26. Не тот выбор (Анна)

Я всегда знала, что это люди Кукловода притащили Игоря в нашу квартиру. Знала, что именно они искали документы в квартире. Знала, что они потом облили мою мебель керосином и подожгли. Я видела из окна машины пламя в окне и даже плакать не могла.

Я словно умерла там с Игорем вместе, то что он жив никак не помещается в моей голове. Это просто невозможно!

То что Сергей сам его застрелил — тем более. Почему-то только после его слов я снова ощутила ту боль, что в день гибели Игоря. Боль такую, словно из меня вырвали сердце — сжали в кулаке и вырвали целиком, разрывая грудь.

Слезы застилали мне глаза, а я с ужасом смотрела на Сергея.

Что я наделала?

Теперь ведь он его убьет. Снова убьет, на этот раз по-настоящему.

− Сережа, − снова обратилась я к нему, хватая за руку. Я поклялась бы его любить, если бы ему нужна была моя любовь. Я поклялась бы стать самой нежной и ласковой, если бы только это было ему нужно. Что ему надо, я не знаю, но я целую ему руки и умоляю:

− Давай просто забудем о нем. Коршунов ведь этот уедет и все. Мы будем жить как раньше…

− Как раньше? — спросил Сергей и рассмеялся, а потом схватил меня за подбородок так, чтобы заглянуть мне в глаза. Его пальцы впивались в мои щеки так, что я не могла даже говорить. Застыла перед ним с приоткрытым ртом. — Все теперь будет по-другому, − говорит он мне. — Теперь я его уничтожу, и ты будешь моей, и сын будет только моим.

Я думала, он начнет мне напоминать о деньгах и операции, но ничего о них не говорил, только приближался и целовал в губы, крепче сжимая мою челюсть.

У него были нежные губы, как никогда нежные, зато его руки впивались в меня, причиняя боль. Он целует меня ласково как никогда, но я не могу даже на это ответить: слишком сильно меня держит его рука и слезы наворачиваются.

Он залезает рукой под мой плащ, находит там голую грудь и отталкивает, кривясь от отвращения. Я жду от него оскорблений, но он молчит, просто отворачивается, достает телефон и набирает чей-то номер.

− Андрей? Надеюсь вам с вашим охранником весело и вы еще не спите, − говорит он, как только ему отвечают.

Я перестаю дышать, пытаясь услышать ответ, но не могу даже разобрать голос.

− Сделка отменяется, − говорит мой муж. — Мне не нравится ваша машина. Она слишком шумная, так что ключи через полчаса мой водитель привезет к вам в гостиницу.

Он не ждет ответа, а сразу выключает вызов.

Я хочу попросить его не трогать Игоря. Я не знаю, кем он стал, не понимаю, как он может быть тем Игорем, которого я любила, но я безумно хочу, чтобы он жил, где-то далеко и счастливо.

− Теперь я точно его убью, − говорит Сергей и зло усмехается и тут же снова набирает чей-то номер. — Ты знаешь, что Игорь, тварь такая, жив? Где? Да при Андрее Коршунове! Вот именно. Теперь я начинаю верить, что это Андрей слил своего отца, в любом случае Игоря надо слить. Он просто обязан сдохнуть!

Я не удержала слезы. Они полились по моим щекам, и больше я уже ничего не видела. Меня просто схватили за локоть, вытянули из машины, заволокли в квартиру и втолкнули в ванну.

− Отмойся, дрянь, − велел мне Сергей, почти добрым, несмотря на смысл, тоном. — Я сегодня остаюсь с тобой, так что ни намека на другого мужика в тебе не должно остаться!

Он хлопает дверью, а я нахожу рукой край ванны, цепляюсь за него, включаю воду и рыдаю. Я боюсь Игоря. Я его ненавижу. Я люблю его. Я схожу с ума и хочу, чтобы жизнь стала как прежде. У меня есть муж, готовый спасти моего сына, и больше ничего: ни жизни, ни собственного сердца. Теперь мне это словно вернули и, сидя на полу ванны, я начинала тосковать по Игорю, от которого сбежала, тосковать по человеку с незнакомым лицом.