55. Прощание и прощение (Анна)

Игореша был сонным. Он зевал и не понимал, зачем его привезли.

− Мама, почему опять дохтара? — прохныкал он, увидев меня. — Ты же говорила, что бо-бо больше не будет… Ну ма-а-ам.

− Не будет бо-бо, − тут же пообещала я, погладив его по голове. — Это другие доктора.

Я присела и просто обняла его.

На самом деле Сергей мало времени проводил с ним, но никогда не обижал. Сын любил его, ждал встреч с ним. Да и, что уж там, со мной Сергей тоже был не всегда жесток. Поначалу он был даже ласков, только злился, что я его не люблю, так и говорил:

− Что тебе еще надо, сука?

За волосы меня таскал, напоминал, что Игоря больше нет.

− Сдох твой убогий. Сдох!

Только любить я Сергея не могла. Вот не могла и все тут. Как его, гада и бандита, любить? Только теперь все равно и мерзко, и стыдно. Обнимаю сына и плакать хочется от противоречивых чувств.

Когда позвонил Игорь и сказал, что мы можем подниматься, я совсем уже ничего не понимала, а сын смотрел на меня испуганно.

− Мы с тобой сейчас к папе пойдем.

− Дохтара ему теперь бо-бо делают? — спросил он.

− Нет, − покачала я головой. — Они ему лекарства по трубочкам пускают.

Игореша содрогнулся, насупился, даже локоток потер, словно свои капельницы мог вспомнить.

− Фу-у-у, − протянул он, но упираться не стал.

Бодро побежал к лифту, поднялся на этаж, даже спорить не стал, когда я ему на ботинки бахилы одевала.

− Шуршурики, − хихикнул он и похлопал ногами.

Я просто поцеловала его в лоб и отвела к палате.

Игорь, хмурый и недовольный, встретил нас у двери.

− Я пойду с вами, − сразу сказал он. — И не спорь со мной.

− Не буду, − просто ответила я и даже за руку его взяла, чтобы хоть за что-то удержаться, чтобы не рухнуть от страха.

Один Игореша ничего не понимал и даже не переживал. Он бросился к Сергею, как только открылась дверь. Сергей как-то сел в кровати и даже ему улыбнулся, обнимая чужого ребенка.

Игореша забрался к нему на кровать и сам его обнял.

− Дохтара такие бяки! — заявил он авторитетно.21b4bc

− И не говори, − сказал Сергей и потрепал ему волосы, − но я же мужик, что они мне сделают? Ты справился, а я и подавно. Веришь?

− Да! — радостно сказал Игореша, устраиваясь рядом. — А тебе от этой трубки не жарко? — спросил он, указывая на капельницу.

− Нет, мне совсем не жарко, смотри какие руки холодные.

Сергей ладошку маленькому Игорю сжал, а он не испугался, а только удивился. А я даже не знала, что они ладили.

− Но вообще, сын, у меня к тебе взрослый разговор, − сказал Сергей неожиданно.

Игореша сразу подобрался, сел ровнее, посмотрел на него серьезно, даже насупился, приготовившись слушать.

− Помнишь, я тебе говорил, что у меня такая работа сложная, что я в любой момент могу уехать очень надолго? — спросил Сергей.

Игореша серьезно кивнул.

− Так вот, мне надо уехать навсегда, − серьезно сказал Сергей.

− Как это? — не понял Игореша.

− Вот так. Я же говорил тебе, что работа у меня такая, что бросить ее нельзя. Взять вас с мамой с собой я не могу и вернуться за вами не смогу, так что тебе придется позаботиться о маме.

Понимаешь?

Игореша грустно кивнул.

− Вот этот дядя будет вам помогать, − сказал Сергей, показывая на Игоря, − ну а я буду тайно за вами присматривать. Всегда.

Он обнял Игорешу, явно искренне поцеловал его в макушку, а я, отпустив руку Игоря, подошла к ним, села на край кровати и обняла обоих.

− Прости, − прошептала я на ухо Сергею. Не понимаю даже, почему я извинялась, просто мне хотелось вот сейчас, прямо сейчас все отпустить и забыть потом навсегда.

− И ты меня, − ответил он мне очень тихо. — Я, правда, тебя…

Он не договорил, внезапно закрыл глаза и затих.

Я дернулась, спешно отстраняясь. Приборы почему-то не пищали, но на мониторе рядом с кроватью одни прямые линии и нули возникли.

− Идем, − сказал спокойно Игорь, забрал нашего сына и вышел, а я задержалась на миг.

Когда вошли врач и медсестра, они меня от кровати отстранили, что-то говорили, записывали, а я не узнавала собственного мужа. У него было какое-то другое лицо − светлое, чистое, спокойное.

Я заплакала и, вытирая слезы, вышла из палаты с легким сердцем.