Глава 45. Богдан

Мы снова и снова посещаем клинику. Не знаю, сколько проходит дней. Два, три или десять… Они кажутся мне бесконечно длинными и невероятно тоскливыми. Единственное, что удерживает меня от впадания в чёрную меланхолию, это присутствие сынишки. Он часто держится за мою руку. Охотнее идёт на контакт и больше не дуется. Макс ещё скучает по мужчине, которого считал своим отцом, но привыкает находиться со мной.

Вот и сейчас мы направляемся в палату. В одной руке зажата мягкая ладошка Макса, а в другой я держу букет цветов. Мне кажется очень важным, чтобы в палате Марьяны было красиво. В её жизни было мало красоты, лёгкости и солнечных дней. А я мечтаю сделать так, чтобы наша дальнейшая жизнь была яркой и счастливой. Без теней прошлого и досадных обид. Я могу растопить крошки льда в её сердце жаркими поцелуями, но Марьяна пока продолжает спать и набираться сил. Я стараюсь думать об этом только так и никак иначе. Иначе тоской затянет на дно, и оттуда будет не выплыть.

Переступать порог палаты было невероятно трудно. Я замедлял свой шаг и замирал без движения. Надежда, что Марьяна пришла в себя, ослепляла на мгновение, а потом гасла и накрывала чёрным удушливым покрывалом. Сложнее всего было даже не собственное бессилие, а реакция Макса. Я боялся, что новое посещение больницы расстроит его, а я не смогу ничего не сделать, не смогу подобрать нужных слов утешения.

Но Макс продолжал посещать больницу вместе со мной. Он садился на стул возле постели и подолгу смотрел на спокойное лицо Марьяны. Потом осторожно гладил пальчиками по её руке.

У меня начинало жечь глаза и саднило в горле. Хотелось выть и делать хоть что-то. Но сейчас балом правило ожидание, и мы должны были играть по его правилам. Быть терпеливыми и не давать потухнуть надежде, даже если она угасала. Нужно было раздувать её огонёк каждый грёбаный раз, когда единственным выходом казалось просто лечь и дать себе умереть, чтобы уйти следом за любимой.

Я вглядывался в лицо Марьян до рези в глазах. Желал, чтобы она в этот самый момент открыла глаза и просто посмотрела на нас. Увидела, что мы её ждём и любим. Но чуда не происходило. Нужно было ждать. Не знаю, как бы я справился, если бы не присутствие Макса.

– Мама поправится?

– Она обязательно поправится, – ответил, будто больше для себя. – Она слышит, что мы приходим к ней и набирается сил. Она знает, что ты ждёшь и любишь её.

– А ты? – спросил Максим и посмотрел мне в глаза. Пронзительно и требовательно.

– И я жду, – ответил, сглотнув ком в горле. – Очень сильно жду.

Да, сейчас я хотел только этого – выздоровления Марьяны. Больше ничего.

– Мама всегда читала мне сказки. И папа… прежний папа тоже читал сказки недавно, когда мама уехала в гости. А ты? Почитаешь?

Максим достал из рюкзака книгу, протягивая её мне.

– Прямо сейчас?

– Да. Если мама слышит, ей понравится…

Максим не стал дожидаться моего согласия, а подтащил ещё один стул к кровати и забрался на него. Дело осталось за малым. Сначала собственный голос казался ломким. Потом я втянулся. На душе становилось легче, как будто груз уменьшался, и я снова начинал верить в счастливый конец нашей сказки.

На следующее утро позвонили и сообщили, что Марьяна пришла в себя.