»

«…моя жизнь и будущее – рядом с тобой…»

«…мое счастье зависит исключительно от тебя».

Поднесла письмо к сердцу и крепко прижала.

«…я всегда буду твоим светом во тьме…»

Обняла себя за плечи, зная, что эти слова больше ничего не значат. Николас ясно дал понять, что не хочет меня видеть, он не захотел видеться в участке, не отвечал на мои звонки.

Для него я больше не существовала.