Часть 7

Кирилл даже и предположить не мог, что его совместная жизнь с Марианной настолько быстро станет тем, от чего он убежит чёрт знает куда. Он даже не задумывался, что самолично съедет в гостиницу, где будет отныне ночевать даже без мысли пока вернуться к Мари.

Эти скриншоты экрана, которые до сих пор стояли перед глазами, перевернули его жизнь с ног на голову. И если с первым разом он готов был смириться, то с тем, что Марианна, его чистая девочка, занималась такими извращениями, пока они были не вместе, – нет.

Конечно, он инициировал разговор, когда только Эмиль прислал ему весь этот ужас. Мари сначала залилась краской, а потом вдруг превратилась в деву-воительницу. Она заявила ему со всей уверенностью – его не должно касаться, что и как она творила, когда они не встречались и он жил с женой. Потом и вовсе перешла на крик и стала вопить, что он не имеет права ей указывать, раз всё это время занимался своей семьёй и дочерью. Уверяла, что когда они сошлись, она даже думать о подобном занятии перестала, но он уже ей не верил.

А даже если бы и смирился впоследствии с мыслью, что Марианна занималась проституцией те два года, что они не были вместе, увиденное уже оставило на нём отпечаток. Образ Мари для Кира перестал быть таким нежным, воздушным и чистым. Она запятнала его и это было не отмыть никогда.

От Марианны Кирилл ушел. И пока не знал, надолго ли. Но живя в гостинице, лежа вечерами и глядя в потолок, он думал вовсе не о ней. Вернее, не только о том, что она вытворяла с другими мужчинами, как то было на видео, которые он извернулся и нашел в сети.

Он размышлял об Ане. Вспоминал жизнь с нею, то, какой честной и открытой она была. И то, как он ее предал. Даже помыслить о том, что Анна могла поступить так, как это сделала Марианна, было глупым. А может, в этом и состоял весь ответ на вопрос: почему это случилось с Киром? Потому что он ступил… Ступил так, что сейчас самое время было выдать ему звание «Идиот года». Ну, или века.

Марианна обрывала телефон, а он не подходил к нему, потому что пока не хотел её слышать. Он не знал, как поступить, и что делать с теми чувствами, которые трансформировались в отношении Мари во что-то противное. Поэтому, взяв паузу, решил сделать то, чего ему так отчаянно хотелось.

Поехал к жене и дочери, но когда вошёл в квартиру, понял, что Аня привела сюда того самого типа, которого он уже видел с нею однажды!

– А ты в курсе, что всё ещё мне жена, чтобы таскать в наш дом левых мужиков? Да ещё и при моей дочери?!

С этими словами он влетел на кухню, не удосужившись даже тем, чтобы разуться. Один вид этого хмыря, который, как ни в чём не бывало, уминал борщ за столом в его доме, просто уничтожил все остатки здравого смысла.

– Это ненадолго! – заявила Аня, за мгновение превратившись в фурию.

Она подскочила с места и, встав так, что оказалась между ними, как будто готова была защищать до последнего этого мужлана, сложила руки на груди.

– Вчера я отправила заявление на развод! И не тебе говорить мне про левых мужиков, Михайлов!

Она пылала праведным гневом, а вот спесь Кирилла от того, что он услышал, отчасти слетела. Заявление на развод… Да, он ведь сам хотел свободы, чтобы быть с Марианной. Хотел называться её мужем… Но всё это было до момента, когда он понял, что Мари запятнала себя тем, что стала шлюхой…

– Ань… я пойду, наверное, – сказал этот самый хмырь.

Как там его звали? Или Нюра его не представляла? В любом случае, пусть проваливает к чертям! Со своей женой он предпочтёт беседовать без посторонних ушей.

Она развернулась к нему. Стояла, такая незнакомая, не похожая на ту Аню, которую он знал. Как будто их новое расставание закалило её, сделало другой.

– Егор, извини… Но давай действительно я приглашу тебя на нормальный обед тогда, когда почти бывший муж перестанет делать из моего дома проходной двор. А на пикник мы с Алиской, конечно же, поедем.

Она повернула голову и смерила Кирилла взглядом, как бы говоря: и только попробуй на это что-то возразить! А он стоял, понимая, что даже если будет орать на всех кругом, ничего не добьётся. Он потерял возможность как-то влиять на жизнь жены и даже дочери. И если не очухается и будет вопить, как потерпевший, то уж точно добьётся того, что Аня сменит замки и на пушечный выстрел не подпустит его к Алиске.

– Тогда до встречи, созвонимся, – сказал Егор.

Он прошёл мимо Кира, намеренно задев его плечом. Михайлов приказал себе не реагировать. Ещё посмотрим, кто кого… А когда этот чёрт ушёл, Кирилл прошёл вглубь кухни и опустился на стул. Сидел, смотрел кругом себя, жадно впитывая те ощущения, что рождались в душе. Уют, к которому он привык, раньше воспринимался им как должное. А сейчас при виде знакомых вещиц на сердце было так тепло. И как-то горько.

– Ты подала на развод? – спросил он жену, когда она устроилась за столом, предварительно убрав с него тарелки с недоеденным супом.

Ему борща не предлагала. Это он отметил про себя и тут же мысленно усмехнулся. Тоже с горечью.

– Да, Кирилл. Я подала на развод, – уверенно и спокойно ответила Аня. – Мне звонила Света Багрова, она сказала, что видела вас с Марианной в ресторанчике и ты рассказывал, что скоро вы поженитесь. Вот я и решила не затягивать с тем, что для тебя теперь является обузой, так что решим всё быстро при помощи суда.

Она едва успела договорить, как с губ Кирилла сам по себе сорвался вопрос:

– А если я не хочу больше… развода? Если ты неправа и это для меня не обуза?

В ответ Аня округлила глаза, её брови поползли наверх, а потом она запрокинула голову и весело расхохоталась.

И в этот момент Кирилл почувствовал себя полнейшим дебилом.

Отсмеявшись, Аня покачала головой и вдруг, потянувшись, положила ладонь на лоб Михайлова.

– У тебя случайно не температура? – спросила деловито, и Кир помотал головой.

Едва не замычал от удовольствия, но когда жена убрала прохладные пальцы, испытал нечто вроде разочарования.

– Издеваешься? – спросил, прищурившись.

На лице Анны появилось встревоженное выражение. Она поднялась из-за стола и стала шарить в шкафчике над плитой. Там Аня держала лекарства и всякую лабуду, которой можно было спастись во время болезни и не отрывать врачей от их занятий.

– Не издеваюсь, – пробормотала жена. – Точнее, сначала это был сарказм… а теперь…

Не договорив, она вручила ему градусник, предварительно его стряхнув, и велела:

– Меряй температуру.

Кириллу ничего не оставалось, как взять термометр и сунуть его подмышку. Эта забота Ани была ему приятна, хотя раньше такое он воспринимал как обыденность. Порой раздражающе-навязчивую. А сейчас подумалось почему-то: стала бы так делать Марианна? Хлопотать, заботиться, волноваться? Хотя, о чём это он? У неё есть дела поважнее. Как выставить себя подороже, чтобы заинтересовать мужиков побогаче.

– Кирилл… Извини, но у меня так и просится шутка про климакс, – хохотнула Анна, снова устроившись напротив него. – Ну, уж прости… только женщины в этом периоде настолько мечутся по своим желаниям и потребностям.

Михайлов очень тяжело вздохнул. Та Аня, что была с ним два года назад, что простила ему первое предательство, она ведь очень сильно изменилась. С этой новой женой он понимал одно – вернуть её будет почти невозможно. Это осознание послало по спине волну озноба. А может, виной тому была температура – один чёрт. Но представлять себе, что Анна просто станет ему бывшей, у которой потом появится вот такой вот Егор, или как его там, было ужасно. Он что, будет вот так же приходить в его дом, садиться за его стол и есть борщ, чёрт бы его подрал?

– И нет, даже если развода ты уже по каким-то причинам не хочешь, я не передумаю и не заберу заявление. Наша дочь не заслуживает того, чтобы у неё была семья, в которой папа пару раз потоптался по маминым чувствам, предал её, изменил, а потом, когда его выгнала молоденькая девчонка, вернулся, как ни в чём не бывало.

– Мари меня не выгоняла! – заявил Кирилл. – Я сам ушёл и сейчас живу в отеле.

– А какая разница? – пожала плечами Аня. – По правде говоря – вообще никакой. Ваши отношения с любовницей или будущей женой – это только твоё дело. От тебя я прошу немногого – быть хорошим отцом Алисе. И не лезть в мою личную жизнь, которая теперь с твоей никак не пересекается.

Она не стала дожидаться, пока Кир ответит, и протянула руку:

– Давай градусник.

Михайлов немного помедлил. Пришёл он сюда вовсе не для того, чтобы давать жене нагоняй за что бы то ни было, хоть это и произошло. Просто его так потянуло домой… к Ане и Алиске.

– О! Кир, да ты весь пылаешь! – воскликнула Анна, взяв термометр и взглянув на него. – Тридцать восемь и шесть, мамочки!

Она вскочила снова и опять стала шарить в шкафчике. Обычно, когда у Кирилла был жар, Аня тут же велела ему ложиться в постель, а сама давала лекарства и бросалась варить морс и заказывать мандарины. А сейчас, как предполагал Михайлов, его попросту выставят вон.

– Держи. Прими сейчас одну и вторую на ночь, – сказала ему Аня, выдав блистер с таблетками. – И давай ты заедешь к нам потом, когда выздоровеешь.

Она отошла от него на пару метров, как будто он уже успел раскидать свои вирусы куда ни попадя и теперь от Кира нужно было держаться подальше, как от прокажённого.

– Выставляешь за дверь? – невесело хмыкнул Кирилл, поднимаясь из-за стола.

Он понимал, что самым верным будет уехать, потому что этот дом – больше не его. Да и подвергать Алису вероятности заболеть – последнее, что он станет делать. Но так не хотелось покидать эти стены…

– Позвони потом и расскажи, как ты, – не ответив на вопрос, попросила Аня.

Михайлов кивнул и направился к выходу из квартиры.

– Алиску за меня поцелуй. Я приеду и погуляю с дочерью, когда мне станет лучше, если ты не против, – сказал он.

В ответ Аня нахмурилась и поджала губы. В памяти всплыл тот разговор про деньги, думая сейчас о котором, Кирилл испытывал лишь муки совести.

– Посмотрим, – тихо ответила жена, и когда он вышел прочь, заперла за ним дверь.

Стоило только сесть в машину, Кир почувствовал, что тело начинает ломить ещё больше. Приняв таблетку, он прикрыл глаза и сжал переносицу пальцами. Телефон пиликнул входящим сообщением, и Михайлов, прочитав его, вздохнул.

«Где мы можем встретиться? Это очень важно», – написала ему Мари.

Бегать и дальше от неё или разговоров с нею Кирилл не желал. Сообщив в ответном сообщении, что он через полчаса будет возле отеля, в котором жил, Михайлов пару минут посидел, приходя в себя, и направился в гостиницу.

О чём с ним хотела говорить Марианна, он не знал. Но предполагал, что она вновь бросится заверять его в том, что все её развлекушки с кучей мужиков – в прошлом. А ведь дело было вовсе не в том, что Мари бросила свои занятия, когда вновь стала с ним встречаться. Суть состояла в той чистоте, которую он видел в Марианне и которая его влекла. Теперь от неё ведь не осталось и следа и это отталкивало.

Когда он припарковал машину на стоянке отеля, тут же нашёл глазами Мари. Она сидела на скамейке и, завидев его, поднялась ему навстречу. Михайлов приблизился к этой маленькой, но уже такой взрослой женщине, не зная, с чего начать и что именно ей сказать. Но Марианна опередила его, произнеся всего три слова. Вскинув на него взгляд, в котором сквозили надежда и мольба, она прошелестела то, что показалось Кириллу приговором:

– Я беременна, Кир…

Как ведь быстро всё переменилось в его жизни. Вот он готов был носить Мари на руках, если бы она сказала о своей беременности пару недель – да даже неделю – назад. И вот он стоит, растерянно хлопая глазами и надеется, что это ошибка.

Ей ведь всего лишь нужно было оставаться той Марианной, которую он полюбил. Которую едва ли не боготворил. Всего лишь не нужно было пачкать себя сомнительными связями с другими мужиками, чёрт побери! Неужели так сложно принадлежать только ему? Быть только с ним? Да он, как почётное дерьмо, готов был даже урезать содержание собственной дочери ради Мари…

– Это точно? – спросил, когда она закусила губу.

Марианна сегодня не накрасилась и сейчас выглядела особенно трогательной и нежной. Делала ли это намеренно? Кир не знал. Да и как-то неважно это было, в общем и целом.

– Точно… Я не думала, что придётся тест делать. Всё ждала и ждала, когда всё начнётся, а тут…

Она всхлипнула и закрыла лицо руками. Они обсуждали с ней, что детьми обзаводиться не станут. По крайней мере, сейчас. Причём инициатором этого разговора была сама Мари. Это было в тот момент, когда у него снесло от Марианны крышу ещё в первый раз. И Киру казалось, что с тех пор ничего не изменилось, особенно учитывая тот факт, что не так давно у Михайлова родилась крошка-дочь. Но что делать с беременностью Марианны теперь?

– Хорошо, что дальше? – задал Кир вопрос и почувствовал себя идиотом.

Хотя, он, кажется, уже начинал привыкать к этому состоянию.

– Что дальше? – Марианна потерянно опустилась обратно на скамейку и стала реветь. – Откуда я знаю, что дальше? Я не мужчина… не мне решать такие вопросы!

Михайлов от сказанного изумился так, что у него брови оказались чуть ли не на макушке. Нет, он, конечно, совсем не снимал с себя ответственности, но справедливо полагал, что только женщина должна в первую очередь понимать – готова ли она к рождению ребёнка. Это её тело… её судьба.

– Нет, Мари. Решать только тебе. Я не стану заставлять тебя избавляться от ребёнка, равно как и не буду заставлять его вынашивать и рожать. Я поддержу любой твой выбор.

Он опустился рядом с ней, стараясь держаться подальше, учитывая, что ему нездоровилось.

– Но я скажу, чего не потерплю. Лжи. В любом её проявлении.

Она перестала всхлипывать и посмотрела на него.

– Ты стал другим, Кирилл, – проговорила Мари едва слышно. – И я знаю, что в этом есть и моя вина.

Михайлов коротко и зло рассмеялся. Объяснять Марианне какие-то очевидные вещи он не станет точно. Достаточно того, что она на него не кричит в запале, что все эти скрины, присланные Эмилем, принадлежали другой жизни.

– Да, Мари, я стал другим. И честно говоря, сам удивлён тому, что это случилось настолько быстро.

Он сделал несколько рваных вдохов. Достаточно ли было того, что сегодня услышал от Ани, чтобы решить, что семейная жизнь с нею была в прошлом? Нет. Пока не встретился с Марианной и не услышал про её беременность, у него ещё была надежда на то, что всё можно повернуть вспять. Но сейчас ситуация перевернулась на сто восемьдесят градусов.

– Итак, если ты ждёшь от меня решения – задам вопрос, – проговорил он. – Ты хочешь оставить этого ребёнка?

Мари посомневалась ровно долю секунды, после чего решительно кивнула.

– Я тебе уже сказала, что все эти истории с веб-камерами… Они в прошлом. Я просто была без денег…

– Даже если бы тебе пришлось выпрашивать корку хлеба, ты не должна была падать так низко, Мари!

Он выкрикнул эти слова и вскочил на ноги. Смотрел на неё сверху-вниз, а Марианна вжимала голову в плечи и глядела в ответ растерянно и расстроенно.

– Кирилл… мне очень жаль, что ты настолько во мне разочаровался, – пролепетала она, и из Михайлова словно выпустили воздух.

Нужно было заканчивать все эти беседы и идти отдыхать, а то таблетки Ани, конечно, действуют, но никакие лекарства не спасут, если не соблюдать постельный режим хотя бы первые пару дней.

– Сделаем так. Я в отель, где сейчас и живу. Ты – домой, – сказал он.

– Почему? – прошелестела Марианна.

– Потому что я приболел. Но когда приду в себя, мы съедем из той квартиры, которую я сейчас снимаю. Нам она не по карману. Найдём ту, которая поменьше и не такая роскошная.

Он внимательно смотрел на Мари, говоря эти слова. Уловил, что она сначала выразила недовольство его словами, потом всё же смирилась.

– Хорошо, – проговорила Марианна тихо.

– Ну а дальше будем жить вместе и строить семью.

Кирилл не сдержался и насмешливо ухмыльнулся. После того, что узнал про Мари, «семья», такая, какая у него была с Аней, показалась гротеском в контексте его существования с сидящей рядом женщиной. Но может, она научится не только задницей на камеру крутить и спать с богатыми папиками, а ещё и быть хорошей женой и матерью.

– Всё. Я пойду, Марианна. Отлежусь, поправлюсь и приеду к тебе.

Проговорив эти слова, Михайлов поднялся и направился в сторону машины.

– Кир! – окликнула его Мари, и когда он обернулся, спросила: – Ты хоть рад?

– Очень! – соврал Кирилл, после чего удалился быстрым размашистым шагом.