29. Наследник (Анна)

Мне хотелось выплакаться. Руки дрожали. Слезы лились ручьем, а я размазывала косметику по лицу, но ни одна боль не может длиться вечно. Я это точно знаю. Срыв сменился пустотой. В груди словно дыра осталась от вырванного сердца. Руки опускались и делать больше ничего не хотелось, совсем ничего, так и сидела бы в ванной под теплой водой и смотрела в одну точку, но у меня ребенок…

Сквозь шум воды я услышала, как он заплакал. Мне могло и показаться, но я тут же вскочила, выключила воду и выбралась из ванны. Не пытаясь высушить и расчесать растрепанные волосы, я, не вытираясь, надела коротенький до неприличия халат и выбежала. Игореша не плакал, но что-то бубнил в открытой комнате, с коридора было не разобрать.

Я прислушалась, почему-то было страшно. Дома были только я, сын и Сергей. Когда мы пришли, комната сына − она же моя спальня, когда мужа нет − была закрыта. Теперь дверь была распахнута.

Свет в ней никто не включил, но в темноте я точно слышала звуки возни и бормотание сына.

− Паф! — услышала я и сердце рухнуло в пятки. Я даже забыла, что у меня вместо него пустота.

Вместо сердца у меня сын, потому я влетела в комнату почти с ужасом и чуть не рухнула, видя Игорешу на руках у Сергея с пистолетом в руках.

Мой сын держал настоящее оружие, а придерживал его Сергей и улыбался.

− О смотри, мама пришла, − миролюбиво сказал мой муж, и сын просто отпустил оружие, протянул ко мне руки, а я тут же подбежала и выхватила его из рук мужа.

Мне очень хотелось наорать на Сергея, но я только зубы стиснула.

− Не волнуйся, он не заряжен, − спокойно сказал мне муж. — Ему надо привыкать, наследник ведь.

«Какой он тебе наследник!?» − хотела закричать я, но только вымученно улыбнулась. И без криков у меня на лице все было написано. Я не хочу, чтобы мой сын был бандитом, не хочу, чтобы он в это ввязывался, не хочу видеть в его руках оружие. Хватит. Я уже насмотрелась. Не для того я жизнь ему спасаю, чтобы потом…

Я бы все ему сказала, если бы от него не зависела жизнь Игоря. Я должна молчать и все терпеть, потому что иначе денег на операцию не будет. Сын мой теперь не умрет, но что будет с ним через пару лет, если лечение не завершить, если не следить за его сердцем?

Ненавижу их обоих! Что Сергея, что Игоря. Стреляют, воюют, творят неведомо что. Я едва не прошипела о своей ненависти мужу в лицо. Он явно видел это по моим глазам и улыбался.

− А ты молодец, − сказал он мне. — Правильно, помалкивай, по крайней мере, сейчас. Завтра вы едете в клинику, готовиться к операции, а пока…

− Я должна уложить Игоря спать, − перебила я его.

Очень страшно было слушать про операцию. Если Игореша поймет о чем речь, он наверняка будет долго плакать, бояться и в клинику его будет не завести. Он у меня боится и уколов, и врачей.

− Ему сейчас надо поспать, − сказала я, прижимая сына к себе.

Он уже посапывал, но под взглядом Сергея мне казалось, что уложить его в кровать я не смогу.

− Ну укладывай, − сказал он и добавил: − Я жду тебя в спальне.

После этого мой муж просто ушел. Таким покладистым он не был, наверно, никогда. Это пугало, но я быстро положила сына в кровать, укрыла одеялом, дала ему бегемотика, подождала, когда он окончательно уснет, что-то бормоча, а потом быстро расчесала волосы и побежала в спальню.

− Сергей, милый, я прошу тебя, − начала я с порога, − не давай ему оружие. Он же совсем маленький, и я не хочу, чтобы он был связан с твоим бизнесом. Зачем тебе в наследниках чужой ребенок?

− А это уже не тебе решать, − сказал строго мой муж и навел на меня пистолет. — Раздевайся!

Я вздрогнула. Он сидел на кровати, широко расставив ноги, упирался локтями в собственные бедра и зловеще скалился. Я задрожала, но сдвинуться с места не могла.

− Он уже заряжен, − сказал Сергей и повторил приказ: − Раздевайся! Будешь меня развлекать.