Глава 20

– Зак, ты готов? – прокричала я, запихивая ногу в кроссовку.

– Надеваю тапочки, миссис Грейвс!

Ну не идиот ли?

– Жду тебя внизу, – сообщила я, надев вторую кроссовку.

– Ладно, – заорал он в спину, когда я спускалась по лестнице. На кухне я обнаружила Эйдена, который сидел в уголке для завтрака с большим стаканом чего-то вонючего и коричневого и глядел прямо перед собой. Спорю на собственную почку, пойло было сделано из каких-то бобов и овощей.

Направляясь к холодильнику, чтобы глотнуть водички перед пробежкой, я бросила через плечо:

– Тебе достать что-нибудь из холодильника?

– Нет, спасибо.

Был вечер понедельника. Накануне «Три сотни» провели матч на выезде. Бедняжка вернулся из Мэриленда в четыре часа утра, к девяти потащился на встречу с тренерами, потом сидел на одной встрече за другой. Весь его облик говорил о том, как он вымотан. А разве могло быть иначе?

Я налила полстакана воды и выпила. Эйден в конце концов оторвал взгляд от пазла, который он заканчивал собирать, и спросил:

– Куда вы оба собираетесь?

– На пробежку.

– Почему он идет с тобой? – прямо спросил Эйден, меж бровей у него образовалась складка. Кусочек пазла просто утонул в его ручище.

– Уболтала его бежать вместе со мной марафон.

Он что, действительно в первый раз видит, как мы уходим вместе?

Что-то в моем ответе явно заинтриговало Эйдена. Голова его дернулась назад, нечто похожее на смешок тронуло губы.

– Зак собирается бежать марафон?

То, как это прозвучало, задело даже меня. А то, что как раз в этот момент на кухню зашел Зак, нисколько не улучшило ситуацию. Эйден сморщил нос и смерил взглядом своего бывшего товарища по команде.

– Угу.

– У тебя же худшее кардио, какое я когда-либо видел, – заявил мистер Ноль Социальных Навыков, ни капли не смущаясь тем, что его услышали.

С этим я не могла не согласиться. Учитывая, что Зак был элитарным спортсменом, во время первых совместных пробежек он больше напоминал меня саму в начале тренировок. Тогда я была не в состоянии пробежать три километра без острой боли в колене и одышки, причем считала, что это приличный результат.

Зак же вел себя так, будто я гнала его через пустыню Мохаве босиком и без воды.

– Вовсе нет, – возразил Зак. – Почему ты киваешь, Вэн?

Я остановилась.

– Ты… ой! Не щиплись… – Я укоризненно взглянула на этого нахала. – У тебя почти нет выносливости. Дыхание хуже, чем мое.

– Я смогу пробежать марафон, если захочу. – Щеки Зака порозовели, а я постаралась убраться от него подальше, чтобы он не ущипнул меня опять.

– Конечно сможешь. Вон как пыхтишь – настоящий паровоз. – Я шлепнула Зака по спине и тут же увернулась, чтобы он меня не достал. – Ладно, пора в путь. Только дай мне сначала пописать, Форрест Гамп.

Зак сделал еще один выпад в мою сторону.

Я отпрыгнула, успев заметить, что Эйден смотрит на меня. А именно – на мои ноги. Все лосины были в стирке, поэтому я вытащила из ящика шорты, которые не носила лет сто. Они были тесноваты и коротковаты, так что мне пришлось надеть свободную футболку, чтобы не было заметно, как эластичный пояс впивается в живот и бедра. С того момента, как начала бегать, я сбросила почти семь килограммов, но до приличных мышц было далековато.

Я немного удивилась, когда Эйден, сдвинув густые брови, спросил:

– Что с твоей ногой, Вэн?

Во время работы на Эйдена я периодически носила юбки и платья. И всегда думала, что ему просто плевать на шрамы, которые уродовали мое колено. Черт возьми, на мне были обрезанные шорты, когда мы застряли в лифте. Я сидела на Эйдене, и он держал руку у меня на колене. Как он мог не заметить?

Мне было все равно, что колено выглядит не супер, поэтому я никогда не пыталась прятать его. Это было делом чести. Моим ежедневным напоминанием о той физической боли, через которую я прошла, о гневе, который надо держать под контролем, о том, как я справилась со всем этим. Я закончила колледж. Встала на ноги. Занялась делом, о котором мечтала. Рискнула выйти из своего привычного мирка. Копила, работала, добивалась. Все сама.

И если я делала это, когда была сильной, то потому лишь, что помнила времена, когда была слабой. Больное колено не давало забыть, через что пришлось пройти за последние восемь лет.

Не желая копаться в прошлом, я бросила:

– Меня сбила машина.

Просто я не добавила, что за рулем сидела моя сестра.

К тому времени, когда мы с Заком вышли из дома, солнце начало клониться к закату. Мы пробежали без перерыва десять километров, потом повернули домой. На последних трех километрах мы обычно приходили в себя. Восстановив дыхание, Большой Техасец коротко фыркнул и спросил:

– Какого дьявола Эйден до сих пор не замечал твое колено?

У меня вырвался короткий смешок.

– Задаю себе тот же вопрос.

– Господи Иисусе, Вэнни, думаю, я заметил в первую же неделю, как ты стала работать. – Зак потряс головой. – Эйден не замечает ничего, что не относится к футболу, пока не становится слишком поздно.

Что правда, то правда.

И тут Зак добавил:

– Так же было и с тобой.

Что-то обрушилось мне на плечи. Правда необязательно должна ранить. Ее можно принять за тяжелого удава, который обвивается вокруг горла и убивает тебя, а можно – за боа из перьев, роскошное и забавное дополнение к твоей жизни. Сейчас я заставила себя принять правду как красивое боа. Ведь я уже столкнулась лицом к лицу с реальностью, когда Эйден признался, что он не ценил меня, пока я не ушла.

Было так, как было. Невозможно заставить кого-то заботиться о тебе или любить тебя. Я знала это слишком хорошо…

Эйден любил одну-единственную вещь на свете, и если ты не была этой вещью, пиши пропало. Он слишком долго занимался только своим делом и не обращал внимания ни на что другое. И мне приходилось принимать тот факт, что ничто и близко не могло сравниться для него с футболом. Единственное, что не укладывалось в голове, так это рассказ Лесли о бабушке и дедушке Эйдена и о том отчаянии, которое он испытал, когда потерял их.

Он ни разу не говорил при мне о бабушке и дедушке. Полагаю, потому, что Эйден – это Эйден.

Но сейчас-то я знала, что он – пусть и по-своему – заботится обо мне. Это о чем-то говорит, разве нет? Не думаю, что хватаюсь за соломинку или преувеличиваю. Просто я брала то, что могла, и не строила воздушные замки.

Так что я просто пожала плечами:

– Ага, точно… Он так сконцентрирован на игре, что остальное ему пофиг. Я давно поняла это.

Глубоко вздохнув, Зак фыркнул:

– Это хорошо работает в его случае. Он самый крутой профи в команде.

Горькая улыбка на его губах тронула мое сердце.

«Бедняга Зак», – против воли подумала я.

Я пихнула его локтем.

– Хватит дуться. Тебе всего двадцать восемь. Разве один из квотербеков не играл почти до сорока?

– Ну да… играл.

– Вот видишь?

На данный момент этого было достаточно, и я решила сменить тему:

– Чем собираешься заняться в Хеллоуин?

* * *

– Куда это ты направилась?

Я остановилась в дверях, держа в руке ведро в форме тыквы, которое купила накануне. Эйден не мог не заметить, что я насыпала туда три пакета конфет.

– Никуда. Собираюсь посидеть на улице.

Эйден сидел в уголке для завтрака, на своем троне, как я начала его про себя называть, склонившись над рассыпанным пазлом. Не знаю, почему я подумала, что это мило, но так оно и было. Огромные плечи нависли над маленькими кусочками пазла, на лице – живейший интерес.

Эйден окинул взглядом мою фигуру. Если не ошибаюсь, это было в третий раз за все время нашего знакомства. Брови его поднялись, лицо превратилось в каменную непроницаемую маску.

– Ну, ты и разоделась.

– Это костюм, – сказала я слегка уязвленно, – для Хеллоуина.

Я всегда любила Хеллоуин. После Рождества это был мой самый любимый праздник. Костюмы, декорации, маленькие дети, конфетки… я обожала это с самого первого праздника, который запомнила.

Эйден чуть склонил голову набок.

– И в кого же ты нарядилась?

Он что – серьезно? Я осмотрела свой костюм, который сварганила три года назад для дружеской вечеринки. Я им очень гордилась. Балахон, желтая рубашка, на лбу защитные очки с одним окуляром. Куда уж очевидней…

– Миньон.

Виннипегская Стена моргнул.

– Какой, черт возьми, миньон?

– Миньон. Мультик «Гадкий я».

Последовало молчание, и тут уже я недоуменно моргнула:

– Ты что, не помнишь?

– Ни разу не смотрел.

Святотатство. Можно было бы, конечно, спросить, не шутит ли Эйден, но он точно говорил серьезно. Я уставилась на него в упор.

– Это один из самых забавных мультиков во всей вселенной, – медленно начала объяснять я, надеясь, что он все-таки пошутил.

Но он опять покачал головой, опустив глаза.

– Никогда не слышал о таком.

– Даже не знаю, что сказать тебе. Ты просто не представляешь, что ты упустил. Это самый крутой мультик после «В поисках Немо».

– Сильно сомневаюсь.

Но он не сказал, что никогда не слышал о «В поисках Немо». Уже что-то.

– У меня есть дивиди, могу одолжить тебе…

Он не успел ответить, как в дверь постучали. Схватив ведерко с конфетами, я приготовилась услышать за порогом заветное «кошелек или жизнь».

На ступеньках стояли двое мальчишек лет шести и протягивали матерчатые мешки, над которыми они, похоже, изрядно потрудились.

– Кошелек или жизнь! – разом заорали они.

– Удачного Хеллоуина, – ответила я Могучему Рейнджеру и Капитану Америке, отсыпав конфет в каждый мешок.

– Спасибо! – дружно крикнули малыши и побежали к взрослым, ожидающим их на другом конце пешеходной дорожки. Мы помахали друг другу, и я снова вернулась на кухню.

– Буду на улице, – заявила я Эйдену, забирая складной стул, который заранее приготовила для этого случая.

Едва я уселась в маленьком патио рядом со входом, как дверь открылась и оттуда показались ножки точно такого же стула, как у меня. Вслед за ним объявился почти двухметровый гигант, с которым мы официально были женаты.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась я, когда он поставил свой стул рядом с моим, чуть подальше от двери.

– Ничего.

Эйден тяжело опустился на полотняное сиденье. Честно говоря, я немного забеспокоилась, не треснет ли оно по швам под его немалым весом. Но каким-то чудом оно уцелело. Развалившись на стуле, Эйден скрестил руки на груди и уставился на улицу.

А я – на него.

Он никогда не сидел снаружи. Никогда. Где ему взять время? Да и зачем?

– Ладно, – пробормотала я себе под нос.

Дома через три от нас гуляла пара ребятишек. Было еще рановато, около шести, так что я не задавалась вопросом, почему на улице так мало детей. Там, где я выросла, первые малыши появлялись уже около пяти часов, в восемь начинали обход ребята постарше. Большинство домов украшали по случаю праздника. Наш – никогда. Но все равно было круто. Все были вовлечены в общее веселье.

Моя мама ни разу не удосужилась купить нам костюмы, но нас с братом это не смущало – мы все равно наряжались. Я преуспела в искусстве создавать их буквально из ничего. Каждый год, что бы ни случилось, мы надевали костюмы и вместе с Дианой, в сопровождении ее родителей, отправлялись требовать «кошелек или жизнь».

Даже в жилом комплексе, где я провела последние два года, находилось несколько ребятишек, которые отмечали Хеллоуин. Здесь меня пока ждало разочарование, но, может, просто еще рановато?

– Тебе нравится вся эта фигня? – спросил сбоку недовольный голос.

Облокотившись на спинку стула, я развернула маленький «кит-кэт», который достала из ведра-тыквы.

– Ага. – Я засунула конфету в рот наподобие сигареты. – Мне нравятся костюмы и представление. Конфеты. Но больше всего – костюмы.

Эйден коротко взглянул на меня.

– Я бы не сказал…

Я скосила глаза и слегка обернулась к нему.

– Почему? Потому что я не оделась как секси-кролик, или медсестра из «Плейбоя», или что-то в этом роде?

Он смотрел прямо перед собой.

– Разве не так одевается большинство девушек?

– Некоторые… если у них нет воображения. В прошлом году у меня был костюм Гоку. На вечеринке в честь Хеллоуина, куда мы пошли с Дианой. Ее я уговорила одеться как Транкс.

Это заставило Эйдена перевести взгляд на меня.

– Что за Гоку?

Ё-моё, мне пришлось вцепиться в края сиденья, когда я устремила взгляд на его бородатое лицо.

– Это второй великий боец в истории аниме. Персонаж сериала, который называется «Драконий жемчуг». – Тут я поняла, что шепчу и кричу в одно и то же время, и закашлялась. – Это мой самый любимый японский мультик. Неужели ты никогда не слышал о нем?

Густые брови сошлись на переносице, одна огромная нога легла на другую, Эйден вытянулся на несчастном стуле.

– Это мультфильм… с боями?

– Межгалактическими войнами. – Вскинув бровь, я сделала попытку увлечь его. – Как «Уличный боец», но с сюжетом. Он грандиозный.

Слово «межгалактический», по ходу, было лишним, потому что Эйден затряс своей большой головой.

– Что за, черт возьми, межгалактические войны?

– Ну… – Я взяла из ведра две конфетки и протянула Эйдену фруктовую, ведь он, как-никак, был веган. – Возьми. Сразу такое не объяснишь.

* * *

– Все это время у него был хвост?

Эйден поднес ко рту леденец, который он взял из ведра-тыквы, после того как расправился с фруктовой конфеткой. Я старалась не смотреть на его губы дольше одной-двух секунд подряд.

– Любой мог схватить его за хвост и использовать это против него.

Тот факт, что Эйден настолько погрузился в мое любимое аниме, переполнял меня восторгом. Изо всех сил я старалась не показывать этого.

– Нет, он потерял хвост, когда вырос.

Уже целый час мы разговаривали о «Драконьем жемчуге». За все это время только четыре малыша подошли за конфетами. Но я была слишком увлечена пересказом сюжета моего любимейшего сериала Мистеру-У-Которого-Никогда-Не-Было-Детства, чтобы по-настоящему обратить на это внимание.

Он моргнул, обдумывая мои слова.

– Он потерял хвост, когда стал подростком?

– Да.

– Почему?

– А почему бы нет? Генетически. У мальчиков в определенном возрасте начинают расти усы, а он потерял хвост. Тебе надо посмотреть, чтобы понять.

Похоже, мне так и не удалось убедить его до конца.

– Позже вышли серии Зет и Джей Ти. На мой вкус, они даже лучше.

– Почему?

– Герои там постарше. У них уже дети, которые стали еще круче.

Брови Эйдена дернулись, и я была уверена, что уголки губ тоже.

– Они тоже есть у тебя на дивиди?

Я улыбнулась:

– Вполне возможно.

Эйден искоса посмотрел на меня и поскреб свою волосатую щеку.

– Пожалуй, мне стоит посмотреть их.

– Когда только пожелаешь. Мои видео – твои видео.

Клянусь, он кивнул так, будто на самом деле принял мое предложение.

С победным вздохом я посмотрела на улицу и убедилась, что она совсем опустела. Ни одной живой души, ни в нашем квартале, ни в соседних. Где-то в затылке у меня зашевелилось подозрение, заставив по-настоящему задуматься о сегодняшнем вечере и об Эйдене, который вышел посидеть вместе со мной.

Я прикусила губу и медленно спросила:

– Похоже, детей сегодня уже не будет, как думаешь?

Он пожал плечом и вынул леденец изо рта.

– Похоже на то.

Я взяла почти полное ведро с конфетами и, отвернувшись, стала складывать ножки стула. В горле зашевелился комок.

– На самом деле дети в этой округе не ходят за конфетами на Хеллоуин, так ведь?

Эйден пробурчал что-то невнятное.

И до меня наконец-то дошло.

Поверить не могу, что так долго тупила…

Он прекрасно знал, что дети не ходят просить «кошелек или жизнь» в этом элитном поселке, закрытом чертовыми воротами. Поэтому и решил составить мне компанию. Как тебе такое? Как тебе такое?

– Эйден.

– А?

– Почему ты не сказал, что здесь не будет гостей?

Эйден даже не взглянул на меня, направляясь к дому со стулом под мышкой.

– Ты выглядела такой счастливой. Не хотелось обламывать тебя, – сказал он без тени смущения в голосе.

Если я и должна была сказать что-то подходящее после всего этого, то не имела представления, что именно. Забрав у Эйдена его стул и убирая оба в гараж, я размышляла о проявленной им крошечной любезности. Сам он тем временем скрылся в ванной.

В желудке заурчало, и я отправилась на кухню. Пока я промывала и сушила нут, мысли все время возвращались к Эйдену. Вскоре он появился на кухне, сел за столик для завтрака и мирно склонил широкую спину над пазлом. Я приготовила ужин – вчетверо большее количество, чем обычно, – сказав себе, что делаю это исключительно в благодарность за то, что Эйден был так мил со мной.

Мне даже не пришло в голову спросить, хочет ли он есть. Эйден всегда был голоден.

Через полчаса, когда ужин был готов, я приготовила две глубокие тарелки, положив в одну из них в три раза больше, чем себе, и отнесла Эйдену. Забирая миску, он посмотрел мне прямо в глаза.

– Спасибо.

Я кивнула в ответ.

– Пожалуйста. Собираюсь посмотреть телик во время ужина.

Сказав это, я направилась в гостиную.

– Хочешь посмотреть «Драконий жемчуг»?

Услышав эти слова, я замерла на полпути.

– Интересно, как выглядит мальчишка с обезьяньим хвостом, который типа круто дерется.

Я оглянулась, чтобы убедиться, что меня не разыгрывают. Эйден сидел на самом краешке стула, готовый в любой момент сорваться с места. Прежде чем ответить, я постаралась спрятать идиотскую улыбку.

– Это же «Драконий жемчуг», парень! Мне не нужно повторять дважды.