Часть 5

Мари тонко вскрикнула и отпрянула в угол постели, на которой стояла, оттопырив задницу, смотрящую прямиком в экран ноутбука. Надо ли говорить, что при этом она была абсолютно голой, а рядом, на светлых простынях, лежали взрослые игрушки?

Дёрнувшись к ноутбуку, она захлопнула крышку и, кажется, придя в себя, огрызнулась:

– Зарабатываю деньги, раз ты собрался всё тратить на ребёнка!

Ноги Кирилла подкосились. В голове шумело от того, что он увидел только что собственными глазами. Его Мари… его светлая девочка… удовлетворяла сама себя на камеру, а ей за это платили деньги? Как там это называлось? Донаты?

Пройдя вглубь комнаты, Михайлов потерянно опустился на первый попавшийся стул. Марианна уже пошарила в шкафу и натянула на себя просторную футболку. Когда Кир взглянул на неё, всё ещё сбитый с толку и испытывающий самый настоящий ужас, увидел, что Мари надула губы и, скользнув глазами по телефону, который так и валялся на полу, отвернулась.

– Я просто в шоке, – пробормотал Кирилл, растирая лицо ладонью.

В голове роились вопросы. Миллион самых разнообразных уточнений на тему увиденного, но он боялся произносить их вслух.

– Ну а что ты думал? Что я буду ждать от тебя подачек, когда ты ясно дал понять, что для тебя на первом месте дочь?

Кирилл прикрыл глаза. Бросаться заверять Марианну в том, что только она для него главная, – последнее, что он станет делать. Потому что это не так. Алиска и Мари – вот два самых важных человека в его жизни.

– Ты давно этим занимаешься? – Он кивнул на ноутбук.

Марианна присела на подлокотник кресла и помотала головой. Пряди волос упали на её лицо, она снова взглянула на валяющийся на полу телефон и всхлипнула.

– Я… в первый раз попробовала. Это всё меня подруга с пути сбила. Сказала, что так просто заработать хоть на телефон, хоть на новый ноутбук.

Мари продолжила всхлипывать, пока эти звуки не превратились в рыдания. Маленькая глупышка… Ну вот что с ней делать?

Поднявшись, Кирилл подошёл к телефону и, взяв его в руки, сел подле Марианны. Обнимать и успокаивать не спешил – она должна была понять, что поступила отвратительно.

– Я купил тебе то, что ты просила, – сказал он тихо. – Но отдам только если пообещаешь, что больше никогда… ты слышишь, никогда!… не станешь делать то, что я увидел.

Она так и продолжила рыдать, закрыв лицо руками, а когда постепенно успокоилась, соскользнула на пол и положила голову на колени Кирилла.

– Я никогда больше не стану такого делать, – прошелестела Мари.

Удивительно – вроде бы она рыдала только что, но лицо не испортилось. Не искривилось и не опухло, как было бы с любой другой женщиной, которая бы ревела в три ручья.

– Хорошо. Открой, – велел Михайлов ей, вручая коробку. – Я надеюсь, что он не разбился.

Марианна забрала подарок и, немного помедлив, посмотрела на Кирилла, прикусив нижнюю губу.

– Я не заслужила, – шепнула она.

Всего три слова, а Кира прошило током запредельного возбуждения.

– Откроешь и заслужишь, – он кивнул на кровать, намекая на то, что после они отправятся к игрушками Марианны и она сделает всё, чтобы стереть воспоминания о том, что вытворяла, когда он пришёл.

– Хорошо, – спрятав смущённую улыбку и отведя прядку волос за ухо, согласилась Мари.

Она распаковывала телефон, прикусив кончик языка от усердия, что тоже было своего рода триггером для Кирилла, который уже ощущал, что в штанах стало тесно, а в горле пересохло.

– Немного разбился, – вздохнула Марианна, поникнув.

Чёрт побери…

Михайлов забрал телефон и придирчиво его осмотрел. Экран совсем чуточку пострадал – на нём был крохотный скол, что в целом не портило мобильник, но тот уже не выглядел настолько хорошо, как то было до падения.

– Завтра съездим в салон и узнаем, что с этим можно сделать, – пообещал Кирилл, отложив телефон.

Он приподнял пальцами подбородок Марианны, заставив посмотреть в свои глаза.

– Ещё раз повтори то, что сказала по поводу своих этих съёмок, – велел он ей.

Ему нравилось это – вот так приказывать, видеть, что Мари тушуется, что она полностью в его власти и готова заслуживать прощение.

– Я больше никогда не стану такого делать, – с жаром сказала она, глядя на него так, как будто он был как минимум властелином вселенной. – А ты у меня самый лучший на свете… Такой добрый… Не зря же я говорила, что твоя жена тебе совсем не пара…

Он приложил палец к её губам. Обсуждать Анну, особенно сейчас, они точно не станут.

Мари понятливо кивнула и обвела чувствительную подушечку языком.

– Кажется, ты собиралась кое-что заслужить, – сказал хрипло Кирилл.

Любовница смущённо потупила взор, а её тонкие руки легли на ремень его брюк. Михайлов откинул голову назад и прикрыл от наслаждения глаза. Как же чертовски хорошо ему было рядом с этой невероятной маленькой женщиной…

***

Я стояла и потрясённо смотрела на колесо, которое, хрустнув, отвалилось от коляски. Коляска была не новой, она досталась «по наследству» от Леркиного младшего ребёнка, но я даже и не подозревала, что крепкое на вид средство передвижения может так не вовремя сломаться.

Вдобавок я, как назло, накупила продуктов, которые и пыталась довезти до дома. Ну и вишенкой на торте был телефон, оставленный дома. И вот что теперь с этим делать?

Я присела на лавку и, прикрыв лицо руками, рассмеялась над самой собой.

– Девушка, не надо плакать… Здесь работы на пару часов, – донёсся до меня мужской голос.

Я убрала ладони и взглянула на серьёзного парня. На вид ему вот так сразу даже и не понять было, сколько лет. Но он смотрел на меня так, как будто был готов спасти и несчастную молодую маму с коляской, и весь мир впридачу.

– А я как раз забыла молоток и гвозди, вот сижу и рыдаю, – ответила, снова рассмеявшись.

Потому что ситуация была тупиковой, а причин для слёз у меня и без того в жизни находилось с избытком.

– Я помогу вам донести продукты и коляску. Вы – забирайте ребёнка, – велел он, и это случилось так неожиданно, что я аж подпрыгнула со скамейки.

Посмотрев на парня с сомнением, уточнила:

– Вы точно уверены, что вот это можно починить? – указала на колесо, которое попросту отломалось.

Не отпало, не отсоединилось, не отвалилось.

– Уверен, – ответил парень. – Забирайте ребёнка.

Я осторожно вытащила спящую Алиску и прижала её к себе одной рукой. Немного подумав, собралась было взять пакет полегче, но парень мне этого сделать не дал.

– Я сам, – сказал он.

Вытащил те продукты, что были потяжелее, второй свёрток оставил на месте. Колесо сунул в корзину внизу и, взяв за ручку, повёз коляску по дорожке прочь.

– Вообще-то, нам в другую сторону! – окликнула я его, начиная подозревать, что лишусь и еды, и сломанной коляски.

Хорошо хоть ребёнка дали вынуть…

– Да? Что-то я действительно… того, – с улыбкой ответил парень, повернувшись.

Коляска, хоть и ходила ходуном, но на трёх колёсах ехала. Я предполагала, что это происходило не без физических усилий со стороны незнакомца, на которые я была попросту не способна.

– Мы живём там, – указала я туда, где располагался наш дом. И представилась: – Аня.

– Егор, – тут же откликнулся парень. – Я неподалёку в автомастерской работаю. Могу забрать коляску, починить, а потом тебе привезу.

Удивительно легко перейдя на «ты», Егор решил всё за всех, и это меня, в целом, весьма устроило. Со стороны мы, наверное, выглядели весьма забавно, но до дома добрались быстро. А когда это произошло, возле двери в подъезд обнаружился злой донельзя Кирилл, который наверняка пытался до меня дозвониться, что сделать ему не удалось.

– Что это такое? – процедил он, кивая на коляску и моего нового знакомого.

Тот не растерялся, подошёл к мужу и, протянув ему ладонь, представился:

– Егор.

Михайлов намеренно сложил руки на груди и, проигнорировав парня напрочь, посмотрел на меня недобрым вопросительным взглядом.

– Это Егор, он же сказал, – пожала я плечами. – Человек, который помог мне и Алиске.

Я обратилась к парню, решив, что сейчас будет лучше, если он уйдёт, чтобы не провоцировать и без того агрессивно настроенного Кира:

– Спасибо большое. Мы живём в пятьдесят третьей квартире. Если будет возможность, забеги, пожалуйста, через часик.

Понятливости Егору было не занимать. Он кивнул и ответил:

– Хорошо, буду через час.

После чего удалился широким размашистым шагом. Я же проговорила, выудив из коляски ключи:

– Идём, папаша. Поможешь хоть дотащить всё это до дома.

Сама направилась с Алиской к двери, и, когда распахнула её, обернулась к мужу. Тот уже пытался толкать несчастную коляску, а когда у него не получилось с ней совладать, он досадливо пнул колесо.

– Можешь вообще просто забрать продукты и вещи, а остальное оставить. Потом я вызову маму посидеть с Алисой, а сами мы съездим за новой коляской. Но учти, что она обойдётся нам минимум тысяч в пятьдесят.

Лицо от этих слов у Кирилла помрачнело. Губы поджались, а сам Михайлов стал ещё злее, чем до этого.

– Стой здесь и стереги, – буркнул он. – Я перетащу всё в несколько приёмов.

Вытащив пакеты, он подошёл ко мне и, забрав у меня ключи, пошёл к лифтам. Я вздохнула и спустилась обратно к нашему пострадавшему средству передвижения. Похоже, если Егор нам не поможет, придётся мне искать альтернативу коляске. Причём не новую. Потому что Кир, кажется, поистратился на свою Мари.

Наконец, нам удалось перенести всё добро в квартиру. Я уложила Алиску досыпать, а сама прошла к Киру, который уже устроился на кухне, при этом запыхался так, как будто только что пробежал кросс километров на пятьдесят.

– Кто это был? – потребовал он ответа, когда я присоединилась к нему и налила себе чаю.

Надеялась, что муж здесь надолго не задержится и что Егор всё же придёт и поможет с коляской.

– Просто парень, – пожала я плечами.

– И этот просто парень снова вернётся, а потом будет вам помогать? – повысил голос Кир, на что я шикнула:

– Тише! И да – он будет нам помогать. Денег-то на новую коляску нет. Или всё же поедем и купим?

Михайлов отвёл глаза, а я вздохнула и устроилась за столом напротив. Меня вообще не должно было касаться, куда он там и что тратит сейчас. Я хотела лишь одного: обеспечить свою дочь той суммой, которой хватит на её содержание, о чём и планировала поговорить как можно скорее.

– Я изучила наш с тобой развод. Без суда не обойтись, но пройти он может быстро и без проблем. Для этого нам с тобой нужно вкратце накидать пункты мирового соглашения.

Я потянулась к подоконнику, на котором лежали блокнот и ручка. Взяла их и, отпив глоток чая, принялась записывать.

– Первый вопрос – имущественный. По нему мы друг к другу претензий не имеем, раз у нас нет совместно нажитого. Второй – алименты. Я предлагаю определить точную сумму в месяц. Думаю, минимально тысяч семьдесят будет нормально.

Зная, что муж получает прилично, я рассчитывала на то, что он не станет бегать от обязанностей по содержанию собственной дочери. Но ответ Кирилла меня порядком удивил.

– Нет, – ответил он и помотал головой. – Думаю, что мы поступим иначе.

Он сцепил челюсти, а я всмотрелась в лицо Михайлова, на скулах которого заиграли желваки, и не ждала уже ничего хорошего.

– По договору я буду отстёгивать вам четверть белой зарплаты, это тысяч тридцать. Их хватит. А всё необходимое, если вдруг вам будет не доставать этих денег, стану покупать сам под отчёт по чекам.

Я сидела, ужасаясь тому, как спокойно и даже с какой-то злостью, как будто решил наказать за что-то и меня, и нашу дочь, вываливал всё это на меня Кирилл.

– Ты охренел? – спросила я, начиная закипать.

Брови Михайлова приподнялись.

– То есть, там, на сторону, ты будешь тратить десятки, даже сотни тысяч, а собственной дочери станешь «отстёгивать», как ты изволил выразиться, по тихому и только то, что полагается якобы по закону?

В моём голосе зазвенели такие нотки, что у меня даже в висках заломило. От обиды, от неверия, что это говорит и делает человек, который, как мне казалось, искренне обожает нашу Алису…

– Ань… у тебя тоже есть декретные, чтобы жить. А то, что зарабатываю я – так это не из воздуха колдуется, вообще-то! – процедил Михайлов.

Я запрокинула голову и рассмеялась. Моя среднестатистическая зарплата давала мне среднестатистические декретные. Да, сейчас дочь не особо нуждалась в бесконечных тратах, но ведь так будет не всегда. Потом возникнет необходимость в другом питании, игрушках, развивалках… Одежда, занятия, праздники… Это всё стоит не дёшево, но суть даж не в этом. Меня корёжило от понимания, что Кирилл просто решил откупиться минимумом и тратить деньги на то и на ту, которая теперь для него стоит на первом плане.

– Ты же знаешь, что эти декретные только до полутора лет. Потом, как мы и планировали, нужно будет ждать, пока Алиска пойдёт в садик.

– Вполне можно отдать и в ясли и идти работать.

И снова он говорил совершенно спокойным тоном о том, что мы уже обсуждали, и что в наших планах выглядело совершенно не так! Мы собирались отправлять дочь в сад не раньше, чем ей исполнилось бы три года. Для этого у нас имелось всё – в первую очередь моё желание быть с Алиской, растить её самостоятельно. А также деньги Кирилла, которых бы хватило на всё с избытком. И вот теперь появление этой маленькой сучки Марианны обрушило не только все планы, но и настрой Кира… Чёрт, да как так-то?

– Убирайся отсюда, – велела я мужу, вскочив из-за стола.

Все мои записи в блокноте вдруг показались насмешкой надо мной самой.

– Убирайся! И с дочерью теперь ты будешь видеться только после того, как в суде решат все вопросы – начнут с твоих серо-белых зарплат, закончат графиком, по которому ты станешь встречаться с Алиской. И то – исключительно в моём присутствии!

Глаза Кирилла полыхнули злобой. Но мне было плевать! Если этот человек считал, что после сделанного и сказанного я стану играть в добренькую дурочку, которая удовлетворится крохами, которые он готов бросить мне своей «щедрой» рукой – у меня для него плохие новости.

– Ты не посмеешь так поступить, – процедил он.

– Не посмею поступить как? Зеркально? – фыркнула я, складывая руки на груди. – А что ты сделаешь? Потребуешь у суда, чтобы тебе отдали грудного ребёнка? Валяй! Посмотрим, что у тебя выйдет. А главное, я куплю билеты в первый ряд, чтобы посмотреть на лицо Марианны в тот момент, когда ты принесёшь ей младенца и скажешь, что она будет с ним сидеть, пока ты на работе. Или что сделаешь? Тоже возьмёшь отпуск по уходу за Алиской? Потом вызовешь медовую няню и будете вдвоём делать из дочери аллергика, а то и инвалида?

Меня несло, но говорила я, в сущности, совершенно нормальные, даже очевидные вещи.

– Я всё понимаю – у тебя наступили шикарные времена, когда ты свалил от дочери и умчался туда, где есть свободная жизнь. Так живи ею! Но обижать моего ребёнка, пусть даже всего лишь деньгами, я не позволю!

Я нависла над Кириллом, совершенно не опасаясь ни его взглядов, которыми он меня буквально прожигал, ни того, что он мог сделать следом. Я находилась на своей территории и была в своём полном праве. Пусть это уже уяснит.

– Ань…давай поговорим позже ещё раз… Когда ты успокоишься и я решу кое-какие свои проблемы.

Поднявшись из-за стола, Михайлов посмотрел на меня, пока я снова кипела, как передержанная на огне кастрюлька.

– Успокоюсь я, Кирилл, когда ты станешь ставить в приоритет не эту твою мокрощёлку, а свою собственную дочь! Как это и должно быть у нормальных мужчин. А сейчас – проваливай и решай что хочешь и как хочешь! Я тебе сказала всё, что думаю. Теперь твоя очередь включить мозг.

Сказав это и не дожидаясь, пока Кир отреагирует на моё определение «любви всей его жизни», я вышла из кухни и отправилась к Алиске. Она спала, как ангелочек, даже не представляя, что творится прямо здесь и сейчас в её собственном доме.

– Ань, я никогда и ничего не сделаю плохого по отношению к дочери, – сказал тихо Кирилл, подошедший через минуту.

Он встал рядом и посмотрел на Алису. Я перевела на мужа взгляд и прежде, чем отправила его восвояси к его распрекрасной Мари, проговорила:

– Вот и покажи это не словом, а делом, Михайлов.