Глава 15

Рики

— Я уже не знаю, что думать, — Аги бросает скомканную салфетку рядом с тарелкой, откидывается на спинку стула и переводит взгляд на проезжающие мимо нас машины.

Сегодня погода неплохая, поэтому мы решили посидеть немного в кафе недалеко от моей квартиры, попить чай и поговорить, чтобы хоть немного вытащить из нутра всё, что наболело.

Поиски Эма, которыми активно занимается мой брат, Марс и папа с Рустамом, не приносят никаких плодов. Очередная зацепка уводит в пропасть. И чем больше времени проходит, тем сильнее гаснет надежда.

Днём меня до мурашек пробрало то, как потускнели глаза Яны за это время. Мы лепили скульптуру, а она смотрела на неё так, словно это единственная ничточка, связывающая её с сыном.

Порой мне кажется, что нитей, ведущих к Эму, нет вовсе. Но я раз за разом запрещаю себе об этом думать, чтобы вселенная не слышала моих жутких мыслей и не исполнила самое страшное, чего я так дико боюсь.

— Он вернётся. Я в это верю, — твёрдо произношу, сжав чашку с чаем. — Кто-то другой не вернулся бы, а Эмиль... Эмиль найдёт дорогу домой.

Агата переводит на меня грустный взгляд.

— Как ты? — неожиданно спрашивает подруга. — Знаешь, я ведь даже не понимаю, что ты чувствуешь.

Сглотнув, я отпускаю глаза в чашку. Не могу смотреть на Аги и врать ей. А ведь тот факт, что я скрываю беременность, тоже по сути ложь.

— Скучаю по нему, — только и произношу.

На большее у меня просто нет сил.

— Если бы он вернулся, ты бы призналась, что влюбилась в него?

— Я не говорила, что влюбилась.

— Брось, Рикс, я, блин, целую жизнь тебя знаю. Ты бы не спала с ним, если бы ничего не чувствовала. Кто-то, может, но не ты.

— Аги, я пока не готова это обсуждать.

И дело не только в ребёнке Эмиля, которого я ношу под сердцем и скрываю от всех. Дело в том, что мне больно об этом говорить. О моих чувствах. Обо мне с Эмом. О том, что, возможно, никогда не сбудется.

— Ясно. Извини... — она устало сжимает пальцами переносицу. — Это всё ужасно тяжело. Я уже потратила все слова, которые могла сказать папе и маме, понимаешь? Мне больше нечего сказать. Твердить одно и то же, что не стоит терять надежду, надоело. У меня горечь по языку растекается, когда я это произношу.

— Я понимаю, Аги.

Сердце сжимается. И я не знаю, чем могу помочь. Не представляю, каково сейчас семье Эма. Если мне так больно, то что они испытывают?

— Вряд ли ты понимаешь. Может, ты и влюблена в Эма, но вы ведь не были настолько близки, чтобы ты сильно мучилась. Ты-то продолжишь жить дальше, если он не вернётся, а наша жизнь остановится. Мамина, папина... Я думать боюсь.

Слова Агаты как удар раскаленным металлическим кнутом по позвоночнику. Режет так, что на глазах невольно выступают слёзы, а переносицу начинает мучительно жечь.

Я кое-как сглатываю тугой ком, образовавшийся в горле, и быстро моргаю, чтобы сдержать поток слёз, но они всё равно текут. Я отворачиваю лицо, опускаю голову, схватив сумку, начинаю копаться там, достаю пару купюр и бросаю на стол.

— Аги, ты прости, но я пойду домой. Мне что-то не хорошо, — практически вскакиваю из-за стола и несусь в сторону дома.

Агата что-то кричит мне вслед, но я не выслушиваюсь и не останавливаюсь. Продолжаю бежать изо всех сил, пока не вижу, наконец, свой подъезд.

Мне даже кажется я точно не помню, как я забегаю внутрь, как жму кнопку лифта, и как оказываюсь в квартире. Просто влетаю внутрь и стекаю по двери на пол так же, как слезы текут по моим щекам.

Да, Аги. Ты права. Вряд ли я понимаю. Может, ваша боль гораздо сильнее, но и моя настоящая. И мне тоже страшно.

И было очень обидно услышать такие слова, словно я вообще ничего не чувствую.

Телефон в сумке истошно звонит. Я уверена, это Агата, но я не могу и не хочу сейчас говорить. Просто сижу на полу и плачу. Очень долго сижу. Сил рыдать уже не остаётся, только тогда я поднимаюсь и плетусь в гостиную. Снимаю с себя всю одежду, затем иду в душ и встаю под тугие струи.

Вода горячая, а мне всё равно холодно. Я обнимаю себя руками за плечи и представляю, что это делает Эмиль. Что он не где-то далеко, в неизвестности, а здесь, со мной рядом. Его тёплые губы проходят по моей шеи, пальцы гладят низ живота, как он всегда любил делать.

Новая волна рыданий разрывает меня.

Я не знаю, как смогу всё это вынести.

После душа я, дрожа от страха и боли, возвращаюсь обратно в гостиную. Не хочу ничего. Ни чая, ни кино, ни общения. Хочу уснуть, а завтра проснуться в новой реальности, где Эмиль никуда не пропадал. Хочу, чтобы это оказалось кошмаром, просто плохим сном.

Я выпиваю таблетку успокоительного, которое мне разрешил принимать врач, затем достаю телефон из сумки, чтобы поставить будильник.

На экране высвечивается много пропущенных от Агаты и сообщения.

"Прости меня, Рики! Прости, пожалуйста! Я не имела права такое говорить!"

"Прости! Возьми трубку!"

"Ты только, прошу, не плачь из-за меня! Ну вот такая я у тебя бестолковая подруга! Можешь меня побить в следующий раз. Только не плачь!"

Я перечитываю её сообщения снова и снова. Ложусь на подушку, шмыгаю носом и плачу.

Извини, Аги, но не плакать я не могу.