Глава 20

Я ненавижу больницы. С самого детства ненавижу.

Нас, детдомовских, водили на все осмотры, и мы все дружно терпеть не могли равнодушных врачей. Не понимали тогда, что не в состоянии они быть дружелюбными, когда идет целый поток детей, и у каждого авитаминоз в лучшем случае. А в худшем же… чего только не было.

Очнулась я в палате, а рядом обнаружила Влада, тяжелым взглядом всматривающегося в меня.

— Очнулась?

Кивнула ему, тяжело опустив веки — да, очнулась.

— Ты чем обдолбалась?

— Ни-ничем, — голос у меня хриплый, как у курильщика со стажем, но я все-же ответила. — Что со мной?

— Кровь взяли, пока непонятно. Первоначальный диагноз — интоксикация. Отравление, Вера. И если бы мать была не в больнице, а дома, я бы подумал, что она тебя пичкает своими любимыми ядами, но ты ведь одна живешь… Однако, анализы скоро будут готовы.

Мама. И витамины, которые я приняла.

Черт, я ведь с самого начала все знала, только признаться самой себе боялась. Лишь ночами понимание приходило, что она меня травит, но… но я решила, что пусть так.

Пусть травит, пусть пичкает чем хочет. Лишь бы заботилась обо мне, ухаживала так трепетно, как о родной — моя родная мать мне и сотой доли этого внимания не уделяла. Сначала об отце страдала, а затем в ее жизнь пришел алкоголь, и все это вытесняло из ее сердца родную дочь.

— Не надо анализы, это стресс. Я… я уже в порядке, Влад, и могу идти.

— Сможешь через пару часов. И анализы нужны, или ты и правда чем-то убиваешься? — и в голосе его такая злость, что сразу захотелось под тонкое одеяло спрятаться, нырнуть с головой, пока не уйдет.

Но больше всего мне хотелось, чтобы Влад протянул руку, и коснулся меня. За руку взял, сжал своей большой ладонью, поделился силой, и пообещал, что все наладится.

— Я не наркоманка. Просто не нужны мне никакие анализы.

— Знаешь, Вера, я на тебя досье запросил, — Влад не слышит меня, говорит, словно сам с собой, а не со мной. — Сначала общую информацию, а сейчас пришла полная, — парень быстро повернул смартфон экраном ко мне, и я успела увидеть текст черным по белому. — У нас много общего. Ты, как я узнал, часто болела, и симптомы у нас до ужаса похожи. Как, мать твою, ты терпела это столько лет?

Закрыла глаза устало. Сейчас начнется! Лучше бы я очнулась позже.

— Не начинай, ничего я не терпела.

— Молча яд глотала. Ни за что не поверю, что ты не догадывалась!

— Да, я болела, Влад, — зашипела сердито. — Я в детском доме росла, приютские здоровьем не пышут, понятно? Если бы мама была отравительницей, и пичкала бы меня ядом долгие годы, тебе не кажется ли, что я бы уже была на кладбище? Не приходила в голову такая мысль?

Он резко поднялся со стула, и голова моя закружилась, сердце начало заходится в ритме тарантеллы от страха и предвкушения, как всегда бывает, стоит лишь Владу приблизиться. Мудак хренов! Он навис надо мной, в его диких светлых глазах веселая злость бьется в цепях.

— Идиотка. Не нужна ты ей на кладбище. Больная нужна, чтобы героиней себя чувствовать, и чтобы восхваления за свою жертвенность слушать. Если перерождение существует, то мать в прошлой жизни была Лукрецией Борджиа, не меньше. А ты просто дура, раз не веришь очевидному!

Я верю.

Верю, но не хочу верить. Забыть хочу, как страшный сон, сделать вид, что ничего не знаю, и что глупости это все.

Мама, мамочка, как ты могла?!

«Не буду об этом думать! Нельзя позволять себе усомниться, — я встала на мамину сторону, как и всегда. — И нельзя давать Владу возможность очернять ее! Мама… она бы не таскала меня по врачам, если бы сама же и травила. Она, хоть разум ее помутился, глупой никогда не была, так что бред все это».

Бред.

Или правда.

Но к черту эту правду, ведь мама — единственный человек, который у меня пока остался.