61. Надежная охрана (Игорь)

От нашего с Аней безумия мне даже немного подурнело, голова заболела, давление внезапно поднялось, пришлось придумывать какие-то процедуры, прощаться с Аней пораньше и просить Андрея позвать врача.

− Что ты делал? Вставал? — строго спросил врач.

− Не вставал, но немного напрягся, − ответил я, чувствуя себя полным идиотом.

Голова просто болела так, что стало страшно и руки дрожали.

Врач меня, кажется, понял, взгляд у него был очень недовольный, но видимо я у него не первый такой непоседливый. Мне что-то укололи. Я просто уснул, проснулся, чувствуя себя намного лучше, зато желание экспериментировать у меня совсем отпало. Ну, правда, кем я буду, если брошу Аню теперь?

Зато через два дня мне разрешили ходить, сначала только по этажу, и полноценно сидеть. Тогда-то я добрался до ноутбука и своих старых связей. По себе знаю, что самая лучшая охрана — это бывший мент, ну и Андрей сразу сказал, что готов пользоваться услугами нашей фирмы, а значит, все кадры должны быть проверенными. В конце концов, клиент уровня Андрея Коршунова — это лучшая реклама.

Работы было много. Надо было найти помещение, оформить бумаги, вызвать юриста, сделать еще один счет. Телефон звонил по десять раз в час и я отвечал, уже не глядя.

− Игорь Кремнев слушает, − говорю я в трубку, даже не замечая, что сменил фамилию. Давно привык к новой.

− Ну ты и сука, − говорит мне внезапно голос в трубке и я сначала теряюсь, а потом узнаю голос и даже улыбаюсь.

− Что у тебя случилось, Жадов? — спрашиваю я, даже не пытаясь делать вид, что мы не знакомы.

Мне теперь нет смысла скрывать, что я и есть Игорь Копылов. Может, этот жук узнал от других наших сослуживцев, что я людей набираю и обиделся, что его не зову? Так я и не позову — те кто имеет хоть какие-то дела с бандитами мне в работниках не нужны. Что они могут? Только Аню мне подставят, как владелицу.

По бумагам мы оформили меня управляющим и все самые важные бумаги Аня подписывала сама — о приеме на работу, о внутреннем уставе, а вот заниматься заказами и распределениями обязанностей мог я лично, ну и ответственность тогда будет на мне, а не на ней. В общем, по бумагам все было так, будто мы и не пара, хотя про пару мне думать было страшно. У нас были какие-то романтические отношения, очень хрупкие, очень страстные, словно нам было от силы по девятнадцать, но нам-то не было…

В общем Жадов меня совсем не впечатлил.

− Это из-за тебя меня, сука, посадили! — взвыл он.

− А-а-а, − протянул я и даже улыбнулся, − тогда спорно, кто из нас собака.

Я уже старался не ругаться. У меня сын маленький, ему нельзя всякие гадости слушать. Даже гордость брала, что я легко справился с такой задачей, а вот арест Жадова меня не интересовал. Я специально не узнавал, чтобы не влазить ни в какую месть. Следователь там был вменяемым — кстати, можно его позвать — без меня разобраться мог.

Вот он и разобрался.

− Ты мне зубы…

Я просто положил трубку. Делать мне как будто нечего — выслушивать его истерики. Вечером того же дня, мне разрешили выйти, и перед прогулкой я позвонил следователю предложить работу. Он мне сказал, что Жадова убили.

− В камере. Где-то мы не уследили, − сказал он как-то грустно.

− За мафией сложно уследить, − хмыкнул я.

− Ну да, особенно, когда там зуб. Он же мне тут все сразу рассказал про всех.

Большего он мне, конечно, не скажет — права не имеет, а мне и так понятно, что Жадов много натворил, многих выдал и поплатился. Ну, так ему и надо. Знать, что я к этой справедливости тоже не имею никакого отношения, оказалось приятно.

− Что ж, хорошо, что он дал правосудию еще зацепку, но у меня к тебе предложение. Не хочешь податься в охрану? Что там у тебя? Жена, дети, маленькая зарплата?

− Принципы, − ответил он мне.

− Ясно, − ответил я, даже не споря. — Но ты учти, если вдруг что, я скоро буду управляющим в одном охранном агентстве и на работу приму.

− Всяких Кукловодов защищать? — спросил он.

− Ну уж нет. Да и давай по-хорошему, работа охраны — не давать людям убивать друг друга, вот и все, но нет — никакой мафии, мне ее на всю жизнь хватило.

− Я подумаю, − пообещали мне, и на том закончили.

Только положил телефон, посмотрел бумаги, и снова звонок. Это уже Аня.

− Мы уже возле больницы, прячь своих сексуальных медсестер под кровать, − шутит она.

− О нет, это ты прячь своих любовников за дерево, потому что я спускаюсь вниз. Мне разрешили.

Самым трудным после этого было не побежать вниз по лестнице, но я сдержался, спустился медленно и благоразумно, но, когда ко мне побежал сын, я не удержался.

− Папа! — радостно крикнул он, а я побежал к нему навстречу, поймал на руки и прижал к себе.

− Ура! Теперь ты научишь меня играть в футбол! Ты же научишь?

− Если мама разрешит, а она нам разрешит?

− А доктор?

− Пока не велели бегать, но ведь…

Она прижалась ко мне и я замолчал.

− Папа Игорь, если тебе низя — пусти! — требовал наш сын и, получив свободу, бежал в траву, сам себе что-то улюлюкая.

− Это ты его научила? — спросил я у Ани.

− Ну, как-то само собой вышло, говорила все время, что мы едем к папе Игорю. Сергей ведь сам ему сказал, что не вернется.

Я ее просто обнял, чувствуя себя счастливым настолько, что все же спросил самое важное сейчас:

− Ты выйдешь за меня?

− Если я скажу «да», ты никуда не исчезнешь?

− Я не исчезну, даже если ты скажешь «нет», даже если ты захочешь меня прогнать. Я уже никуда не исчезну. Никогда.

− Ну тогда… у нас с тобой будет ребенок, и я не скажу тебе «да», пока мы не поженимся, а то…

Я коснулся ее губ, чтобы она не вспоминала, что было в прошлый раз.

− С тебя справка о беременности, с меня выздоровление, и будет нам свадьба, зато потом «да» тебе придется говорить всю жизнь.

− Как страшно, − улыбнулась Аня и поцеловала меня.

Теперь действительно все было на своих местах.