Глава 19

На следующий день мой телефон ожил поздно вечером.

На экране высветилось имя: Эйден. До этого он звонил мне дважды. Первый раз, когда стоял у дверей моей квартиры, второй – когда решил кинуть меня с поездкой в Эль-Пасо.

Я нажала на кнопку «ответ».

– Алло.

– Ванесса. – Он не спросил, кто у телефона. Просто назвал мое имя, как будто по-другому и быть не могло.

– Да?

– Моя машина не заводится. – В голосе Эйдена звучало что-то, похожее на обвинение. О чем он думал? Что я поставила ему мину-ловушку в стартер? Если не сделала это раньше, когда он реально бесил меня, то сейчас зачем, ведь он уже какое-то время ведет себя прилично?

– Может, аккумулятор сел? – растерянно спросила я. Он арендовал новую машину всего лишь год назад, не может быть, чтобы с аккумулятором что-то случилось.

Эйден пробурчал что-то себе под нос и добавил:

– Я позаботился об этом. Эвакуатор уже в пути.

Ага.

– Хорошо. Тогда что тебе надо?

– Сможешь забрать меня? – спросил он без обиняков.

Я моргнула, удивившись, что он набрал меня, вместо того чтобы взять такси.

– Ну конечно. Где ты?

– Я в главном здании. Где команда тренируется, – бросил он, не сомневаясь в том, что я знаю, о чем идет речь. В прошлом я была там всего пару раз. – Сегодня мне надо еще заглянуть в офис к адвокату и забрать кое-какие бумаги.

Заметив, что на улице собирается гроза, я вздохнула. Ненавижу ездить в дождь, но Эйден так редко просит об одолжении… только если случается что-то важное. Хлюп, хлюп – застучали капли…

– Конечно. Постараюсь добраться как можно скорее.

Эйден еле выдавил из себя «спасибо» и повесил трубку.

Кое-какие вещи не меняются, не правда ли? Усмехнувшись, я сохранила на компьютере свой проект, захватила сумку и отправилась вниз за ключами. Практически мгновенно я доехала до здания, куда, как думала, больше не вернусь, и показала старый пропуск, который Эйден дал мне, чтобы проехать через ворота охраны.

Когда я уже подруливала к паркингу около нужного здания, зазвонил телефон, перепугав меня до смерти. Я думала, что это снова Эйден, но на экране высветилось имя Дианы.

– Слу…

– Как ты могла не сказать мне?! – завопил в трубке знакомый голос.

Вот черт.

– И тебе привет!

– Не будет тебе никакого привета, каброна (коза).

Отлично. Диана перешла на каброну. Значит, она в бешенстве.

– Хочешь, скажу, откуда я узнала?

Я не хотела, но Диану это не волновало. Не дождавшись ответа, она выкрикнула:

– Мне сказал Родриго!

Я моргнула.

– Родриго! – еще раз проорала она, будто я не услышала ее в первый раз.

Я не собиралась извиняться. Потому что было бы еще хуже. Я знала, как надо себя вести в таких случаях. Единственное, что могло сработать и не взбесить Диану еще больше, это молча выстоять под ее напором.

– Вы поженились, и ты не сказала мне об этом!

Я слушала, оставаясь спокойной, и краем глаза следила за зданием, из которого должен был появиться Эйден.

– Ты боялась, что я всем разболтаю, поэтому не сказала?

Отвечать на этот вопрос определенно было бы ошибкой. Так что я упорно хранила молчание.

– Ты больше не любишь меня? Так ведь? Я уже заигранная пластинка?

Я все еще держала рот на замке.

– Не могу поверить в это! – Она крикнула так, что в ушах у меня зазвенело. Больше чем уверена, что она разговаривала, сидя в машине. – Я врежу тебе между ног!

Тут я наконец разговорилась.

– Хотела бы я на это посмотреть.

Диана не росла с моими сестрами, а у меня был богатый опыт по части драк с девчонками.

На порядок больше, чем у нее.

– Не вздумай говорить со мной сейчас! – заявила Диана. – Ты не сказала, что вышла замуж. У тебя испытательный срок, а мне пора на работу. Я на обеденном перерыве. Если захочешь исправиться – знай, я люблю клубнику в шоколаде.

Я ухмыльнулась. Вот дурочка сумасшедшая…

– Ты мне должна, – после этих слов она отключилась, а я как раз заехала на парковку, которую искала.

Я положила голову на руль. Все вышло одновременно и лучше, и хуже, чем я ожидала. Впрочем, хорошо, что все наконец открылось.

Окинув взглядом пустую парковку, я побарабанила пальцами по рулю. Пока колебалась, выходить мне наружу или нет, лавандово-серое небо прочертил огромный зигзаг молнии. Минута шла за минутой, а Эйден все не появлялся из дверей.

Проклятье. Не успев подумать, я выскочила из машины и, в сотый раз кляня себя за то, что не взяла зонт и непромокаемые ботинки, побежала через парковку к двойным дверям здания «Трех сотен». Вытерев ноги о постеленный резиновый мат, я осмотрела холл в поисках Эйдена. Женщина, сидящая на ресепшене, с любопытством вскинула брови.

– Вам чем-нибудь помочь? – спросила она.

– Могу я видеть Эйдена?

– Эйдена?

Неужели здесь так много Эйденов?

– Грейвса.

– А по какому вопросу?

Я улыбнулась женщине, которая не знала меня и, разумеется, не могла знать о моем знакомстве с Эйденом.

– Я здесь, чтобы подвезти его.

Было очевидно, что она не знает, что со мной делать. Я никогда не была похожа на одну из околофутбольных девиц. Сегодня я не планировала выходить на улицу, так что даже не накрасилась. И не надела ни подходящих брюк, ни рубашку с нормальными рукавами. На мне были обрезанные шорты и мешковатая футболка, у которой я ножницами укоротила рукава. Дождь добавил своеобразия прическе. Сейчас мои волосы походили на бирюзовое облако.

К тому же мы с Эйденом ничуть не походили друг на друга, поэтому принять нас за брата и сестру было невозможно. Только я открыла рот, как дверь, отделяющая холл от остальной части здания, распахнулась, и в ней появился человек, которого я искала. С сумкой за плечами, мощный, потный и внушительный. И, как обычно, угрюмый.

Я не могла не усмехнуться его мрачному виду.

– Ты готов?

Он дернул подбородком, что означало «да».

Я почувствовала на себе любопытный взгляд администраторши, но была слишком занята своим Ворчуном, чтобы смотреть по сторонам. На секунду его карие глаза задержались на мне, и я невольно фыркнула.

Эйден уставился на меня.

– Над чем ты смеешься?

Я пожала плечами, тряхнула головой и послала ему невинный взгляд.

– О, не обращай внимания, солнышко.

Он молча проглотил «солнышко», только поднял глаза к потолку.

Мы бок о бок направились к моей машине. Открыв двери, я неуклюже запрыгнула в нее и, дрожа от холода, включила зажигание и обогреватель. Эйден забрался внутрь намного грациознее, чем я. Он тоже промок, но не настолько.

Пристегнувшись, он уставился на меня, я искоса посмотрела в ответ.

– Что такое?

Эйден потряс головой, расстегнул молнию на лежащей на коленях сумке, достал оттуда знаменитое худи, которое он постоянно таскал с собой. А потом протянул его мне.

Секунду я просто смотрела. Он… свое любимое, неизвестной фирмы худи размер XXXX… L предложил… мне.

Когда я только-только начала работать на Эйдена, помню, первым делом он дал мне подробнейшие инструкции, как стирать и сушить это худи. В бережном режиме, а потом просто вешать на веревку. Это была его любимая вещь. У него могла быть тысяча таких же. Но нет… Он все время таскал именно это худи и иногда еще голубое.

– Это мне? – как идиотка, спросила я.

Он, закатив глаза, тряхнул худи.

– Да, тебе. Надевай, пока не заболела. Не хотелось бы ухаживать за тобой, если подхватишь воспаление легких.

Я постаралась не обращать внимания на резкий тон и сосредоточилась на словах «ухаживать за тобой». Без единого слова я надела на себя худи, как золотую медаль. Как бережно хранимую драгоценную реликвию…

Во время пути я краем глаза поглядывала на Эйдена. Радио было выключено, а ехать вместе в машине, не говоря ни единого слова – совсем не то же самое, что спокойно сидеть рядом на кухне.

– Они сказали тебе, что не так с машиной? – заставила я себя произнести.

– Водитель думает, что это из-за компьютера.

Скорее всего, так и было. Еще одна молния рассекла горизонт, и я инстинктивно сжала руль покрепче.

– Как прошла тренировка?

– Нормально.

– Пожалуйста, скажи еще что-нибудь, – хихикнула я. – Ведь ты же выигрывал до сих пор все матчи.

– С трудом, – произнес он бесстрастным тоном, казалось, застрявшим где-то между разочарованием и злостью.

Только вчера я видела короткий фрагмент передачи о том, против кого играл звезда «Трех сотен» несколько дней назад, и была под впечатлением.

– Тот парень из Грин-Бэй настоящий гигант.

Я кожей ощутила его раздражение, хоть и смотрела только вперед.

– Не такой уж он и огромный, – поправил меня Эйден.

Но он был огромным… Я видела фото парня, против которого выступали «Три сотни», и наблюдала за ним по телевизору. В нем было шесть футов пять дюймов росту и около трехсот фунтов веса. Коренастей, чем Эйден, и я бы сказала, не все из его многочисленных фунтов казались мускулами. Но размеры впечатляли. Тем не менее я заткнулась и не стала настаивать на своем.

– Ясно. Но команда выиграла.

Эйден заерзал на сиденье.

– Я мог играть лучше.

Что я должна была сказать на это? Я знала, насколько болезненно впитывал Эйден каждое единичное замечание о своих недостатках и ошибках. Глупо и одновременно прекрасно, что он так много ожидает от себя. По его мнению, он должен совершенствоваться до бесконечности.

– О, Эйден…

– Что?

– Ты лучший игрок в стране – и это не пустые слова.

Он пренебрежительно отмахнулся от меня.

– Я хочу, чтобы обо мне помнили долгие годы после того, как я закончу карьеру. Для этого я должен выиграть чемпионат.

Что-то в его тоне проникло в самую глубину моего существа, в ту его часть, которая в один прекрасный день заставила меня оставить обычную работу.

– Тогда ты будешь счастлив? – осторожно поинтересовалась я.

– Возможно.

Не знаю, что в этом «возможно» так перемололо меня внутри.

– Эйден, тебя три раза из восьми признавали Защитником года. Не думаю, чтобы кто-нибудь забыл про такое. Я всего лишь хочу сказать, что ты должен гордиться собой. Ты так много работаешь для этого.

Он ничего не сказал, но когда я мельком взглянула в зеркало на стороне пассажира, на лице Эйдена было самое задумчивое выражение, какое я когда-либо видела.

А может, мне все показалось.

И тут зазвонил телефон, который я оставила в держателе для стаканов. Я бросила на него взгляд, но экран был повернут в другую сторону, поэтому я могла увидеть, кто звонит, только взяв его в руки. Но для этого потребовалось бы убрать руку с руля, чего делать было никак нельзя, тем более что дождь начал заливать ветровое стекло. Телефон замолк так же неожиданно, как и начал звонить.

А затем вдруг затрезвонил опять.

– Ты собираешься отвечать? – спросил Эйден.

– Не люблю разговаривать по телефону за рулем, – объяснила я, когда телефон наконец замолчал.

Эйден прогудел что-то в ответ.

Затем телефон ожил опять.

Эйден со вздохом взял телефон и посмотрел на экран.

– Это твоя мама.

Вот черт!

– Не на…

– Алло? – произнес Эйден, поднося телефон к уху. – Она занята.

Я повернула голову и увидела чуть выступающую вперед нижнюю губу.

– Да, я передам ей. – По толике раздражения в интонации было понятно, что больше он ничего говорить не собирается.

Как тебе такое? Прежде чем я успела поблагодарить его за проявленные навыки краткой телефонной беседы, он отключил телефон и поставил его обратно в держатель для стаканов. В животе зашевелилось беспокойство, я откашлялась.

– Моя лучшая подруга наконец узнала, что мы с тобой женаты.

– Думал, ты давно ей сказала…

– Она знала, что мы собираемся, но я скрывала, что уже… Она услышала это от брата. Любопытно, откуда ему стало известно…

– Она не сказала?

Вспомнив, как протекала наша беседа, я фыркнула.

– Нет, ей было некогда: она все время орала на меня.

Эйден издал задумчивый, едва слышный звук.

– Наверное, мама тоже по этому поводу звонила. Обычно звоню я.

За исключением того случая, когда она очухалась после моего неудачного визита в Эль-Пасо. Одна мысль об этом заставила меня опять вскипеть от злости. Скорее всего, я перезвоню ей… в следующем месяце. Я тряхнула головой, стараясь избавиться от горьких мыслей.

– Где офис твоего адвоката?

Через полчаса я завела свой «Эксплорер» на многоуровневую крытую стоянку, примыкающую к высокому зданию бизнес-центра.

– Подожду здесь, – сказала я, выключив зажигание.

Эйден покачал головой и открыл дверцу.

– Пойдем со мной.

Посмотрев на свои ноги, я замотала головой.

– Я неподобающе одета…

Эйден глянул на мое лицо, не позаботившись осмотреть все остальное.

– Ты всегда прекрасно выглядишь. Пошли.

Он не стал дожидаться возражений и просто закрыл дверцу.

Зарычав про себя, я вышла из машины, разглядывая мокрый подол и убеждаясь, что худи практически закрывает мои шорты. Великолепно…

Покорно вздохнув, я увидела, что Эйден ожидает меня в сторонке. По крайней мере, он был достаточно вежлив, чтобы не глумиться над тем, как я выгляжу. Пешеходный мост, по которому мы шли от парковки до здания, сотрясался от грома и вспышек молний. Поэтому я практически бежала.

Едва Эйден открыл передо мной дверь, как свет в здании на мгновение погас и тут же вспыхнул вновь.

Свет в холле мигал дважды, пока мы шли к лифту. Потом еще, как раз в тот момент, когда Эйден нажал на кнопку, чтобы поехать вверх.

Окинув взглядом пустынный холл, я спросила:

– Может, поднимемся по лестнице?

Эйден искоса бросил на меня взгляд, который ясно выражал именно то, что он думал – «какая же ты идиотка, Ванесса». Но вместо этого он произнес:

– Я слишком устал.

О… Ха!

– Хорошо.

Прежде чем я смогла обдумать, чем может грозить поездка на лифте во время урагана, двери открылись. Там уже стояла какая-то пара, которая потеснилась в угол, чтобы дать нам место. Я заметила, как распахнулись глаза мужчины, когда он увидел Эйдена, опершегося о стену в противоположном углу. Я пристроилась рядом с ним.

– Какой этаж?

– Шестой.

Мужчина нажал на кнопку. Перед тем как дверь закрылась, свет мигнул еще раз. Когда лифт стал подниматься, мой желудок скрутило от безотчетной тревоги. Свет мигнул еще раз, а потом лифт дернулся, остановился и погрузился в кромешную тьму.

Один, два, три, четыре…

Твою мать…

Твою… мать!

Я попыталась закрыть глаза, когда женщина, находящаяся в лифте, взвизгнула, а мужчина воскликнул: «Какого черта?»

Не горело даже аварийное освещение.

Было темно, хоть глаз выколи.

Здесь что – нет резервного света?

Паника немедленно сдавила мне горло. Отлично, она сковала все тело, каждый мускул напрягся до боли. Я с трудом втянула в себя воздух, тело начало трясти. Я пыталась держать глаза плотно закрытыми, не обращая внимания на перешептывающуюся в углу пару.

Ладно, ладно.

Все нормально.

Все будет нормально, твердила я себе.

Я в порядке.

Это всего лишь временное аварийное отключение из-за грозы. В таких больших зданиях, как это, есть резервные генераторы, которые скоро заработают.

Так ведь?

Я начала слегка похлопывать по стене рядом с собой, пытаясь нащупать кнопки на панели, пока не наткнулась на узкую щель в прямоугольной металлической доске. По идее, это был телефон для экстренных вызовов. В лифтах должны быть аварийные линии… так я думала. Защелка легко открылась, и я схватила небольшой телефон. Видеть я не могла, а пальцы так и не почувствовали ничего, что напоминало бы кнопки для вызова. Гудков тоже не было… Лифт не двигался, света не было.

Я держала телефон у самого уха, но на другом конце не раздавалось ни звука.

Электричества не было. Вообще.

Все мои внутренности упали куда-то к коленям…

Так темно, что невозможно рассмотреть собственные пальцы, поднесенные к лицу. Дыхание с каждой секундой становилось все громче, грудь вздымалась все сильней. Такого со мной не было уже давно.

Минута проходила за минутой, а долгожданного гула, который бы свидетельствовал о том, что электричество включилось, все не было. Через три или четыре минуты панический страх, который я старалась держать в узде, схватил меня в свои грубые, жадные объятия.

– Ванесса?

Черт, черт, черт.

Я не могу дышать… Я не могу дышать… Я не могу дышать…

Я не могу думать.

– Ванесса, – снова раздался звучавший строго и напряженно в таком маленьком пространстве голос Эйдена. – Что ты, черт возьми, делаешь?

Я еще крепче зажмурила глаза: борись, борись, борись… Мне удалось с хрипом выдохнуть.

– Ничего.

«Стоп, стоп, стоп. Успокойся. Все хорошо. Все хорошо. Это всего лишь лифт. Ты в порядке».

Я не была в порядке. Даже близко…

У меня астма. С каких пор у меня астма?

Я вслепую повесила телефон на прежнее место и согнулась, изо всех сил обхватив колени. И тут моего плеча коснулась рука.

«Думай, Ванесса. Думай».

– Вы ведь Эйден Грейвс, не так ли? – Мужской голос прозвучал, как гул на заднем плане.

– Да, – отрезал знакомый низкий голос тоном, не расположенным к продолжению беседы. – Ванесса, – повторил он.

Дышать. Дышать. Дышать.

Но я не могла. Я была в панике. Еще крепче сжав колени ладонями, я судорожно пыталась вдохнуть.

Думай.

Я в порядке. Лифт не такой уж маленький. Свет рано или поздно включится. Я резко дышала ртом.

– Сядь, – прошипел Эйден, надавив мне рукой на плечо с достаточной силой, чтобы я без борьбы опустилась на колени.

Мои ключи! Похлопав по карманам необъятного худи, я обнаружила в правом кармане заветную связку. Я выдернула ее и вцепилась в скользкую металлическую трубку, которую всегда ношу как брелок. Маленькая кнопка щелкнула и… ничего.

Ничего не работало.

Телефон! Я снова начала обыскивать карманы, но тут вспомнила, как Эйден клал его в подставку для стаканов. Холодный ужас сковал меня.

– Успокойся, – приказал в темноте голос Эйдена.

«Ты в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке. Ты всего лишь в лифте. Ты в порядке», – безостановочно твердила я.

– Ванесса. – Колени почувствовали тепло, которое шло от тела Эйдена. – Ты в порядке, – твердо заявил он, пытаясь меня успокоить.

Мне было слишком хреново, чтобы стесняться… я почти не могла дышать. Не могла открыть рот, чтобы сказать хоть слово, и даже разозлиться из-за его командного тона.

Мои плечи оказались в кольце рук Эйдена.

– Ты в порядке, – раздался его низкий серьезный шепот.

– Что с девушкой? – донесся незнакомый мужской голос с противоположной стороны лифта. – Она в порядке?

– Дыши глубоко. – Эйден большими пальцами стал массировать мне плечи, не обращая внимания на вопрос незнакомца. – Дыши.

Дышать? Я пыталась, но получалось, как у рыбы, выброшенной на берег.

– Через нос… давай… Вдох. Выдох через рот. Спокойно. – Он продолжал, ощутимо надавливая большими пальцами, массировать круговыми движениями мои плечи. – Дыши медленнее. Медленно. Вдох носом, выдох ртом.

В другой ситуации я бы удивилась такому спокойствию в его голосе. Тому, каким он может быть нежным и неторопливым.

– С тобой все хорошо, – продолжал Эйден, сжимая руки. – Спокойно. У тебя получается. – Он руководил каждым моим неровным вдохом. – Я здесь.

Его дыхание касалось моих щек, ладони обхватывали предплечья.

– Я никуда не денусь. – Он сжимал меня, слова свистели мимо ушей. – Ты не одна.

Я в порядке. Я в порядке.

Еще несколько отчаянных вдохов и выдохов – и мое дыхание перестало напоминать судороги утопающего. Наконец я приподнялась и плюхнулась на задницу, подтянув ноги к груди.

– Дыши, дыши, дыши, – командовал Эйден.

Я не могла заставить себя открыть глаза, да и не надо. Дрожь еще не прошла, но с этим я могла жить, ведь кислород уже стал поступать в легкие. Вдох носом, выдох ртом – все как велел Эйден. Мое дыхание было более резким и прерывистым, чем обычно, но оно было…

– Справилась? – Эйден зашевелился. Почувствовав, как колено коснулось моей ступни, я поняла, что он сел рядом.

– Да, – шумно выдохнув, я опустила лоб на колени.

Со мной все хорошо. Все хорошо…

Но тут мое тело затряслось в сумасшедшей дрожи, уверяя в обратном.

Я в порядке. Я в порядке. Вдох – выдох. Глаза крепко зажмурены. Я не одна. Моя рука, как бы убеждаясь в этом, скользнула с колена по бедру и коснулась бедра Эйдена. Пальцы нащупали край его футболки и стали комкать тонкий материал.

Я не одна. Все хорошо. Я судорожно выдохнула, мышцы свело в спазме.

– Лучше?

– Немного, – прошептала я, потирая пальцами подшитый край его футболки. «Прекрати впадать в детство. Ты не умираешь. С тобой все хорошо». Усилием воли я заставила себя открыть глаза и запрокинула голову, оперев ее о стену. Я не могла ничего разглядеть, но при этом была в порядке.

Я была в порядке.

Один глубокий выдох – и я стала дышать ртом, все спокойнее, спокойнее, спокойнее… В этот момент пара, находящаяся в лифте, начала разговаривать таким тихим шепотом, что я не могла ничего разобрать. Глубокое дыхание Эйдена по другую сторону от меня говорило, что он не собирается волноваться по поводу всего, что случилось с погодой и этим чертовым лифтом.

Впрочем, если бы я так не боялась маленьких темных пространств, вообще бы не стоило париться из-за этой ерунды. Было непохоже, что мы собираемся торчать здесь вечность и что лифт вот-вот рухнет вниз.

Я надеялась на это…

Тут лифт резко дернулся, женщина взвизгнула, лампочки на потолке ярко вспыхнули на одну драгоценную секунду и тут же погасли опять.

Мать твою…

С ловкостью и быстротой, которых никак от себя не ожидала, я очутилась у Эйдена на коленях. Как это получилось, осталось для меня загадкой, потому что в сознательном состоянии я, черт возьми, ни за что не смогла бы такое сотворить. Никаким образом. Но факт остается фактом – я это сделала.

Я была на коленях у Эйдена. Он сидел по-турецки, мускулистые ноги, как кокон, обхватывали меня, подбородок находился где-то около уха. Меня трясло.

Эйден выпрямил спину, его бедра напряглись как струна.

Мне стало стыдно.

– Прости, – приподнявшись, извинилась я, уже готовая сорваться с места.

– Заткнись. – Эйден положил руки на мои голые колени и заставил сесть обратно. Опершись спиной на его необъятную грудь, я почувствовала, что она мокрая от дождя. Но мне было плевать. Бедра Эйдена расслабились, я устроилась на его ступнях.

– Ты хочешь рассказать мне, из-за чего все это? – спросил он шепотом.

– На самом деле нет… – промямлила я, зажимая руки между колен.

Он слегка кашлянул, минутку помолчал, а потом выдал:

– Ты на мне сидишь вообще-то. Думаю, ты мне должна…

Я опять попыталась сорваться, хотя, по правде, мне совсем этого не хотелось, но огромные руки прижали меня еще сильнее, а пальцы захватили не только колени, но и часть бедер.

– Стоп. Я подшучиваю над тобой, – пояснил он.

Подшучивает?! Эйден? Наклонив голову вперед, я резко выдохнула с закрытыми глазами.

– Я боюсь темноты.

Будто это и так не ясно.

– Ну да, понял. Я бы дал тебе свой телефон, но в нем батарейки сдохли, после того как я тебе позвонил.

– Ох, все равно большое спасибо. – Я заставила себя сделать еще один глубокий вдох. – Я действительно боюсь темноты. Особенно такой, как сейчас, когда хоть глаз выколи. С детства, – напрягшись, стала объяснять я.

– Почему? – перебил меня Эйден.

– Что «почему»?

Он издал нетерпеливый звук.

– Почему ты боишься темноты?

Я собиралась спросить, действительно ли Эйден хочет это узнать, но, черт побери, все и так было ясно как божий день. Конечно. Я не хотела рассказывать об этом – ни ему, ни кому-либо другому, – но он заслужил объяснение. Как-никак, на его коленях сидела двадцатишестилетняя девица, которая была на грани панической атаки из-за того, что в лифте погасли лампочки.

– Это глупо. Я знаю, что это глупо. Когда мне было пять лет, сестры, – я не сомневалась, что заводилой и организатором этой акции была Сьюзи, – заперли меня в шкафу…

– И из-за этого ты боишься? – насмешливо спросил он, прежде чем я успела закончить.

– Без света, на два дня…

Эйден ничего не ответил, но тело его напряглось. Я чувствовала, как дюйм за дюймом оно становится твердым, как скала.

– Без воды и еды?

От меня не ускользнуло, что он думает о таких деталях. Это была самая дерьмовая часть истории. По крайней мере, сейчас я считала именно так.

– Они оставили мне воды и мишек-кэнди. Чипсы.

Эти сучки в свои семь, восемь и девять уже были жестокими. Они все спланировали заранее. Запереть меня в шкафу, потому что им не хотелось присматривать за мной, когда мамы не было дома. Господи, им не хотелось играть со мной. Они дразнили меня, прежде чем уйти.

Я невольно задрожала опять.

– А где была твоя мать? – спросил Эйден.

Все эти воспоминания, давно засунутые в самые дальние уголки памяти, открыли во мне прежнюю рану, которая и сейчас кровоточила. Против воли я тяжело вздохнула:

– Думаю, она укатила на свидание. Может, с отцом моего младшего брата. Не помню точно… Несколько лет он то появлялся в нашей жизни, то исчезал. Тогда ее не было дома – вот все, что я знаю.

Иногда она исчезала на несколько дней, и мне очень тяжело было переносить это.

– Кто выпустил тебя?

– Они же.

Сестры открыли дверь и стали насмехаться надо мной, потому что я описалась от страха. Я выползала оттуда целый час.

– Что было потом? – Его голос был внешне спокойным и безучастным, но каждая нотка, выходящая из его легких, вопила «это дурно».

От стыда и злости я снова задрожала.

– Ничего.

– Ничего?

– Нет.

– Ты рассказала матери?

– Конечно. Меня же заперли в ее шкафу. И я написала туда. Ей пришлось сменить ковер, потому что он вонял.

И от меня запах был не лучше. Руки были разбиты, потому что я колотила ими в дверь, как сумасшедшая, а голос охрип от крика, когда я умоляла сестер выпустить меня… или включить в шкафу свет… или, если они не могут включить его в шкафу, то хотя бы в спальне… но безрезультатно.

Я так никогда и не узнала, чем они занимались эти два дня, да по правде говоря, мне было все равно.

Все равно… Потому что нельзя оставлять маленьких детей одних так надолго.

Грудь Эйдена за моей спиной начала вздыматься так, будто ему стало тяжело дышать.

– Она никак не наказала твоих сестер?

Мне захотелось уползти куда-то внутрь себя. Его тон действовал мне на нервы, выставляя напоказ колотую рану под названием «мое детство». Я опять почувствовала себя маленькой.

– Нет. Мама наорала на них, вот и все. После этого она вроде оставалась дома с месяц или два. – В то время она была почти трезвой. – И я спала с ней каждую ночь. Потом я собрала вещички и перебралась в комнату к младшему брату.

После этого я начала запирать двери спальни.

Еще секунду кончиком пальца он продолжал массировать мои колени, но, клянусь жизнью, бессознательно, потому что затрудненное дыхание никуда не делось.

– С тех пор мне приходится спать со светом, – добавила я, чувствуя спиной, как яростно вздымается его грудь. – Не знаю, почему я рассказала тебе об этом. Пожалуйста, не смейся надо мной…

Повисла пауза. Заминка.

– Не буду, – легко пообещал он. – А я еще удивлялся, почему у тебя так много светильников в квартире и в комнате.

Я знала, что он заметит.

– Только не говори Заку. Не хочу, чтобы ему пришло в голову спрятаться у меня под кроватью и напугать меня до смерти.

– Не расскажу.

Ладони Эйдена накрыли мои колени. Я полностью очутилась в кольце его рук. В ушах раздавалось глубокое, но неровное дыхание.

– Естественно, что ты испугалась. Стыдиться тут нечего. Кое-кому другому должно быть стыдно за себя.

Я способна была только кивнуть в ответ. Не уверена, почувствовал ли он это. Еще один резкий вздох, как порыв ветра, вырвался из моей груди. С закрытыми глазами я дотронулась до кожи где-то в районе его колена.

– Спасибо, что помог мне успокоиться. Такого со мной уже целую вечность не было.

– Все в порядке, – пробормотал он в ответ.

Мое дыхание было слишком громким, сердце колотилось как сумасшедшее, тогда как Эйден дышал мягко и почти неслышно. Я сосредоточилась на вдохе и выдохе.

– Достало, – пробормотала другая женщина, находящаяся в лифте.

И верно… Достало.

Минута за минутой проходили в тишине. Я расслабила спину, откинувшись на грудь Эйдена. В его руках мне было уютно, как в колыбели. Его дыхание, такое мерное и спокойное, убаюкивало меня.

И тут лифт дернулся, заставив меня открыть глаза. Лампочки дважды мигнули и погасли. Женщина взвизгнула, но я даже не особо испугалась. Меня заботил только свет.

И тут, пока все опять не погрузилось во тьму, я увидела наконец себя, сидящей в объятиях Эйдена. Две большие мускулистые ноги возвышались по обеим сторонам от меня, так что колени были гораздо выше, чем мои. Тяжелые трицепсы, как бодигарды, охватывали мои руки. Огромными кистями он слегка придерживал мои бедра.

Он обнимал меня! Неважно, почему и зачем, но Эйден обнимал меня. Окружал меня…

Запрокинув голову назад, я приготовилась послать ему через плечо нервную и слегка робкую улыбку. Но, когда я увидела лицо Эйдена, оно было таким серьезным… таким чертовски серьезным. Моя улыбка тут же сошла на нет.

Лифт дернулся еще раз, и почти сразу на стене зазвонил аварийный телефон.

Эйден приподнял меня и пересадил в сторону, будто во мне совсем не было веса – а ведь я далеко не пушинка. Он поднялся на ноги и потянулся к стене, снимая телефон с подставки. Все это время Эйден не отрывал от меня взгляда, до того внимательного, что я подумала, не натворила ли чего-нибудь случайно.

– Да… Дело во времени… Да.

Он повесил трубку. Не исключено, что прямо в середине разговора.

– Минут через пятнадцать.

Подтянув ноги к груди, я обняла их руками и кивнула в ответ. Эйден не стал садиться, а прислонился к стене, скрестив руки на груди.

Меньше чем через десять минут лифт дернулся и начал подниматься. Когда двери распахнулись, нас встречали двое служащих, спрашивая, все ли в порядке. Эйден прошел мимо них, как мимо пустого места.

– Вы в порядке? – поинтересовались у меня.

Была ли я в порядке? Нет, но не собиралась никому сообщать об этом. Мне все еще было стыдно за то, что я так психанула.

– Ты идешь? – окликнул меня Эйден.

Это был уже тот Эйден, которого я знала.

– Не гони, милый. Я иду…

Губы его дернулись, как бы говоря, что он не в особом восторге от «милого». Но Эйден знал: мне плевать, что ему не нравится.

– Пошли. У адвоката почасовая оплата, а мы уже опоздали.

Вскоре мы нашли то, что искали. Резная стеклянная дверь в деревянной раме вела в офис адвоката.

Элегантная мебель из темного дерева в зеленых и коричневых тонах напомнила, что в огромном свитере, под которым вроде как ничего больше не было, я выгляжу как пятнадцатилетняя девица. Эйден в мокрой футболке, длинных черных шортах и кроссовках смотрелся ненамного лучше. Разница лишь в том, что ему было глубоко пофиг, как он выглядит.

Прямо напротив двери за столом сидела пожилая женщина. С вежливой улыбкой она спросила:

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Да. У нас встреча с Джексоном. Я звонил, чтобы сказать, что задержусь.

И все моментально поменялось.

– О, мистер Грейвс. Отлично. Минуточку, пожалуйста. Из-за проблем со светом его встреча затянулась.

Из-за проблем со светом… Мы с Эйденом переглянулись.

Я, черт возьми, ничего не могла поделать, особенно сейчас, когда мы выбрались из этого ужасного лифта. Я непроизвольно хихикнула и улыбнулась.

Уголки рта Эйдена чуть приподнялись, совсем чуть-чуть – ну, самую капельку, – но это случилось. Да, случилось! Он улыбнулся. Он, черт побери, улыбнулся мне! Снова. И это было так же чудесно, как и в первый раз.

Когда мы уселись, он повернулся ко мне всем своим огромным телом и пригвоздил меня взглядом к месту.

– Почему ты так смотришь?

Я потрогала уголки губ и щеки. Похоже, я светилась, как полная луна. Не улыбалась – сияла.

Эйден улыбнулся мне! Ну, какая еще у меня могла быть реакция?

– Да просто так.

Он прищурился.

– Выглядишь, будто под кайфом.

Мою «больше чем улыбку» смело с лица.

– Мне нравится, как ты улыбаешься. Вот и все.

Эйден послал мне кислый взгляд.

– По-твоему, я похож на Гринча?

– Ничуточки. У тебя милая улыбка. Ты должен делать это почаще.

Мрачное выражение его лица не могло меня обмануть. В конце концов, когда я выпрямилась, он положил руку на спинку моего стула. Подождав, пока женщина за столом отвлечется на телефон, я прошептала:

– Зачем мы, собственно, сюда пришли?

– Он хочет обсудить со мной кое-что.

Разве адвокат не мог просто послать письмо по электронной почте? Я удивилась, но промолчала.

– Так я могу подождать здесь?

– Нет.

Я поерзала на стуле и еще больше понизила тон:

– Адвокат думает, что у нас все по-настоящему, так ведь?

– Иначе это было бы мошенничество.

Проклятье. Я чуть не съехала со стула, слегка коснувшись шеей горячего предплечья Эйдена. От этого грозного слова по позвоночнику пробежал страх. В тюрьму совсем не хотелось.

Как будто прочитав мои мысли, Эйден прошептал:

– Ничего не случится. Никому не приходит в голову, что наш брак ненастоящий.

Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но и мне бы она не помешала.

К счастью, ждать пришлось недолго. Дверь, ведущая из приемной в кабинет, отворилась, оттуда вышла пара, слишком занятая разговором между собой, чтобы обратить на нас внимание.

Кажется, наступало время шоу.

Через секунду после того, как мы встали, секретарша приглашающе махнула нам на дверь. Я вложила свою руку в руку Эйдена и слегка пожала ее.

Он в ответ сжал мою.