30. Милосердие чудовища (Анна)

Я сглотнула, но сняла халат. Спорить с Сергеем просто нельзя, особенно если он с оружием. Никогда не сомневалась, что он легко может меня убить. Я даже не понимаю, почему он этого не сделал.

Главное — ничего не говорить и не смотреть на него.

Я еще мокрая, да и волосы достаточно мокрые, чтобы сорвавшаяся капля падала на грудь и, соединяясь с оставшимися каплями, катилась вниз.

Он ничего мне не приказывает. Он смотрит и это пугает больше всего, а ведь я честно пыталась относиться к нему лучше.

− Живо легла на кровать и раздвинула ноги, − внезапно приказал Сергей, и я все же подняла на него глаза.

Он смотрел на меня зло, жадно, немного презрительно. Почти так же на меня смотрел Игорь, когда выиграл меня в первый раз. Я невольно сглотнула. Никогда не думала, что мой любимый человек может стать таким же чудовищем, как мой муж.

− Тебе повторять дважды? — спросил Сергей и внезапно дернул рукой с пистолетом, едва не ткнув стволом мне в лицо.

− Я не могу, − сказала я, несмотря на дуло, глядя прямо на него.

Я совсем ничего не чувствовала. Я как ожившая кукла стояла перед ним мокрая и пустая. Делать, что он хочет, я просто не могла, не сегодня.

− Су-у-ука, − прорычал Сергей и внезапно убрал пистолет, но тут же дернул меня за руку, заставляя упасть на кровать. — Не может она… разрешаю думать о нем, но ты будешь делать то, что я тебе скажу!

Я только посмотрела на него.

− Не кричи. Игоря разбудишь, − простонала я, но так и замерла на кровати. Во мне, правда, что-то сломалось. Я больше не могла ничего. Не могла притворяться.

Игорь жив и он такой же, как мой муж. Как после этого жить? А сына я и вовсе спасла, чтобы он стал наследником бандита — таким же бандитом. Разве есть в этом смысл?

Сергей бросился на меня, как настоящий зверь, схватил меня за горло и опрокинул на кровать, вмял в подушку и стал шарить по телу руками.

Его рука на моей шее не сдавливала, не мешала дышать, она держала меня, пока вторая мяла грудь, бродила по животу, хватала мои бедра. Меня тошнило. Слезы сами покатились с ресниц быстрее, чем он попытался прикоснуться ко мне там.

− Я убью его! — внезапно заявил Сергей и отстранился от меня. — Спи, дура. Потом ты будешь только моя!

Он ушел, хлопнув дверью спальни. Затем хлопнула и входная, а я с большим трудом повернулась на бок и свернулась калачиком. Я даже не пыталась уснуть, просто закрыла глаза и провалилась в совсем другую жизнь.

Мне снился тот Игорь, которого я любила.

− Ты уснула за столом, − говорил он мне, целуя за ухом, и, не дожидаясь, когда я проснусь, подхватывал на руки.

− Я тебя ждала, − отвечала я, прижимаясь к его груди.

Он был теплым, всегда. Он согревал меня, даже когда было больно и страшно. Его горячая сильная рука, сжимающая мою ладонь — это самое светлое воспоминание в моей жизни. Тепло его груди такое же, только поймать его можно, лишь когда он вот так держит тебя на руках. На нем майка белая, простая, но я сквозь нее вижу крепкое сильное тело, которое всегда меня защищало. Он пытается уложить меня в кровать, но я ловлю его за майку и тяну на себя.

− Ты сегодня поздно, а я ждала, − шепчу я нежно ему в ухо.

− Работа, Ляль. Работа, − отвечает он с улыбкой.

Он нависает надо мной. Он горячий. Он мой. Единственный.

− Давай я схожу в душ и приду, − говорит он, целуя меня коротко в губы, но я не пускаю. Я дергаю его обратно и целую в губы глубоко и жадно.

Я сама стягиваю с него майку, едва не рву ее, выдергивая из штанов. Ремень расстегиваю с трудом и не удерживаю стон. Он вырывается прямо ему в губы, потому что я понимаю, что он уже возбужден.

Видимо, не зря я ждала его в полупрозрачном домашнем платье и одних трусиках.

− Ляля, − стонет он недовольно. — Отпусти меня…

− Нет! Никогда! — отвечаю ему я.

Развратной я никогда не была, но с тех пор, как мы живем вместе, во мне иногда просыпается безумное желание. Я так хочу его. Я так хочу, чтобы он хотел меня, что даже запах его пота меня возбуждает, и я кусаю, целую, ласкаю языком его шею, освобождая твердый, налитый кровью член. Я не могу отпустить его, пока он не кончит в меня.

Мы с ним скоро станем мужем и женой, потому перестали предохраняться. Мы с ним хотим ребенка, а еще много и сладко заниматься любовью без всяких преград.

− Лялька, ну ты и зараза, − ругается он и рывком стаскивает с меня трусики, вырывается, только чтобы раздеться и снова оказаться надо мной.

Я хочу снять платье, но он не дает.

− Оставь, − говорит он. — Ты прекрасна.

Он целует меня в губы, ласкает пальцами, а потом входит в меня, заставляя выгибаться. Сначала он двигается во мне медленно, осторожно — ждет, когда я стану не просто влажной и податливой, а мокрой до неприличных звуков, пока не начну скулить ему в губы от удовольствия.

Тогда он резко ускоряется и берет меня все быстрее, все сильнее.

− Я люблю тебя, − говорю я ему, с трудом открывая глаза.

Он улыбается и переворачивает меня прямо на члене, чтобы уложить на подушку и начать резко, жадно брать меня, обнимая, целуя, кусая. А я кричала от удовольствия, даже плакала от наслаждения и почти умирала, задыхаясь в его жадных объятьях.

− Я люблю тебя, люблю… больше жизни…

− Не меня, − сквозь сон услышала я голос Сергея и испугалась.

Наваждение мгновенно рассеялось.

Я открыла глаза, за окном небо чуть посветлело, а я лежала, укрытая одеялом, а со спины меня обнимал муж. Он жаром дышал мне в спину, и если я во сне шептала о любви, если я говорила это вслух, то я действительно не понимаю, почему я еще жива?