Глава 44. Богдан

Следующий день начинается более-менее спокойно. Присутствие няни – это тот смягчающий фактор, который примиряет Макса с действительностью. Заметно, что он не очень доволен, но няне удаётся вовлечь его в игры, за что я ей очень сильно благодарен.

Потом мы собираемся ехать в больницу. Няня остаётся дома, обещая Максу приготовить самый вкусный обед. Я оставляю ей денег, чтобы она могла купить всё необходимое. Тоха, как и обещал, вызывается ехать с нами. Градус напряжения между мной и Максом значительно снижается, когда есть кто-то третий. Так у сынишки появляется возможность отвлечься. Да и мне легче, когда я вижу в глазах сына искорки интереса, а не гневливые тени.

Врач в больнице сообщает, что утренний обход показал отсутствие изменений в состоянии Марьяны. Есть положительная динамика заживления гематомы. Спинной мозг не повреждён, это главное. Значит, после пробуждения у Марьяны не должно возникнуть сложностей с передвижением.

– Мама попала в аварию? – спрашивает Максим.

– Можно сказать и так. Сейчас она спит, но обязательно очнётся, – обещаю Максиму.

Тоха держится позади нас. Мы останавливаемся возле палаты. Я открываю дверь. Возле кровати Марьяны склонилась Аня.

– Аня? Что ты здесь делаешь?

Жена вздрагивает. Она явно не ожидала, что кто-то появится в палате. Она поспешно отдёргивает руку. Замечаю тонкий шприц, зажатый между пальцев, который она тщетно пытается скрыть под рукавом модного жакета.

Я вихрем проношусь до Ани, сжимая её запястье.

– Тоха, убери Макса! – командую я. – Живо!

– Парень, нам лучше выйти! – мгновенно реагирует друг, уводя сынишку.

– Мама! Что с моей мамой?! – слышится истошный вопль Максима. Но он доносится уже из-за двери палаты.

– Что ты хотела сделать, тварь? Что в шприце? – спрашиваю я, встряхиваю Аню.

– Ничего! Он пуст! Тебе мерещится всякое! – шипит жена, пытаясь вырваться.

– Или не мерещится, – возражаю я, замечая крошечную капельку крови на сгибе локтя. – Что ты ввела Марьяне?

– Ничего!

Выворачиваю руку Ани. Она роняет шприц на пол. Он, действительно пуст. Но поршень поднят вверх. В шприце только воздух. Аня собиралась уколоть вену Марьяны воздухом.

– Знаешь, это тебе не поможет! Тебе придётся поговорить со следователем и объясниться.

Достаю телефон одной рукой, звоня Захарову. Он обещает приехать тотчас же. Мне приходится держать Аньку. Она иногда пытается вырваться, но больше дрожит всем телом и всхлипывает.

– Она всё равно не жилец! Не очнётся! – внезапно выпаливает она. – После такого удара по голове не выживают!

– Вот и расскажешь следствию, откуда ты знаешь про удар по голове и про то, какой силы он был!

Я едва сдерживаюсь. Хочется встряхнуть эту дрянь и выколотить из неё всю правду. Но это дело рук полиции. Меньше чем через минуту в палате появляется врач. Он деловито осматривает Марьяну и задаёт вопросы Ане. Аня не желает сотрудничать, но после лёгкой встряски нехотя признаётся, что успела лишь царапнуть иголкой кожу. Ни одна капля воздуха не попала в кровь Марьяны.

Полиция приезжает чуть позже. Аню уводят под руки сразу двое полицейских, они изымают шприц и просят дать показания. Приходится проехать в отделение. Тоха вместе с Максом отправляются следом за мной, дожидаясь в коридоре, пока я поговорю со следователем.

– Занятная у вас супруга, Чернов, – позволяет себе усмехнуться следователь. – Прямо-таки преступный гений. Начну с того, что мы опросили соседей. Никто не видел, как на Балашову Марьяну напали. Но у одного из соседей установлены видеокамеры, и угол обзора таков, что охватывает и часть мусорки. По данным камер видно, что к мусорному баку приблизилась девушка и вытряхнула сумочку, а потом зашвырнула и её. Позднее появился Рогозин. Роясь в баке, он вытащил сумочку. Так что покушение было подстроено Анной, а сегодняшняя попытка ввести воздух в вену красноречиво подтверждает вышесказанное. Таким образом, мы отпустим Рогозина. Подозрения с него я сниму, а вот вашу супругу мы задержим. На длительный срок.

– Это было опасно? То, что пыталась сделать Аня?

Захаров усмехается.

– Ваша супруга…

– Я подал на развод. Можно не акцентировать внимание на том, что она ещё считается моей женой?

– Как вам угодно. Анна явно насмотрелась голливудских фильмов, в которых преступник вводит воздух в вену, и жертва погибает. Проникновение пузырька воздуха в артерию может перекрыть поток крови, идущий к сердцу или мозгу. Это называется воздушная эмболия… Она действительно может оказаться смертельной. Если это сердечная эмболия, она может спровоцировать инфаркт или создать опасную коронарную воздушную пробку. Если эмболия в мозге, может произойти инсульт. Тем не менее пузырёк воздуха вряд ли сможет кого-то убить. Во-первых, воздух надо вводить в большую артерию или вену – в мелкую не получится. Во-вторых, сам по себе воздушный пузырёк должен быть достаточно большим, чтобы суметь полностью блокировать крупный сосуд. По мнению экспертов, необходимо ввести порядка двухсот миллилитров воздуха, чтобы вызвать чью-то внезапную смерть. Маленький пузырёк просто рассосётся в клетках тела…

Захаров делает паузу.

– Ситуация довольно неоднозначная. Случай с Марьяной особенный. Потому что есть обстоятельства, при которых даже небольшого количество воздуха достаточно для смертельного исхода. Это возможно при ранениях и травмах шеи или грудной клетки. Данные ситуации опасны тем, что шея находится выше уровня сердца, а в грудном отделе давление ниже, чем в окружающей среде. У Марьяны как раз травмирована шея. Так что опасность существовала, пусть и исполнение злобного замысла было грязным… – подводит итог разговору Захаров. – Доказательств вины Анны более чем достаточно. Думаю, она сознается в преступлении после недолгого, но очень внушительного разговора.