Часть 8

Кирилл поймал себя на том, что он делает всё, что угодно, лишь бы только не возвращаться с работы домой пораньше. Или даже вовремя. Быт с Марианной, которая очень старалась стать хорошей хозяйкой, но у неё ни черта в этом не получалось, её попытки поиграть в то, что он обозвал словом «семья», отравляли его существование.

Однако сегодня, когда он в очередной раз растёр слезящиеся глаза, которые застлала какая-то мутная пелена, а сидеть на жутко неудобному стуле стало дико некомфортно из-за странного зуда в самых неподходящих местах, Кирилл решил отпроситься и ехать домой.

Он безумно скучал по их с Аней квартире, по Алиске, и, самое главное, по жене. Но даже не мог поехать к ним под благовидным предлогом побыть с дочерью, потому что окончательно разболелся. Нужно было взять пару выходных и отлежаться, потому что инфекция или какой-то злостный вирус не давали покоя, но как проводить двадцать четыре часа в сутки рядом с Мари и не свихнуться, Михайлов не знал.

Он стоял возле двери в их новую квартиру – небольшую однушку в спальнике, – которая уже была захламлена вещами Марианны по самое не балуйся, и понимал, что идти в этот псевдо-дом не хочется.

Это когда его приезды к Мари были своего рода праздником, все и воспринималось именно так – светло и радостно. Но сейчас Кирилл очень быстро отрезвился совместным проживанием с любовницей. А на том, как она зарабатывала себе на жизнь, его и вовсе «заело», и он не мог избавиться от назойливых картинок перед глазами до сих пор.

– Мари, твою мать! Что это? – взревел он, входя в квартиру, в которой звучала разухабистая музыка, а по помещению плыл характерный запах кальянного дыма.

Кирилл влетел ураганом в единственную комнату, Марианна вскочила и выронила мундштук. Один из углей, лежащих в кальяне серо-красной пирамидкой, покачнулся и упал на пол.

– Чёрт! – выругался Кир и бросился его поднимать.

В последний момент сообразил, что обожжётся, но, слава богу, реакция его не подвела, и он схватил щипцы.

– Кирюша… я только немного побаловаться, – залепетала Марианна, последовавшая за ним в ванную комнату.

Там Кир со злостью бросил уголь в раковину и залил водой. Такая же участь постигла и сам кальян. Его Михайлов положил в ванну и щедро полил из душа, намереваясь впоследствии вынести эту хрень на помойку ко всем чертям.

– Что значит – немного побаловаться? – процедил Кирилл, глядя на Мари.

Она была испугана и расстроена, и это ему… нравилось. Пусть уже придёт в себя и поймёт, что игры в детство кончились! Даже вот такое извращённое, когда она считала, что вместо честного заработка можно просто показать свои прелести на камеру.

– Ты ведь беременна, а это вредит ребёнку, – вкрадчиво проговорил он. – Или соврала и не носишь никакого ребёнка?

С выражения лица Марианны можно было писать картину «Обида века». Она закусила нижнюю губу и всхлипнула.

– Не соврала! Я уже была у врача и беременность подтвердилась! – со злым вызовом откликнулась Мари.

Метнулась куда-то, пока Кирилл стоял, чувствуя себя так, как будто его опустошили окончательно. Выключив музыку и вернувшись, сунула ему в руки справку. Потом отступила и сложила руки на груди – дескать, смотри, любуйся.

– На учёт меня поставят после того, как сдам все анализы. Этим займусь чуть позже… Сейчас не очень хорошо себя чувствую, – отчеканила она.

Теперь эти способности Мари превращаться из милой девочки в фурию с разгоном за ноль целых три десятых секунды его не удивляли. Он вообще многое перестал воспринимать так, как реагировал на это до сего момента.

– Что за симптомы? – потребовал ответа, чтобы понимать, вызывать врача или само пройдёт.

– Да обычные для беременных, – пожала плечами Марианна. – Немного тошнит, спать всё время хочется…

Кир вздохнул. То, что перечислила Мари, совсем не вязалось с симптоматикой, от которой страдал он.

– Ладно. Я в душ и отдыхать. А ты забирай кальян, – кивнул он на ванную комнату. – Потом вместе сходим и выбросим его на помойку.

Глядя на то, как красивое личико Марианны искажает недовольство, Михайлов испытывал удовольствие. Нет, это неправильно и так быть не должно. Раз уж у них намечается семья по залёту и он сам принял решение жить с Мари и растить с ней ребёнка, то надо было как-то завязывать с тем общением, которое проистекало у них сейчас.

– Ладно, – буркнула Марианна. – Я обед пойду приготовлю.

Михайлов подошёл к ней и, приподняв лицо за подбородок, проговорил:

– Мы вместе и я хочу, чтобы ты меня слушалась в таких вопросах. Ничего из того, что может навредить ребёнку, я делать тебе не позволяю. Идёт?

Она отвела взгляд, но кивнула.

– Хорошо. Я в душ, потом пообедаем, а после поищу врача. Что-то я дерьмово себя чувствую.

Кирилл оставил на губах Марианны короткий поцелуй и отступил. Снова возникло это жуткое чувство, будто низ живота жжёт и это ощущение передаётся на то, что ниже пояса. А глаза теперь и вовсе заслезились и потекли слезами.

– Договорились, – ответила ровно и отстранённо Мари, после чего вытащила из ванны свой несчастный кальян и унесла его в комнату.

Да уж… Не о такой жизни с любимым человеком он мечтал. Да и любимой ли была Марианна? На этот вопрос у Кирилла был лишь один ответ.

И ответ этот имел отрицательное значение.

– Мне не нравятся эти симптомы, скажу сразу, – проговорила врач-уролог, к которому Михайлов отправился тогда, когда жизнь с бесконечными припухлостями, чесоткой и ужасными ощущениями стала настолько нестерпимой, что хоть в окно выходи.

– Так сделайте с ними что-нибудь! – едва ли не проревел Кирилл.

Врачиха была опытной, это он вычитал в интернете. Несмотря на то, что на вид ей было лет сорок, в многочисленных статьях о ней значилось, что она разбирается в вопросе на все сто. А именно это Киру и было нужно, и пусть врачу хоть восемнадцать лет, хоть сто восемнадцать.

– Ну, во-первых, мы пока лишь взяли анализы. Во-вторых, даже если я поставлю диагноз, нужно будет дождаться подтверждения, прежде чем мы приступим к лечению. Ваша жена не обращалась к врачу? Обычно гонореей болеют оба и… скорее всего, именно она и является носителем.

Она воззрилась на него поверх очков с совершенно бесстрастным выражением на лице. Конечно, она вот так вот сообщала про триппер и прочее веселье направо и налево, но он-то столкнулся с этим впервые!

– Жена? – не сразу понял, о чём речь Кирилл. – Вообще-то мы с ней на грани развода. А секса у нас не было… несколько месяцев. Она не так давно родила ребёнка.

Врач нахмурилась и уточнила:

– И до того, как малыш появился на свет, она ведь сдавала все анализы и никакое лечение не проходила?

Михайлов помотал головой.

– Ну, пила какие-то витамины, на сохранении лежала, но про заболевания половые мне не говорила.

Он сказал это и до Кира стало доходить. Когда она спросила про жену, конечно, первым делом он подумал об Ане… Но вовсе не в эту сторону ему стоило смотреть.

– У вас были ещё контакты, ну, помимо жены? – спросила врач.

Михайлов почувствовал себя отвратительно. Как будто сидел не в кабинете уролога, а на исповеди у батюшки. И должен был выложить все обстоятельства своей совсем не безгрешной жизни.

– У меня есть женщина и я с ней живу. Больше никаких контактов, как вы выразились, у меня не было.

Она кивнула, а Кир снова испытал шок, на этот раз, когда вспомнил про беременность Марианны.

– Эта женщина беременна… И она не жаловалась ни на какие симптомы…

Уролог вновь посмотрела на него пристально, как будто видела насквозь. Со всеми его моральными терзаниями, которые сейчас достигли апогея. Права была Аня, что не ложилась с ним в постель… Ведь даже если бы у них был секс раз в месяц, он бы всё равно не удержал причиндалы в штанах и стал бы спать с Марианной. И заразился бы, а потом – заразил жену.

Мерзко стало от всего. От себя – в первую очередь.

– Видите ли, если диагноз подтвердится, вам с вашей партнёршей придётся пройти через весьма агрессивное лечение. И беременность в этом случае я бы рекомендовала не сохранять.

Она сказала это, и Кирилл почувствовал… облегчение. За что тут же себя мысленно обругал.

– А если даже мать ребёнка примет решение не лечиться и ждать, пока малыш родится, то очень велика вероятность выкидыша. И осложнений как для неё, так и для плода. Так же и лечение во время беременности может привести к фатальным последствиям.

Поставив этим самым точку в данной истории, врач откинулась на спинку кресла и посмотрела на Кирилла. А он ощущал себя так отвратительно, что просто караул. Во-первых, Марианна умудрилась где-то подхватить это жуткое дерьмо. И хорошо, что это случилось уже после того, как они с ней расстались в предыдущий раз. Иначе бы он заразил Аню и сейчас у них не было бы Алиски. От этой вероятности даже озноб по спине пробежал. Во-вторых, сейчас он будет проходить через маленький личный ад, и вовсе не лечение от – подумать только! – гонореи тому виной.

Одно Михайлов знал наверняка – после того, что их ждёт впереди с Марианной, он не станет продолжать с ней встречаться. Да, ради ребёнка он планировал поиграть в то, что называется семьёй, но теперь судьба сама подкидывала решение всей этой ситуации.

– Я буду ждать результатов анализов, – сказал он, поднимаясь на ноги.

– Они придут вам на почту, – ответила врач. – И как только диагноз подтвердится, вы с партнёршей должны приступить к лечению. А если она примет другое решение – то никаких половых контактов до момента, пока она не выздоровеет, – строго напутствовала врач.

«Никаких контактов больше вообще», – подумалось Кириллу, когда он направлялся к выходу из кабинета.

Неуёмный сексуальный аппетит и физическую потребность в Марианне как ветром сдуло.

– Скажите… а я могу общаться со своей женой и ребёнком? Всё это ну… не заразно? – спросил Кирилл, приостановившись перед тем, как покинуть уролога.

– Можете, – кивнула та. – И нет, это не заразно в обычной жизни. Передаётся половым путём.

Она вызвала следующего пациента, а Кирилл, который застыл на месте и уставился в стену напротив невидящим взглядом, пытался сообразить, как ему лучше поступить. Ехать к Мари не хотелось, но уже сегодня вечером он узнает результат анализа и их ждёт серьёзный разговор.

Маленький личный ад… Наверное, это был он. И это состояние являлось лишь малой толикой того, что он заслужил по жизни…

Сообщение с результатами анализов пришло в тот момент, когда они сидели за столом и ели какой-то безвкусный рис с овощами, который наготовила Мари. Аппетита напрочь не было, а когда телефон разразился звуком упавшего на почту письма, жрать расхотелось окончательно.

Михайлов прекрасно понимал, что полученный результат будет положительным. Марианна о чём-то болтала, он особо не прислушивался, отложил вилку, отодвинул тарелку и открыл письмо.

И когда увидел, что действительно болен тем, что у него заподозрила утром врачиха, снова испытал чёртово облегчение, которое уже стало его верным спутником.

– Что? – спросила Мари, которую он буквально прожигал взглядом последние пару минут после того, как открыл бланк с результатом.

– Я сдал анализы. У меня трепак, Марианна, – ответил он приглушённым голосом, передавая ей телефон.

Лицо Мари побледнело, а на скулах появились два ярко-розовых пятнышка. Она взяла его мобильник и, взглянув на экран, судорожно сглотнула.

– Подхватил я его от тебя, больше просто неоткуда, – констатировал Кирилл, забирая телефон из ослабевших пальцев Марианны.

Она посидела так немного, уставившись в тарелку, затем вскинула на него сверкнувшие негодованием глаза.

– Что значит, больше неоткуда? Вообще-то ты женат! – заявила уверенно.

– Тебе ли не знать, что последний раз с Аней я спал чёрт знает когда? – процедил Кирилл, кажется, начиная уже ненавидеть Марианну.

И хорошо, что она оказалась такой потаскушкой и притащила заразу! Проще будет от неё отвязаться.

– Но спал же! Вот и мог заразиться! Хорошо, что меня это не затронуло, потому что я чувствую себя прекрасно!

Она резко отодвинулась от стола, встала и начала прибираться. Шумела и гремела, намеренно выводя его из себя. А на Михайлова вдруг накатило какое-то стальное спокойствие. Как там пелось в песне? Всё решено, где ты и с кем мне уже всё равно? Один фиг – всё действительно было решено.

– Мари… если сравнивать вас с Аней и гадать, кто мог подхватить где-то гонорею, ответ будет очевидным, – устало сказал он, поднимаясь из-за стола следом за ней.

Сейчас Кирилл планировал сделать то, что уже хотелось совершить до зуда в ладонях. Собрать вещи и съехать. Снова в отель, потому что у него больше не было дома.

– Тебе советую как можно скорее сдать анализы и решить, что будешь делать дальше. Но в любом случае мой врач сказал, что аборт неизбежен.

Он намеренно сгущал краски. Врачиха хоть так и не говорила, но Кир сейчас видел единственный путь, который станет правильным для всех – Марианна должна избавиться от этой беременности.

– Что? – выдохнула она, повернувшись к нему.

Тарелка выскользнула из её рук, упала на пол и разбилась, заляпав пол в радиусе пары метров кашей из недоеденного риса и овощей.

– Ты так просто говоришь о том, чтобы я пошла на жуткую процедуру и убила нашего малыша?

Мари закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Жалости по отношению к ней Кирилл не ощущал. Не хотелось подойти, обнять её, сказать, что они вместе поищут выход. Да и не было его, этого выхода…

– Мари, ты больна. Причём серьёзно. Лечение очень агрессивное, у ребёнка могут быть осложнения, если его оставить. У тебя – тоже. Почитай про это дерьмо, которое ты от кого-то притащила. Это не шутки и не сезонная ОРВИ. Даже от неё может быть выкидыш или какое-нибудь уродство у ребёнка, что уж говорить про триппер. Ты же не хочешь рисковать настолько сильно?

Он стоял напротив и ждал, пока Марианна прорыдается. Как же далеки они были в этот момент! И виной тому были вовсе не два метра, что разделяли Мари и Кирилла. Между ними была огромная пропасть, которая существовала всегда, Михайлов просто не желал этого замечать и признавать.

– Я уже тебя ненавижу, Кир! – отняв от лица руки, заявила Марианна. – Ты испоганил мне всю жизнь! Да, я занималась тем, что ты называешь проституцией, но была желанна и востребована! Мне платили очень хорошие деньги, а что сейчас? Я в какой-то конуре, беременная, да ещё и с гонореей, которой мне неоткуда было заразиться! И ты меня так спокойно отправляешь на аборт!

Она сцепила челюсти и теперь смотрела на него зло, как маленький подросток-волчонок, загнанный в ловушку жестоким охотником.

– Ты ничтожество, Кир! Вот ты кто! И будь ты проклят, потому что я тебя ненавижу!

Марианна промчалась мимо, снова начав рыдать. Кирилл же постоял так немного, физически чувствуя, как злые слова, которые он в какой-то мере заслужил, тяжёлым грузом падают на сердце. Именно так он себя и чувствовал сейчас – ничтожеством. Недостойным той женщины, которую он растоптал и выбросил из своей жизни. И речь шла, разумеется, вовсе не о Мари.

– У меня большой долг… – сообщила она ему, когда Кирилл прошёл в комнату и стал собирать свои вещи.

Марианна уже взяла себя в руки и теперь подкрашивалась, очевидно, куда-то собираясь.

Услышав эти слова, Михайлов на мгновение застыл, но потом пожал плечами.

– И что? У меня тоже, – ответил он.

Мари взвыла.

– Да то, что мне снова придётся работать, если ты не поможешь мне его покрыть!

Побросав в сумку всё самое необходимое и решив, что если Марианна и выбросит остатки его барахла, то ничего страшного в этом нет, Кир присел на подлокотник старенького дивана и сказал:

– Ты угрожаешь мне тем, что снова станешь вертеть задницей на камеру? Разве ещё не поняла, что на этом между нами всё? Будешь умной девочкой – от ребёнка избавишься, а если нет… Я стану помогать алиментами, когда он родится.

Марианна подошла к шкафу и достала оттуда свой самый откровенный наряд.

– То есть, тебе всё равно, что твоя беременная женщина будет развлекать за деньги других мужчин?

Она намеренно провоцировала его, и это бесило. Не то, что Мари говорила, а именно её желание вызвать у него эмоции.

– Это только твоя жизнь и твой выбор, Марианна. Тебе и решать, как поступать. А я всё сказал.

Забрав сумку, Кирилл направился к выходу из комнаты. Когда добрался до двери, что-то легко коснулось его щеки, а после с грохотом разбилось, угодив в косяк слева.

Это оказалась статуэтка из гипса. Осыпавшись осколками к его ногам, она стала прекрасной иллюстрацией к тому, чем закончились отношения Кирилла и Мари.

– Я сообщу хозяевам, что мы съезжаем. Или подпишешь с ними договор, но уже без моего участия, – не повернувшись к Марианне, сообщил Михайлов, после чего вышел.

Вдогонку он услышал лишь одно слово, которое выкрикнула бывшая любовница:

– Ненавижу!

***

За окном лил такой дождь, что нам с Лерой ничего не оставалось, как забаррикадироваться у неё дома и пить чай, уныло глядя в окно кухни. Алиску положили в коляску и выставили её на балкон «гулять», сыновья подруги тихонечко играли у себя в детской, а мы взялись за третью кружку каждая, и хоть в нас уже не лезло, сидели, прихлёбывая подостывший травяной сбор, и болтали.

– Так ты говоришь, взял и закинул денег, – задумчиво сказала Лера, с которой мы обсуждали внезапную щедрость Кирилла.

Не далее, как вчера, мне на счёт поступила сумма от него с припиской – тебе и Алисоньке. Это было странно, но то, что без пяти бывший муж всё же показывал мне, что дочь для него не пустой звук – радовало.

– Ага, не знаю, что бы это могло означать, – пожала я плечами.

– Как бы не начал снова пороги обивать, – мрачно проговорила Лера.

Я замахала на неё руками.

– Избави боже! Знаешь, я сейчас как будто к новой жизни возродилась. К той, которая могла бы у меня быть, если бы я в первый раз его не простила.

Я часто размышляла об этом в последнее время и пришла к чёткому пониманию: о том, что провела с Кириллом эти годы, не жалею, ведь у нас есть Алиска. Но сейчас всё сложилось именно так, как нужно.

– И в этой новой жизни у тебя уже есть Егор, – с намёком, таким жирным и большим, сказала Лера и посмотрела на меня со значением во взгляде.

Захотелось снова замахать на неё руками, чтобы она не говорила ерунды. Однако я не стала этого делать. С Сарычевым мы встречались ещё несколько раз после того, как он починил в нашей с Алисой квартире ту мелочёвку, с которой вроде как существовать можно, но в исправленном состоянии она гораздо более приятна не только глазу, но и для использования.

Пару раз мы гуляли в парке, один раз съездили на тот самый сплав по реке, где я усиленно болела за Егора, потом Сарычев позвал нас к себе за город побыть на свежем воздухе на даче. И когда я взяла время на то, чтобы подумать… исчез.

– Вообще-то мы мало знакомы, – сказала я Лере, отчего-то начиная злиться.

И на подругу в том числе, раз она говорила о Егоре так, как будто он уже был неотъемлемой частью моей жизни. На самом же деле Сарычев попросту пропал, и для меня это не стало неожиданным. Хотя, кому я вру? Конечно, я совершенно не думала о том, что Егор возьмёт и исчезнет. А когда это случилось, испытала что-то вроде фрустрации.

– Он куда-то делся? – словно читая мысли, спросила подруга.

Я собиралась ответить, что даже если и так – ничего страшного и странного в этом не вижу, но в итоге только поджала губы и кивнула.

– А телефон?

– Не отвечает.

– А сообщения?

– Прочёл и не ответил тоже.

– Дела-а-а… – протянула Лера.

Я вскочила из-за стола и уставилась в окно, где дождь уже перестал лить так сильно, постепенно стихая. Ну какие-такие дела? Да самые обычные. Я – замужняя женщина с крохотным ребёнком, к тому же в стадии развода. Егор – свободный молодой мужчина, который несколько раз мне помог. И на этом всё.

– Ты говорила, он вроде в каком-то автосервисе работает? – осторожно спросила Лера, словно опасалась, что в ответ я могу разразиться какой-нибудь непотребной бранью.

– Ну вроде да. Тут неподалёку, – ответила я, не особо понимая, к чему она клонит.

Подруга взглянула на часы и вдруг сказала:

– У тебя полчасика, пока Алиса не проснётся и не потребует маму. Дождь стих, одевайся и иди в этот автосервис!

Она не успела договорить, а я уже изо всех сил мотала головой. Если Егор решил самоустраниться, совершенно глупо ему докучать и тащиться искать его на месте работы. Ещё не хватало, чтобы Сарычев решил, будто я его преследую.

– Ань, ты ничего не теряешь. Если он на рабочем месте, просто скажешь ему, что для тебя странно, когда люди вот так просо пропадают из парадигмы твоей жизни. В общем, найдёшь, чего сказать, – добавила Лера быстро, когда увидела моё вытянувшееся от её заумностей лицо.

Она тоже поднялась из-за стола и, приобняв меня, повела в прихожую. Я инстинктивно сунула ноги в кроссовки, а подруга накинула мне на плечи куртку.

– Всё, Нюр. Через полчаса ждём, – сказала она и, вручив мне зонтик, выпроводила за дверь и закрыла её перед моим удивлённым лицом.

– Анна! – окликнул меня мужской голос, когда я добралась до автосервиса и, немного постояв, совершенно трусливо собиралась развернуться и уйти домой.

Ко мне направлялся знакомый парень, но я не помнила его имени. Нас друг другу представил Егор на том самом пикнике со сплавом, однако наше знакомство было коротким и непродолжительным.

– Простите, я не помню как вас зовут, – призналась честно, улыбнувшись ему и чувствуя себя не в своей тарелке.

– Витя, – подсказал он, растянув губы в ответной улыбке. – Вы были на встрече, которую организовал Егор Львович.

Я кивнула.

– А сам он где… не подскажете? – уточнила я. – И почему вы так странно его называете? Ну, по имени-отчеству, – добавила, когда до меня дошло, что приятели-сотрудники так друг к другу не обращаются.

Ответ, который дал мне Виктор, порядком удивил и одновременно обеспокоил.

– Так Егор Львович – хозяин сети сервисов. Я работаю у него три года, – кивнул он на здание монтажки. – А сам он сейчас в больнице. Подхватил от матери какой-то вирус, когда за ней ухаживал. Тот осложнения дал, вот его и увезли.

Он развёл руками, а я почувствовала, как сердце моё заколотилось быстрее.

– Говорите, в какой он больнице, – велела я, вытащив телефон, а у самой в голове стал складываться план дальнейших действий.

Покормив Алиску и оставив её на попечение Леры, которая заверила, что уж с тремя детьми они с Петей управятся, я поехала по адресу, который мне дал Виктор. Наверное, мне стоило просто дождаться момента, когда Егор выпишется из больницы, но подруга меня в том, чтобы помчаться к Сарычеву прямо сегодня, поддержала.

«Ну а вдруг за ним ухаживать некому? А? Вот и поезжай!», – сказала она.

А на мои справедливые замечания, что к Егору меня могут попросту не пустить, Лера отмахнулась и проговорила: «Ну, придумаешь что-нибудь».

Придумывать, впрочем, не пришлось. В клинике, где находился Егор, мне сказали, в какой он палате, и я, подойдя к чуть приоткрытой двери, растерялась. Потому что до меня донеслись голоса – Сарычева и какой-то девушки. Они обсуждали сущую ерунду. Сначала еду, потом – передачу, которая шла по телевизору. А я стояла и не знала, что мне делать. Вроде и заходить глупо, но и разворачиваться, чтобы ехать домой – ещё глупее.

Подойдя вплотную к щели, через которую просматривалась палата, я заглянула внутрь. Егор лежал на постели, а рядом с ним расположилась на стуле хрупкая блондинка. И настолько контрастной и яркой парой они были, что мне даже стало неуютно на них смотреть. Сама я, конечно, уже довольно ощутимо привела себя в порядок, но от вида той хрупкой нимфы, что сидела рядом с Сарычевым и смотрела телевизор, мне стало не по себе.

– Подожди-ка! – вдруг сказал Егор, приподнимаясь на локтях.

Он вдруг повёл носом и, просветлев лицом, спросил, глядя на дверь, от которой я так и не успела отпрянуть:

– Аня?

И как только понял, что я здесь? Духи, что ли, мои узнал? Пришлось показываться им на глаза – и Сарычеву, и незнакомке. Я вошла в палату и неловко кашлянула. Мысленно обругав себя за то, что второпях не успела сообразить купить фруктов, прошла к постели Егора.

– Вот! – с торжественным видом сказал он девушке, указывая на меня. – Это и есть та самая Аня, о которой я тебе говорил!

По правде, мне было совершенно непонятно, что вообще здесь происходило. Блондинка нахмурилась, пристально на меня глядя, от чего мне стало окончательно дискомфортно. Но после словно бы оттаяла и, протянув узкую ладонь, представилась:

– Надежда.

– Анна, – подтвердила я сказанное Егором. – И что же такое ты обо мне тут говорил? – уточнила я на всякий случай.

Сарычев расплылся в улыбке:

– Сказал, что уж тебе точно стоит сообщить о том, где я. А эта поганка, представь себе, забрала у меня телефон и сказала, что отдаст его только когда врач скажет ей, что я здоров!

Кто такая «эта поганка», я не знала. Точнее, не понимала, кем именно Надя приходится Егору.

– Я сестра его, – пояснила она, видимо, поняв по моему растерянному выражению на лице, что я нуждаюсь в уточнениях по поводу их родственных или каких-либо ещё связей. – И да! Я забрала телефон и собиралась вернуть его только когда разрешит врач.

Она протянула руку и попыталась взъерошить волосы Сарычева ладонью, но он увернулся. Смотрел на меня так, как будто я ему привиделась.

– А я согласна с Надей, – кивнула в ответ, сложив руки на груди. – Сначала здоровье, потом уже телефон, – сказала Егору.

В ответ на это его сестра улыбнулась, а Сарычев пробубнил притворно сердито:

– Сговорились!

Я же покраснела, когда Надежда сказала:

– Ну, теперь, когда Аня здесь, дело быстро пойдёт на поправку…