Часть 3

Вчера к Марианне он не пошёл. Переночевал у друга, потому что знал одно: если появится у Мари на пороге, это будет обозначать, что он окончательно сделал свой выбор.

Какое-то время, когда Аня выставила его вон, Кирилл чувствовал себя обиженным великовозрастным ребёнком. Это было неправильно, и Кир это понимал, но ничего не мог с собою поделать. У них с женой всё было прекрасно, но лишь до момента, когда беременность не стала Ане настолько в тягость, что её уже не хватало ни на что. Не говоря уже про секс, отсутствие которого Михайлов воспринимал очень остро.

Были и разговоры, точнее, его намёки. Были и попытки удовлетворяться без жены, в гордом одиночестве, однако совсем скоро у Кирилла, как у собаки Павлова, на подобное осталась лишь одна реакция – словно его регулярно били током. А так и до импотенции было недалеко.

Встречу с Марианной у общих знакомых Кир воспринял как знак свыше. Первое время ещё совесть не позволяла окунуться в любовный угар, но когда тормоза сорвало, Михайлов, наконец, пришёл к тому, чего так долго желал. Тогда уже и мыслишки появились: а правильно ли они с женой поступили, когда прошли через его измену, что тоже не появилась на ровном месте, а имела чёткие причины? Он думал об этом, а изнутри его снедали угрызения совести: как можно жалеть о сделанном, если результатом этого примирения стала их Алиска, в которой он души не чаял?

И вот сейчас он снова был изгнан Аней, на этот раз, видимо, навсегда. Конечно, он останется отцом их дочери, но о том, чтобы спасти их трещащий по всем швам брак, пожалуй, можно забыть.

Кир, немного пораздумав, всё же отправился к Мари, собираясь сказать ей, что с этих пор они будут жить вместе. Он хотел посмотреть на реакцию молодой любовницы на эту новость. Ведь одно дело встречаться в свободном режиме, а другое – быть бок о бок и вести совместный быт.

Когда вошёл в квартиру, открыв дверь своим ключом, первое, что увидел – грязный след от мужского ботинка в прихожей. В последний раз, когда он здесь был, возле входной двери было чисто, а оставить его сам Кир не мог. В том, что касалось чистоты, он был весьма педантичным.

Пока разувался, в голове зароились воспоминания о том, как они с Мари встретились у приятелей. Она тогда была в компании странного мужика, который был старше неё чуть ли не раза в три. Но на все вопросы о нём Марианна отвечала, что это просто друг. До сего момента в личное пространство любовницы Михайлов не лез. Но если они будут вместе не только делить постель, но и жизнь, такие вопросы придётся брать на контроль.

– О! Кирюша! – не скрывая удивления, воскликнула Мари, когда он вошёл в комнату без стука.

Раз уж велика вероятность того, что они будут теперь жить на одной площади, пусть привыкает.

– Маш… я же просил не дымить здесь кальяном… – проговорил он, глядя на то, как Марианна встаёт с дивана, на котором сидела, курила ароматный табак и что-то смотрела в ноутбуке.

– А я – просила не называть меня Машей, – парировала она.

Быстро убрала всё, отнесла на кухню раскалённые угли и вернулась.

Когда он снимал для Марианны эту квартиру, особенным условием со стороны арендодателей было отсутствие курящих людей в помещении. И Кирилл клялся и божился им, что ни шумных вечеринок, ни каких-либо нарушений договора по части «дымовых завес» здесь не будет.

– Он не остаётся в виде запаха, – заверила его Мари, подходя и начиная ластиться к нему, как кошечка.

Михайлов, прижав её к себе одной рукой, всё равно строго проговорил:

– И тем не менее, я не разрешаю здесь дымить…

– Но они приедут проверять квартиру совсем нескоро! – запротестовала Мари.

– Я не разрешаю. Я! Услышь меня, пожалуйста.

Возможно, сказано это было довольно строго, но Марианне, на удивление, это понравилось. Нравилось и Киру, особенно когда Мари об него потёрлась. Однако, возбуждение, которое любовница вызвала, исчезло, стоило только ей сказать:

– Слушаюсь, папочка.

Михайлов поморщился и, высвободившись из объятий Марианны, отошёл к дивану. Устроился на нём, мельком взглянул на экран ноутбука. Опять какие-то аниме или как там это называется…

– Не нужно так ко мне обращаться, ты же знаешь, – сказал Кир и прежде, чем Мари бы ответила, добавил: – Как ты посмотришь на то, чтобы мы съехались? Я уйду от жены и перееду сюда. Придётся тебе, конечно, потесниться… но вроде ты была не против, чтобы я оставался здесь ночевать. А я предлагаю не только ночёвки, но и совместную жизнь.

Он растянул губы в улыбке, но она очень быстро померкла, когда Кирилл увидел по реакции Марианны: она совсем не рада тому, что услышала.

Даже показалось, что на лице Мари мелькнуло что-то вроде испуга. Интересно даже стало, чего она опасалась? Совместного быта, или того, что её свободная жизнь завершится? Но ведь Марианна должна была понимать, когда они вместе искали эту квартиру и она настаивала на том, что апартаменты должны быть недешёвыми, – в бирюльки он играть не будет и рано или поздно сделает свой выбор. Тем более, что жена обо всём узнала довольно быстро, чему сейчас, по факту, он был только рад.

– Что там за грязь от мужского ботинка в прихожей? – прежде, чем Мари бы ответила, спросил Кир приглушённо.

Она облизнула пересохшие губы и, подойдя к нему, опустилась на пол, обняв его ноги и прижавшись к ним щекой.

– Папочка ревнует, – промурлыкала Марианна.

Кирилл сцепил челюсти.

– Не смей меня так называть! – рявкнул он. – Что там за след? – поинтересовался, ощутимо потянув за волосы на затылке Мари, чтобы она повернула лицо к нему.

– Ай! – возмутилась она, но всё же посмотрела на Михайлова.

В глазах Мари расползлась чернота. Что было причиной этому? Кирилл не знал. Но казалось, что во взгляде и страсть, и испуг, и возбуждение сразу. Этот коктейль сводил с ума и одновременно сбивал с толку.

– У меня был сантехник. В ванной труба текла. Я не стала тебя отвлекать, – чуть обиженно проговорила Марианна. – А курить я больше не буду.

Она намеренно не отвечала ему на главный вопрос, но Кир терпеливо ждал, не отпуская любовницу.

– И конечно, я буду счастлива, если ты переедешь, – наконец, растянув губы в улыбке, которую можно было смело помещать на обложку журнала, ответила она.

Кир потянул Марианну наверх, взяв за плечи. Усадил к себе на колени и кивнул.

– Ты ведь зачем-то поведала моей жене о том, что мы с тобой скоро поженимся, – сказал он скорее для того, чтобы почувствовать реакцию Марианны на свои слова, чем имея в виду что-то конкретное.

Он тут же ощутил, как Мари застыла, но причин для этого осознать тоже не мог. То ли её сказанное напрягало, то ли, наоборот, она замерла, чтобы не спугнуть того, чего так долго ждала.

– Она сама ко мне пришла и напросилась, – ответила Марианна после небольшой паузы.

Кирилл чуть отстранил её от себя и взглянул в красивое молоденькое личико. Невольно пришло сравнение с женой, которая, хоть и не выглядела на тридцать, но порядком себя запустила из-за тяжелой беременности, родов и послеродового периода. А что было бы с Мари, если бы и на её долю выпали такие испытания? Она ведь была довольно трепетной и даже капризной в том, что касалось её тела. В сексе хоть порой и выдавала то, от чего сносило крышу, но частенько не позволяла каких-то вещей, которых хотелось Киру.

– Но ведь говорила ты об этом не просто так, – растянул он губы в улыбке. – Пошла бы за меня замуж? Не сейчас, конечно, – добавил поспешно, когда снова увидел, что Мари напряглась. – Сначала разведусь. С Алиской всё уладить надо. Потом уже можно и о новой семейной жизни подумать.

Говоря это, Михайлов видел, что сказанное не вызывает у Марианны того отклика, на какой он рассчитывал. Но ведь ради неё он уходит от жены. Она ведь должна это понимать…

– Кирюш… давай всё это оставим на потом, – потянувшись к его губам, проговорила Мари. – Я ведь не на помойке себя нашла, чтобы вот так предложения получать, – добавила она, и Кир удивился.

Так вот что означала её реакция! А вовсе не то, что он уже успел себе придумать.

– Конечно, нет, – ответил он с хриплым смешком и, притянув Марианну к себе, жарко её поцеловал.

Она права – всё остальное подождёт.

***

Выбросить вещи Кирилла рука не поднялась, хотя и следовало сделать это тотчас, как муж ушёл. Быстро собрав рубашки, трусы и прочие носки, я сложила их в пакет и поставила в сторонке. Михайлов же непременно вернётся, у него здесь и помимо одежды много личного добра, так что пусть всё забирает скопом. И к Алиске он наверняка станет приезжать, ведь не исчезнет же из жизни дочери просто потому, что его выставили вон, отправив к вертихвостке?

В этих мыслях я проводила следующий день, параллельно переписываясь с Леркой, которая очень меня поддерживала. Один только её трёп, переходящий в такие возмущения, от которых бы даже у самых отъявленных матершинников завяли бы уши, чего стоил! Я похихикивала едва ли не над каждым её голосовым и, отвечая ей, ощущала, что мне будто бы становится легче.

Звонок в дверь вечером следующего дня прозвучал неожиданно. Я инстинктивно посмотрела на часы, но время, которое показывали стрелки, ни о чём мне не сказало. Взяв Алиску удобнее – она как раз уснула у меня на руках – я пошла открывать. И как только сделала это, поняла, что стоящие на пороге мама и свекровь прибыли по тому делу, которое про себя я уже окрестила «вторая измена».

– Ах ты, моя кропотулечка спит! – тут же засюсюкала шёпотом мама.

Забрала у меня Алиску, когда вымыла руки, оставив свекрови необходимость ответить мне на мои многочисленные вопросительные взгляды. С матерью Кирилла отношения у меня были прекрасными. Она ни во что никогда не лезла, заявила, что бабкой будет отвратительной, но от помощи в этом вопросе не откажется, что полностью удовлетворило обе стороны в лице меня и Светланы Петровны. За два месяца, прошедших с момента рождения Алисы, свекровь была у нас лишь единожды, так что сегодня отряд из мам явился ко мне с весьма конкретной целью.

И точно, стоило только нам со Светланой Петровной присесть на кухне, где я быстро налила нам чаю, пока мама укладывала Алису в кроватку, как свекровь сразу приступила к делу:

– Кирилл сказал мне, что уходит от тебя к своей молоденькой сопле. Почему ты сама мне об этом не сказала, Аня? Ты же знаешь, что я терпеть не могу эту Марианну!

Я так и застыла от новостей. В словах Светланы Петровны «прекрасным» было всё без исключения.

– Кирилл сказал, что от меня уходит? Серьёзно? – переспросила я.

Свекровь закивала. Она не врала, не приукрашала события, Михайлов действительно сообщил ей, что уходит из семьи.

– Скажите, а будь на месте Марианны другая, вы бы восприняли эту информацию в более позитивном ключе? – уточнила у Светланы Петровны, когда мама тихонько вернулась от Алиски и присела за стол.

Обе родительницы воззрились на меня так, как будто я была маленьким ребёнком, оскорбившим одной неосторожной фразой весь взрослый мир.

– Анечка, ты говоришь ерунду, – поджала губы свекровь.

– Света совсем не то имела в виду! – вступилась за сватью мама, которая наверняка слышала первую фразу свекрови. – Мы просто надеялись, что станем тебе опорой… и что ты не будешь скрывать от нас ваш разлад с Кириллом и сама всё расскажешь.

Я сложила руки на груди и посмотрела на маму и Светлану Петровну. Обе глазели в ответ выжидательно и как-то так по-доброму, но в то же время воинственно, готовые меня защищать. Я не удержалась от усталой улыбки, когда осознала, что они обе в любом случае на моей стороне.

– Кирилл от меня не уходит. Это я не смогу с ним больше жить после того, что он снова сошёлся с Мари. Я была у неё. Она заверяет, что Кир любит её и уже сделал ей предложение.

Проигнорировав синхронный вздох, что сорвался с губ обеих – и мамы, и Светланы Петровны, – я продолжила с невозмутимым видом, придерживаться которого было трудно, но я хотела, чтобы отныне по моему лицу не было видно, насколько болезненные ощущения живут у меня внутри.

– Так вот, Светлана Петровна, я понимаю, что Марианна – не предел ваших мечтаний в качестве невестки, но, похоже, раз Кирилл настолько серьёзно настроен, что сообщил вам о новых отношениях, мы уже ничего не можем с этим поделать.

Я развела руками, хотя сейчас хотелось лишь обнять себя, чтобы только та огромная дыра, что расползалась и расползалась по нутру по старому «шву», не стала фатальной. Она ведь может просто поглотить меня, и вместо Ани останется пустая оболочка. А я не имею права этого допускать ради дочери.

– Ну, это мы ещё посмотрим, можем мы что-то поделать, или нет! – уверенно заявила свекровь. – Я одно хочу у тебя узнать: когда Кирилл приползёт к тебе обратно, – а это неизбежно случится – ты ведь уже не примешь его?

Она даже договорить не успела, когда я замотала головой со всеми силами, на какие сейчас была способна.

– Нет. И даже не стану об этом размышлять, потому что уже приняла решение. Я не мазохистка, чтобы раз за разом проходить через это всё. Они могут разойтись, потом сойтись, могут вообще отыскать себе кого-то другого, – говорила я о Кирилле и Марианне, – это ни меня, ни тем более Алиски уже не касается и касаться не должно.

Светлана Петровна и мама переглянулись. По их молчаливому обмену взглядами я поняла: они что-то обсуждали по дороге сюда. И это «что-то» зависело от моего ответа: приму ли я обратно мужа, который «от меня уходит», или нет.

– Хорошо, Анечка… Я тебя поняла, – задумчиво проговорила свекровь. – И уже сказала Кириллу, что никакую другую женщину, кроме законной жены я не приму никогда!

Она треснула ладонью по столу. В этой хрупкой седовласой женщине с короткой стрижкой под мальчишку, крылась удивительная сила. Даже жаль стало Марианну, если той грозит попасть под горячую руку Светланы Петровны.

– Извините, но это меня уже не касается, – ответила я, поднявшись из-за стола, чтобы налить свежего чаю всем. – Вы можете принимать или не принимать новых женщин своего сына, Светлана Петровна. И наши с вами отношения в любом случае не изменятся, а Алиска останется вашей внучкой навсегда.

Я захлопотала над чаепитием, прикусив губу и отвернувшись от родительниц, сидящих за столом, а когда услышала два слова, произнесённые едва слышно свекровью, захотелось взрыднуть. Тихо, но уверенно и как-то разочарованно, она сказала:

– Ой, дура-а-ак!

***

Кайфовать Марианне нравилось всегда, причём делать это она предпочитала во всех сферах жизни. Встреча с Кириллом там, в прошлом, где Мари была двадцатилетней девчонкой, ещё не набравшейся ума, многому её научила. Она нравилась мужчинам – и молоденьким пацанам, которые не вызывали у неё отклика, и тем, кто был постарше. Как Кирилл.

Такие увивались за ней постоянно, так что у Марианны отбоя от них не было, когда она рассталась с Кириллом из-за какой-то глупости. Просто они не сошлись во взглядах, как должна проистекать их будущая жизнь. Два года назад Михайлов собирался уйти от жены и искал в Марианне ту, кто снова станет носить этот статус. А Мари была совершенно не готова к семейной жизни, о чём ему и сказала. В этот момент подоспела очухавшаяся Аня, которая приняла Кира обратно.

И что с нею стало за эти два года? Расплылась, обрюзгла… И хоть бы голову почаще мыла, что ли… Другое дело она, Мари… Которая сейчас, когда Михайлов стал зарабатывать в разы больше, была готова и дальше вкладывать в свою внешность. У неё была идеальная внешность, так что деньги, которые теперь получал Кир, вполне себе найдут применение. Шикарная квартира, вкусная еда, модные шмотки и оплата косметолога – что ещё нужно для счастливой жизни?

А все эти разговоры про семью и детей на данный момент удастся откладывать на потом. Даже хорошо, что Кирилл пока не развёлся с женой и не оформил всё, что связано с ребёнком. Вот пусть и занимается своими делами, а она будет заниматься своими.

Отложив ноутбук, когда в дверь позвонили, Марианна довольно улыбнулась. Как раз должны были доставить её любимые суши, и курьер в этот раз порадовал тем, что приехал довольно рано.

Она вышла в прихожую, открыла ему, но тут же разочарованно воскликнула, когда увидела на пороге ту, кого сейчас желала видеть в самую последнюю очередь.

Нехорошо улыбаясь, по ту сторону двери стояла вампирша, как её про себя называла Марианна.

Мать Кирилла собственной персоной, чтоб её черти в котёл утащили!

Не успела Мари захлопнуть дверь перед этой мордой, как Светлана Петровна юркнула в квартиру, оттесняя Марианну собой.

– Раз мой сын собирается переезжать сюда, я пришла посмотреть, как он тут устроится, – заявила мать Кирилла.

Во время их первого романа старая карга совала нос в отношения Мари и Кира регулярно. И напоминала ему о том, что у него вообще-то есть жена. Гораздо более подходящая ему, чем, как она выражалась, «сопля на палочке». Марианна в долгу не оставалась и сообщала в ответ, что у вампирши слишком длинный нос, который обязательно кто-нибудь со временем прищемит. В этом и состояло их «прекрасное» общение.

Конечно, заводя с Кириллом новые отношения, Мари и не сомневалась в том, что она вновь столкнётся с этой ужасной женщиной, но и не подозревала, что это случится настолько быстро.

– Спасибо, что предупредили, – фыркнула Марианна, следуя за вампиршей по пятам. – Поговорю с Киром и попрошу, чтобы он встречался с вами где угодно, но только не у нас дома.

Светлана Петровна прошествовала на кухню и, как будто только её здесь и ждали, плюхнулась на стул.

– У вас дома? Сын не говорил мне, что приобрёл новую квартиру, – насмешливо проговорила карга.

Мари подобрать какую-нибудь ёмкую и едкую фразу не успела. Вновь раздался звонок в дверь, и уж на этот раз это точно должен был быть курьер.

Чёртова вампирша! Испортила ей всё! А если засидится, то придётся отложить желанный обед на потом. Надо будет как-то извернуться и выставить её прочь.

– Не будешь открывать? – уточнила Светлана Петровна, глядя на Мари с интересом.

Как будто очень надеялась на то, что это прибыл любовник Марианны, и сейчас она будет поймана с поличным.

Вздохнув, Мари отправилась в прихожую. Забрала заказ, вернулась на кухню – не прятать же его по пути в ванной? Поставив суши на стол подальше от вампирши, устроилась напротив и сказала:

– Светлана Петровна, давайте сразу расставим все точки в разговоре, чтобы не терять время друг с другом, – проговорила Мари, глядя на мать Кирилла.

В глазах у той загорелось нечто вроде интереса. Марианна даже подумала, что старуха наверняка удивлена тем, куда свернула беседа. Или предполагала, что за эти два года Мари ни на йоту не повзрослела?

– Так не терпится пожрать за счёт моего сына? – хмыкнула вампирша.

Марианна сложила руки на груди.

– А за чей счёт, как вы выразились, мне ещё жрать? Мы с Кириллом спим, скоро будем жить вместе, а потом и вовсе поженимся. Так что он, как мужчина, станет меня содержать, и это нормально. Или у вас с его отцом было не так?

Челюсти вампирши сжались и она вдруг треснула кулаком по столу.

– Не смей даже близко упоминать этого святого человека своим поганым ртом! – рявкнула Светлана Петровна.

Марианна сделала себе мысленную пометочку на тему того, что папа Кирилла вызывает у вампирши бурную реакцию. Они с нею уже разошлись, видимо, не вынесла душа поэта жизни с этой старой клячей, но эмоции он у матери Кира вызывал до сих пор, да ещё какие! Что ж, это может пригодиться в будущем.

Вампирша перевела дух. Прикрыла глаза и – Мари могла в этом поклясться – досчитала про себя до десяти. Потом снова посмотрела на неё.

– Ты с Кириллом ради денег, я это понимаю, – проговорила она спокойным тоном, взяв себя в руки.

Светлана Петровна не спрашивала, она вещала об этом, как о какой-то данности. Марианна спорить не стала – всё равно переубедить каргу не удастся. Но превратилась в одно сплошное внимание.

– Сын не из тех, кто оставит дочь и жену в декрете без гроша. Следовательно, большие суммы будут уходить на их содержание.

Она взяла паузу, а Мари ответила ровным тоном:

– Мы это обсуждали. Какие алименты суд назначит, те Кирилл и будет платить. Но, насколько я помню, размер помощи там небольшой, – хмыкнула она.

– А я о другом. Костьми лягу, но сын будет давать Ане и Алисе больше, чем им полагается по закону!

Она снова взяла и треснула ладонью по столу. Что за дурацкие маргинальные замашки?

– Зачем вы мне это говорите? Чтобы сообщить, что имеете на Кирилла своё влияние? Так сегодня он вас слушается, а завтра – совсем другую женщину.

Марианна намеренно провоцировала и ей это ох как нравилось. А вид растерянности и злости на лице вампирши и вовсе вызывал едва ли не восторг.

– У меня есть накопления, которые я сберегла, когда Кирилл купил мне квартиру, – тихо проговорила Светлана Петровна.

Она произносила слова медленно, как будто бы прямо здесь и сейчас подбирала их, чтобы сделать Марианне предложение века.

– Я отдам их тебе взамен на свободу моего сына, – добавила карга после паузы. – Там много.

Мари не удержалась и вскинула брови. Она это сейчас серьёзно?

– Вы думаете, что Кирилл у меня в плену? – расхохоталась Марианна, не говоря «нет».

Надо будет обмозговать, как это обернуть в свою пользу.

– Вы не понимаете одного, Светлана Петровна, – продолжила она, желая как можно скорее избавиться от общества вампирши. – Со мной Кирилл свободен. И именно это ему и нравится больше всего в наших отношениях.

Насладиться в полной мере кислой миной клячи не дал сам Кир, пришедший с работы раньше положенного. Он зашёл в квартиру, а следом – на кухню. При этом принёс Марианне шикарный букет светло-кремовых маленьких розочек.

При виде этой роскоши Светлана Петровна поникла окончательно, а Мари решила её добить. Прежде, чем Кирилл потребовал бы у матери объяснений, что она здесь делает, Марианна объявила:

– Милый, а у нас в гостях твоя мама. Она пришла предложить мне денег за то, чтобы я от тебя отказалась и дала тебе свободу. Ты со мной насильно? Мне казалось… нет.

Кир так и замер, услышав эти слова. Он знал, что мама не в восторге от Мари и того, что он выбрал себе такую молоденькую девчонку, но чтобы опуститься до такого…

– Это правда? – просто процедил он, когда Марианна забрала букет и занялась тем, что стала искать вазу для роз.

Михайлов медленно, не отводя взгляда от лица матери, опустился за стол напротив неё. Ему вовсе не нужно было слышать ответа, он всё видел и так. Мама отвела взгляд и стала покусывать нижнюю губу. Правда, растерянности её хватило ненадолго. Посмотрев на него в упор, она заявила:

– Да, я это сделала. И даже уверена – не приди ты так не вовремя, эта соплюха бы согласилась на все мои условия!

Кир не сдержался. На мать он старался не кричать – всё же возраст. Да и плевать ему было на то, что она думает о Мари, чтобы срываться с цепи. Но то, что она так открыто говорила оскорбительные вещи, терпеть он не собирался.

– Не смей так выражаться! – рявкнул он, вскакивая из-за стола и нависая над матерью.

Светлана Петровна от неожиданности сжалась и теперь смотрела на сына со страхом. Застыла в паре метров от них и Марианна, что сейчас обернулась, так и держа букет в руках, и обозревала картину со смесью восторженного страха и удовлетворения.

– Мари – не соплюха или как ты там ещё её обзываешь! И я запрещаю тебе сюда приходить, особенно в моё отсутствие, и пытаться купить Марианну или что ты там ещё собралась делать!

Он вдруг сообразил, что это не просто дело рук матери. Наверняка в этом замешана ещё и Аня. Она ведь выведала адрес квартиры, которую он снимал… А матери он его не говорил.

– Откуда ты знаешь, где мы теперь живём? – процедил он, наблюдая за тем, как мать поднимается из-за стола.

В её глазах мелькнула искренняя обида, и Кириллу на мгновение стало неуютно от того, что он, кажется, перегнул палку. Но мама тоже хороша! И как ей в голову вообще пришло всё это? Нет, здесь точно не обошлось без Ани…

– Я привезла твои вещи, – ровным тоном ответила Светлана Петровна. – Они в машине. Я спросила у Анечки, может ли она дать адрес, раз ты мне его не сообщил. Она посомневалась, но дала. Мы собрали твои вещи, я их привезла.

Сказав всё это, мама направилась к выходу из квартиры, а Кирилла обуревали при этом странные чувства. С одной стороны, он был доволен тем, что ему не придётся проходить через унизительный сбор чемоданов, ведь часть вещей жена уже успела повалять в общедомовых местах. С другой, он испытал ещё и злость – вот так вот просто Аня отказывалась от него и их отношений, хотя он же сказал ей, что пока не разобрался в себе и кризисе, через который они проходили в данный момент.

– Я заберу шмотки и вернусь, – сообщил он Марианне.

Та кивнула и снова занялась цветами, а Кирилл отправился следом за матерью, чья сгорбленная фигура вызывала в нём ещё и чувство вины.

Вещи были собраны в чемодан для ручной клади и две объёмные сумки. Забирая их, Кир ощутил, как в сердце кольнуло. Их милая уютная квартирка, домашняя и понятная Аня, крошка-Алиса, которую он обожал – всё это теперь словно стало отрезанным, принадлежащим не его жизни, а прошлому.

Михайлов тут же отогнал от себя эти мысли. С Алиской он будет видеться так или иначе, а с Аней попытается сохранить хорошие отношения.

– Мам… – позвал он Светлану Петровну, когда та, молча закрыв багажник, собиралась сесть за руль. – Если будешь ещё к нам наведываться, не оскорбляй Мари. Я её выбрал, она – моя женщина, – сказал он.

На что получил весьма конкретный ответ:

– Я и не подозревала, что три с лишним десятка лет назад произвела на свет идиота.

С этими словами мама оказалась в машине и умчалась, газанув напоследок и оставив после себя облачко сизоватого дыма. Кирилл постоял немного, глядя ей вслед, после чего пошёл домой.