Глава 19. Богдан

С трепетом ожидаю ужина. Гадаю, наденет ли Марьяна то самое платье, купленное для неё, или заупрямится. Жена намекает, что была бы не против прогуляться, но её домашний арест ещё не закончился. К тому же мне просто не хочется видеть рядом с собой супругу.

Сегодня на ужине нас будет всего трое. Я, Виталий и Марьяна. Странное трио, должно быть.

Семейная пара появляется чуть позже назначенного времени. Позволяют себе опоздать. Виталий извиняется за небольшое опоздание, долго трясёт мою руку и расточает благодушие, от которого скулы сводит.

Мы не торопимся приступать сразу же к обсуждению деловых вопросов. Начало ужина напоминает простую встречу старых знакомых. Говорим о всякой ерунде и нахваливаем повара. Марьяна почти ничего не ест, ворошит содержимое тарелки, изредка подносит бокал вина, едва отпивая. Я наблюдаю за её пальцами. Не могу отделаться от недавних воспоминаний, как она царапала ногтями седло байка, как её тело было тесно прижато к моему. Вихрь эмоций захлёстывает с головой.

Я пытаюсь сосредоточиться на чём-нибудь другом. Но платье на Марьяне сидит великолепно. Жесты скупые, но изящные. Одно движение плавно перетекает в другое. Чистая и чувственная грация, женственность в каждом штрихе. Даже пальцы своего мужа Марьяна накрывает мягко, но решительно.

Супруги переглядываются. Немой разговор двух людей, проведших вместе не один год. Марьяна едва заметно кивает. Виталий вытирает губы салфеткой и откладывает её в сторону. Сгребает узкую ладонь Марьяны в свои ладони.

– Возможно, не очень вежливо прерывать неторопливый разговор. Но мне хотелось бы обсудить нечто очень важное, – решительно говорит Виталий. – Вопрос касается моей семьи. И частично тебя, Богдан. Ведь, как оказалось, Макс – твой сын.

За столом повисает тишина. Не ожидал, что Марьяна признается во всём. Но сейчас она прижимается плечом к мужу, словно ищет у него защиту, и смотрит сквозь меня.

– Для меня это было шокирующее известие. Ведь я в Максе души не чаю… Марьяна сказала, что результаты теста-ДНК будут готовы через два-три дня.

– Тест лишь подтвердит то, что мы знаем и так. Макс – сын Богдана. Я показывала тебе медицинские выписки и сроки… – говорит Марьяна.

– Да, милая, я помню, – Виталий целует руку жены. Смотрит на меня. – Хочу заявить, что для меня это не меняет ровным счётом ничего. Возможно, ты – его биологический отец. Но я растил и воспитывал мальчика, как собственного сына. Продолжаю считать его таковым до сих пор. И ни один тест-ДНК не изменит моего отношения к сыну.

– К моему сыну! – уточняю я.

– Иногда мы все совершаем ошибки. Лично я вообще не знал о твоём существовании, Богдан, – усмехается Виталий. – До момента твоего появления. Совсем недавно. Наша ситуация не самая простая, верно? И я не знаю, как решить этот острый вопрос так, чтобы он не отразился на нашем сотрудничестве. Заявляю, я не готов расстаться с Максом. Не хочу травмировать его. Я не против, чтобы ты общался с ним, но хочу, чтобы он рос и дальше в нашей семье.

– Удивлён, что вы это обсуждали, – говорю я.

– У нас долгий и крепкий брак. Доверие – основа всего. Оно немного пошатнулось, когда я узнал о прошлом Марьяны. Но почти сразу же я понял, что это испытание. Выстояв против него, наша семья станет ещё крепче. Сейчас я не прошу думать о моих отцовских чувствах или о чувствах Марьяны. Мы взрослые люди, способные справиться со стрессом. Я прошу подумать о сыне. О крохотном пятилетнем мальчугане. Который только начинает жить… Ведь у тебя самого было детство без родителей. Трудное детство в стенах казённого детского дома, – напирает Виталий.

Перевожу взгляд на Марьяну. Похоже, она многое рассказала обо мне Виталию, если ему известно о моём детдомовском прошлом.

– Да, у меня было не самое простое детство. Есть приёмные родители, из дома которых я свалил, едва мне исполнилось восемнадцать. Даже не знаю, как они сейчас живут. Честно говоря, плевать! – усмехаюсь. – Своему сыну я такого не желаю.

– И я тоже. Я люблю Макса, – мягко улыбается Виталий. – Я искренне верю, что мы можем найти выход из этой ситуации. Общение с сыном? Я не против. Забрать его из семьи – категорическое «нет».

Мы сидим в роскошном ресторане. Вокруг слышатся вспышки смеха, звучит лёгкая музыка фоном. Расслабляющая атмосфера. Но напряжение за нашим столиком – колоссальное.

– Ты забываешь о том, что твой бизнес висит на волоске. На очень тонком волоске над пропастью банкротства, – решаю играть открыто.

Маски сорваны. В дело вступает разговор о деньгах. Виталий кивает.

– Деньги и бизнес – это очень важно. Но моя семья намного важнее. Я не готов расстаться с сыном. Не хочу видеть слёзы жены. Макс дался ей с трудом. Роды были долгими.

Виталий привлекает к себе жену, целуя волосы.

– Сейчас понимаю, что Макс дался Марьяне с большим трудом, чем я всегда думал. Так долго хранить тайну о настоящем отце. Я рад, что этот груз снят с её сердца…

Я медленно офигеваю от услышанного. Я ожидал, что этот жирдяй решит отказаться от Макса легко и быстро, стоит мне только намекнуть на финансирование. Но я открыто говорю о банкротстве, а Виталий упорно стоит на своём. Неужели я просчитался?

В словах Виталия есть правда. Я не хочу причинять боль своему сыну, хочу видеться с ним. Мечтаю, что он полюбит меня. И понимаю, что если я силой выдерну его из семьи, он возненавидит меня. За то, что я разлучил его с мамой.

– Почему у вас нет детей, Богдан? – прямо спрашивает Виталий.

– Давайте вернёмся к разговору о бизнесе.

– О нет, семья важнее! – возражает Виталий. – У Ани проблемы с деторождением? Или она просто не желает портить себя родами?

– Анна не может родить сама.

– Но есть и другие варианты! – Виталий начинает перечислять варианты, вплоть до усыновления чужого ребёнка.

Я отметаю в сторону все его слова, словно мусор. Понимаю, что разговор идёт не так, как мне того бы хотелось. Но придётся иметь дело с тем, что есть. И никак иначе.

– Суррогатное материнство, – выдаёт Виталий напоследок.

– Я не рассматривал этот вариант.

– Ты не рассматривал вариант, в котором малыш с момента рождения будет расти в твоей семье, считая тебя и жену родителями, – холодно замечает Марьяна. – Но фантазировал о том, чтобы вырвать из семьи ребёнка осознанного возраста.

– К чему вы клоните, дорогие супруги?

Виталий прочищает горло.

– К тому, что ни один тест ДНК не заставит меня отказаться от Максима. Я не стану отрывать сына из семьи, какие бы мотивы за этим не стояли. Я согласен не препятствовать общению, но отдавать его не собираюсь. У тебя нет на это законных оснований.

– Но полно иных рычагов давления, – говорю я.

– Возможно, да, а, возможно, нет, – улыбается Виталий. – Процветающий бизнес – это хорошо. Но если такова цена за счастье семьи, я готов её заплатить. Или…

– Или что?

– Или мы можем предложить другой вариант, подходящий для обеих сторон. Менее болезненный. Суррогатное материнство. Марьяна может стать суррогатной матерью твоему ребёнку. Марьяна подходит и возрастом, и требованиями. У тебя и жены будет ваш ребёнок. Марьяна просто выносит его…

– И что взамен?

– Взамен мы сотрудничаем, – улыбается Виталий. – И я разрешаю тебе видеться с Максом. У тебя будет ребёнок, выросший в твоей семье с пелёнок. И право участвовать в жизни Максима.

– Ты готова на это? – спрашиваю Марьяну, минуя взглядом её мужа. – Родить и отдать мне ребёнка?

– Это будет твой ребёнок. Твой и Ани, – не дрогнув, говорит она, смотря застывшим взглядом мне в лицо.

Кажется, Виталий не знает, что моя жена не годится даже для того, чтобы пожертвовать собственную яйцеклетку суррогатной матери. Это будет ребёнок Марьяны и мой.

Я не успеваю обдумать этот вариант как следует. Я рассчитывал на иное. Но понимаю, что Макс в лоне моей семьи – это из разряда фантастики на данном этапе.

– Думаю, тебе нужно время, чтобы обдумать всё, – говорит Виталий, словно вторит моим мыслям.

Виталий поднимается и предлагает руку Марьяне.

– Уже уходите? – удивляюсь я. Чувствую себя гостем на этой вечеринке.

– Мы озвучили свой вариант сотрудничества. Единственный вариант. Если он тебя не устраивает, что ж… – Виталий разводит руками. – Я готов попрощаться с мечтой об успешном бизнесе. Но мои родные останутся со мной. При любом раскладе.

– Марьяна? – спрашиваю я.

– Деньги – не главное, – вторит она мыслям Виталия. – Обдумай всё, как следует. Но в случае отказа ты лишишься единственного шанса общаться с Максом. За своего сына я…

Виталий обнимает Марьяну за талию.

– За своего сына мы будем биться до последнего, – поправляет свою реплику Марьяна. – Извини, нам пора.

Супруги разворачиваются и уходят. Наверное, они правы. Оставляют меня с гулом в голове. Не знаю, как смогу выдержать натиск сомнений. Сколько времени у меня на раздумье?

– Эй! – останавливаю их окриком. – Я согласен.