Часть 9

То ли чёртово лечение, то ли болячка, которой его наградила Мари, существенно подорвали здоровье Кира. Он был вынужден уйти на больничный и первые несколько дней вообще провалялся в полнейшем коматозе, доползая только до санузла и заказывая в номер перекусить. Иногда возникало желание позвонить матери или Ане, но он его отбрасывал. Не хотел видеть в глазах родительницы подтверждения её словам, что она произвела на свет идиота. И жалости от почти бывшей жены лицезреть тоже не желалось.

Когда же ему стало чуть легче, он воспрянул духом. Лечение стало давать свои плоды, так что уже и симптомы были не такие явные, и страданий Кирилл испытывал в разы меньше, чем до этого. Врач, который его вела, сказала, что это хороший знак, но впереди ещё ждёт много испытаний. Однако стоило только Михайлову почувствовать себя лучше, как он решил съездить к Марианне. Целью этой поездки было две вещи: во-первых, забрать оставшееся барахло. И, во-вторых, решить все вопросы с арендой. Раз Мари, по её заверениям, набрала долгов, он не желал впоследствии иметь дела с хозяином квартиры, когда она перестанет платить.

Когда Кирилл добрался до двери, он услышал громкую музыку, и почувствовал, что даже здесь, в общем коридоре, узнаваемо пахло кальянным дымом. Это почти не тронуло. Разве что немного разозлило от того, что он просил Марианну аккуратнее относиться к чужому имуществу, а она, очевидно, не послушалась.

Дверь оказалась не заперта и даже не закрыта. Михайлов толкнул её перед собой и тут же замер. Мари была не одна – сначала он нашёл взглядом мужскую обувь в прихожей, потом услышал голос и стон. И вовсе не наслаждения, а боли.

– … скажешь, что не доработаешь? А? Я же заплатил! – вещал какой-то мужик.

– Мне нужна скорая… – прошелестела в ответ Марианна, что он едва расслышал из-за гитарных басов. – Пожалуйста…

Дёрнувшись на звук, Кирилл ворвался в спальню, а от увиденного волосы на его затылке встали дыбом.

Мари, совершенно обнажённая, сидела на полу возле расхристанной постели, держась за живот. На бёдрах её Михайлов заметил следы крови. Незнакомый мужик, уже нацепивший штаны, стоял чуть поодаль, а рядом с кроватью Марианна и этот хрен, видимо, являющийся её клиентом, расположили открытый ноутбук.

– Кирилл… наш ребёнок… – прохрипела Мари, когда Михайлов подошёл к ней, – мне нужно срочно к врачу. Больно.

Кир сдёрнул с постели простынь, на которой тоже алели пятна, взгляд прошёлся по тому, что окружало. Чёртов кальян, который он уже ненавидел, бутылка спиртного и два бокала. Какие-то игрушки из арсенала Марианны. Да здесь, похоже, происходила самая настоящая вакханалия…

– Прибери тут всё! – рявкнул мужику Кирилл, накинув на Мари простынь и подхватывая девушку на руки.

Видимо, то, какие нотки засквозили в его голосе, немного привело клиента Марианны в чувства.

– Но я заплатил… За два часа! Мы провели вместе минут сорок! – попытался он воззвать к Михайлову, на что Кир рявкнул:

– Ты видишь, что у неё выкидыш? Прибери здесь всё, а потом дуй к врачу тоже, потому что Мари могла тебя чем-то заразить!

Возможно, это было недальновидно. Хрен знает, на что был способен этот мужик, когда останется один в квартире, которая ему не принадлежит. Но Кирилл, испытывая какое-то болезненное удовольствие от того, как вытянулось лицо этого клиента, преследовал одну цель: сбить его с толку. Что сделать ему в конечном итоге удалось.

Он вышел с Марианной на руках, оставляя позади вертеп, в который она превратила чужой дом. Усадив её в машину, Михайлов устроился за рулём, после чего они поехали в ближайшую клинику.

Мари теряла ребёнка и, судя по тому, что он видел, эту беременность, с самого начала обречённую на что-то нехорошее, было уже не сохранить. Но Кир был этому только рад.

Текли бесконечные минуты, которые Михайлов проводил в безлюдном коридоре, куда изредка заглядывали какие-то люди. Кир не обращал на незнакомцев внимания, погрузившись в то единственное, что было способно его хоть отчасти отвлечь. Он просматривал в телефоне фотографии – Алиски, Ани, их совместные. Несмотря на то, что дочь была совсем крошкой, в мобильнике Кирилла накопилось достаточно много снимков. Любуясь на ту жизнь, которая сейчас казалась чужой и давно ушедшей, Михайлов понимал, какой острый контраст она имеет с тем дерьмом, в которое сейчас превратилось его существование.

Когда же вышел врач, он, судя по его лицу, уже не ждал ничего хорошего.

– Кирилл Олегович, это же вы привезли Марианну Нежинскую? – обратился доктор к нему.

Отчего-то мелькнула дурацкая мысль. Если сейчас ему объявят, что беременность прервалась – это станет точкой. Если же нет, он предпримет попытку сохранить этого ребёнка. Уговорит Мари пролечиться и впоследствии не устраивать того, что она творила, зарабатывая деньги. До родов, если понадобится, будет жить с ней и возьмёт на себя полное обеспечение, а потом заберёт ребёнка и пусть Марианна катится ко всем чертям.

Кирилл отдавал этот вопрос на решение небесам и теперь ждал своего вердикта. Ведь казалось, что вот так просто отделаться не выйдет. Да и не должно случиться так, что он почти не понесёт наказания за своё предательство.

Да, самой страшной потерей уже стало то, что рядом не было Ани и Алисы… но на этом всё? Если сейчас Мари потеряет ребёнка, он сможет просто так с ней развязаться?

– … есть вероятность, что Марианна больше не сможет иметь детей. Она пришла в себя после медикаментозного сна и просит вас зайти.

Михайлов тряхнул головой и посмотрел на врача непонимающим взглядом. Он же сказал ему, что у Мари случился выкидыш? Это же не послышалось Киру?

– Она потеряла ребёнка? – тупо переспросил он.

Врач посмотрел на него так, что Кириллу подумалось, будто он, как это в своё время сделала Аня, протянет руку и проверит, нет ли у него жара.

– Я же вам это сказал дважды. Очень активный половой акт привёл к тому, что вы привезли Нежинскую с абортом в ходу. Есть огромная вероятность, что больше детей Марианна иметь не сможет.

Кир кивнул и с губ его помимо воли сорвался вздох облегчения. По-своему его поняв, врач сказал:

– Не переживайте так, сейчас медицина не стоит на месте. И ЭКО никто не отменял. Мы исследуем материал более подробно…

– Какой материал? – не понял Кирилл.

– Абортивный, – ответил врач.

И тут до Кира дошло. Как будто кто-то сверху подсказал ему задать этот вопрос.

– Скажите… а можно ли сделать тест ДНК на отцовство? Ну исследовать материал ещё и на этот счёт?

Врач кашлянул, и хоть Кириллу стало не слишком комфортно от того, каким взглядом он его одарил, Михайлов услышал то, что ему было нужно:

– Да, конечно, можно. Как только навестите Нежинскую, зайдите ко мне в кабинет, мы решим этот вопрос.

Он удалился, а Кир какое-то время постоял в одиночестве, после чего направился в палату к Марианне. Эта попытка узнать, его ли ребёнка сегодня потеряла Мари, по сути, ничего не меняла. Какая разница, от кого был зачат тот человек, которого она сегодня сама и убила своими действиями?

Но Кирилл, входя в двери палаты своей бывшей любовницы и желая окончательно поставить точки во всём, уже жаждал получить на руки результаты, в соответствии с которыми окажется, что отец этого несчастного ребёнка – не он.

И снова эта хрупкость, беззащитность, те глаза, в которых застыл целый океан боли… Всё это сбивало с толку, но лишь на время. Теперь Кирилл мог за мгновение мобилизовать все внутренние ресурсы, которые ставил перед собой, как щит. Сначала он вспоминал, крупица за крупицей, всё то, что обрушилось на него руками Марианны, а потом смотрел на её лёгкий и нежный образ, и это срабатывало – в чертах лица Мари тут же проступало что-то гнилое и тленное…

– Кир… я… мне очень жаль, что ты всё это видел! – облизнув пересохшие губы, приподнялась на локтях ему навстречу Марианна.

– Тебе жаль, что я это… видел? – приподнял он бровь.

– Я бы поняла, точнее, я уже в процессе сегодня поняла, что творю нечто ужасное… Но у меня не было денег… Ты оставил меня без средств с долгами.

И ради этого она просила его зайти? Чтобы сказать то, что он уже слышал? Обвинить снова? Так этим не Марианна должна заниматься. Есть другая женщина, у которой на то имеются все права. Но вот беда – Аня уже перешагнула через то, что он сделал и в чём увяз, как в куче дерьма, и пошла дальше. Она не станет ни винить его, ни вообще говорить о чём бы то ни было. Она просто станет жить дальше.

– Я поняла, что предаю себя… даже не ребёнка, не тебя, а саму себя. А сейчас, когда малыша больше нет…

Она скривилась и расплакалась. Кирилл уже достаточно знал Марианну, чтобы понимать: она сейчас не притворяется. Но сокрушается вовсе не потому, что потеряла ребёнка.

– Мы можем попробовать жить другой жизнью, Кирилл… Уедем в другой город, начнём всё с начала.

Михайлов стоял, с весёлым интересом слушая то, что говорит Мари. Какие же идиотские глупости она выдавала! Идиотские и эгоистичные. Ведь знала, что у него есть дочь, хорошее место на работе и возможность расти карьерно…

– Марианна, я задам тебе сейчас один вопрос. От того, насколько искренне ты на него ответишь, будет зависеть моё решение.

Он блефовал. Уже не собирался оставаться с этой женщиной даже если ему к виску приставят дуло пистолета. Но был какой-то интерес, какой, наверное, просыпается у тех, кто занимается подопытными кроликами, когда он решил спросить о ребёнке.

– Ты точно забеременела от меня и у тебя не было половых контактов с другими мужчинами за то время, что мы с тобой были в отношениях?

Глаза Марианны сначала забегали, и этой крохотной реакции хватило на то, чтобы понять всё ещё до того, как она бы ответила. Мари спала с кем-то параллельно, пока он, как почётный идиот, набирал ей кредиты на дорогие телефоны.

– Я никогда тебе не изменяла! – взяв себя в руки и приняв воинственный вид, сказала Мари. – Это был твой ребёнок, Кирилл… Сейчас нас с тобой объединяет общее горе.

Михайлов не удержался и закатил глаза от того, что услышал – сколько же пафоса было в этих словах!

– Я напишу тебе завтра утром. А сейчас отдыхай, – сказал он, двинувшись к выходу.

– Кирилл! – тут же окликнула его Марианна. – Это ответ «да»? Ну, на то, что я тебе предлагаю?

Приостановившись, он обернулся к ней. Мог потянуть время, дождаться результатов анализа на ДНК и потом вывалить всё перед Мари… Но не видел в этом смысла.

– Это ответ «нет», – помотал он головой. – Я соберу всё твоё барахло, которое лежит в квартире, положу его в камеру хранения и передам тебе все данные. С арендодателями разберусь и разорву договор. На этом наши отношения заканчиваются. Я не хочу тебя видеть, не хочу тебя слышать, нас ничего не связывает, Мари.

Он почти добрался до двери, когда она снова его окликнула.

– Кир!

На этот раз оборачиваться он не стал. Не желал снова видеть и запечатлевать в памяти её хрупкую беззащитность. Под которой крылись жажда наживы, способность принимать любовников, словно шлюха, вредные привычки как у мужика…

– Я даже представить не могла, что те чувства, которые я принимала за любовь, могут обернуться такой ненавистью, – процедила Марианна.

– Вот и сосредоточься на ней, Мари, – посоветовал Кирилл. – Я буду счастлив жить без тебя и знать, что ты так отчаянно меня ненавидишь.

Он вышел, постоял немного у двери. Услышал, как в палате бывшей любовницы что-то звякнуло, разбившись, вероятно, о стену. И направился к врачу.

А уже на следующий день, отвезя миллиарды сумок в камеру хранения, Кирилл получил результаты анализов. Ребёнок, которого потеряла Марианна, был зачат от другого.

Это был закономерный финал его грязного романа с воздушной феей со сладкими речами и гнилыми помыслами.

К Ане и Алиске Кирилл поехал только тогда, когда почувствовал себя окончательно здоровым. Он всё ещё принимал довольно серьёзные препараты, но, по сравнению с тем, как ощущал себя до сего момента, мог сказать, что самочувствие наладилось.

На встречу с дочерью и бывшей женой – а он называл про себя Анну именно так, несмотря на то, что первое судебное заседание было на днях – Кир ехал с замирающим сердцем. Откладывал этот приезд из разумных соображений, и каждый раз, когда думал, как снова увидит Аню, как побудет в их бывшем доме хотя бы часик, как возьмёт на руки Алиску, вдохнёт этот детский, ни с чем не сравнимый аромат, внутри появлялось до боли тёплое чувство.

– Кирилл! – окликнула его мать, когда он вышел из машины и, взяв с заднего сидения коробку с игрушками для шестимесячных детей, направился к двери в подъезд.

Конечно, Алисе было рановато увлекаться таким добром, но она так быстро росла, его маленькая принцесса.

– Да? – хрипловато откликнулся он, завидев, что мама гуляет с внучкой неподалёку.

Он подошёл, заглянул в коляску. На лице, помимо воли, тут же появилась улыбка. Алиска заметно подросла и сейчас мирно, словно крохотный ангелочек, спала на прогулке.

– Ты к Ане? – спросила мать.

Это была их первая встреча и первый разговор с тех пор, как она обозвала его тем словом, которое он заслужил на все сто. Идиот. Кажется, мама предлагала ему сейчас нечто вроде худого мира.

– Да, я к Ане. Алиске же скоро четыре месяца… Вот, привёз подарок, – продемонстрировал он коробку.

Мама кивнула.

– Хорошо. Но она там не одна, – сказала и тут же добавила, видимо, поняв по лицу Кирилла всё, что поднялось в душе от этих простых слов: – Они с Лерой и Егором, если что.

Всего одна фраза, а Михайлов ощутил, насколько железобетонная стена сейчас стояла между его нынешней жизнью и жизнью прошлой.

– Понятно, – просто сказал он.

Подниматься наверх, чтобы вручить подарок? Это было, по сути, очень и очень глупо.

– Клади в корзину, – сказала мама, указав на специальный отсек внизу коляски, – и пойдём прогуляемся, а потом поможешь мне, а то я в лифте не особо хорошо с ней управляюсь.

Она как будто чувствовала, насколько сейчас дерьмово на его душе. Кивнув, Кирилл положил подарок куда следует и спросил:

– Можно?

– Ага, – согласилась мать и когда Кир взялся за ручку и принялся толкать перед собой коляску, спросила приглушённо: – Как жизнь?

Они зашагали в сторону небольшого скверика, где он совсем недавно один гулял с дочерью, с гордостью катя перед собой Алису в коляске, и чувствовал себя при этом отцом года. Это было ещё до Марианны…

– Жизнь паршиво, мам, – признался Кирилл и продолжил тихо: – Ты бы знала, как у меня сейчас дерьмово на душе…