Глава 21. Влад

Травила меня мать, естественно, не крысиным ядом, не белладонной, а обычными таблетками. Бабушка, которая умерла, когда мне три было, работала фармацевтом, и мать нахваталась от нее ненужных познаний.

Думаю, Веру тоже подтравливала. Не зря девчонка лечилась постоянно от чего-то неизвестного, в школу не ходила… вот только почему Вера защищает ее? Доказательства нужны?

Так я их ей предоставлю. Носом ткну, но поверить заставлю.

Сначала мне банально хотелось лишить девчонку единственного дорогого ей человека, чтобы одна осталась, но сейчас к этому примешалось еще что-то… наверное, обычный азарт, и дерьмовая жалость.

— Ну и что с ней? Отравление, да? — поймал врача в коридоре, он только-только хотел зайти в палату к Вере, но я его опередил.

Странно, но я уверен, что даже сейчас виновата мать, хотя логика обратное твердит: не могла она травить Веру, долгое время находясь в больнице между жизнью и смертью.

И все же, это она.

— Спросите у Вероники Евгеньевны сами…

— Ее имя Вера, — резко поправил доктора. — Не Вероника.

— Без разницы. Пациентка запретила сообщать кому-либо информацию, касающуюся ее жизни и здоровья. Врачебную тайну я нарушать не стану.

— Я оплатил палату, — сузил глаза, в упор глядя на доктора — на всех и всегда это безотказно действовало, но этот непрошибаем.

— А я давал клятву. Если бы ваша сестра была недееспособной — тогда я бы раскрыл вам информацию о ее здоровье, но пациентка понесла вред здоровью средней тяжести, и сама в праве решать. А теперь простите, но мне пора на обход.

Сестра… она мне не сестра!

— Какого черта, Вера? Что за тайны? — дождался, пока док осмотрит Веру, вошел к ней, и меня встретил невинный каре-золотой взгляд.

Показательно невинный.

— Чем ты опять недоволен, Влад?

— Тем, что ты мне не доверяешь. Зачем запретила врачу…

— Ах, это! — в голосе Веры довольство пополам с возмущением звенит, как весенняя, злая капель. — Я так и знала, что ты примешься вытрясать из всех, что же со мной не так. Но, Влад, гораздо проще, и честнее, если я сама тебе расскажу. Так вот, никакой отравы, ясно? Как я и говорила — стресс.

Бред. Я не сосунок, чтобы в эту херню поверить.

— Одно врач все-же сказал. Вред средней тяжести, Вера, и от стресса его не получить. Иначе тебя бы в неврологию перевели.

— Меня выписывают. А вред этот я получила, когда в обморок упала. Удар головой об пол, знаешь, ли, малоприятная штука.

Девушка потянулась, закинув руки за голову, и блузка обтянула ее грудь во всех подробностях — так, что я вспомнил прошлое раннее утро во всех красках: какова ее грудь наощупь, как Вера вибрирующе стонет, жар ее влаги…

— Нет, — она выставила руку, останавливая меня. И снова это ее проклятое, любимое «нет».

— Ладно, тогда позже. Сейчас я отвезу тебя домой…

— Сейчас я навещу маму, раз уж мы оказались в одной больнице. А затем уже домой, и если хочешь, — Вера бросила на меня короткий взгляд, — отвезешь меня.

Так, ладно. Если хочет быть идиоткой — пусть будет, а завтра получит доказательства того, что мать — монстр. Отец не зря приберег их: и для согласия матери вывоза меня за границу они пригодились, и для единоличной опеки, вот и сейчас службу сослужат.

— Я не только провожу тебя домой, я, х-мм, тоже навещу нашу мать. Идем, Вера, — усмехнулся, взял опешившую девушку за руку, и мы медленно пошли по коридору больницы.