Эпилог цикла

Эпилог цикла

Рики

Несколько лет спустя

Пронизывающий ветер пробирается сквозь толстую ткань пальто, стоит мне только открыть двери дома и выйти наружу. Я плотнее обматываю шарф вокруг горла, стискиваю бутылку вина и бегу по дорожке внутреннего двора в сторону сада. Как только я толкаю вперед небольшие ворота, взгляд тут же цепляется за Эмиля, стоящего возле одной из скульптур, что мы вместе с Яной сегодня представили нашей семье.

Мишка сидит у Эма на руках. Уже такой большой и серьёзный. Моих губ невольно касается улыбка, а на душе становится тепло, несмотря на холодный ветер.

— Рики, принесла ещё вино? — кричит Агата, махнув мне рукой.

Я трясу бутылку, которую только что достала из винного погреба.

— Тебе-то больше всех за вино переживать! — усмехаюсь, глядя, как подруга довольно поглаживает свой большой живот.

Агата первая из всех нас решила родить второго ребёнка. А их с Аром первенец сопит в коляске, надёжно спрятанный от ноябрьского ветра.

— Скорее, Рики, разливаем вино, прозиносим тост и после этого идём в дом, потому что все уже продрогли. Дети уж наверняка! — трясётся мама, прижавшись к надёжному папиному плечу.

Яна откашливается и с трудом проглатывает вязкую слюну, когда я подхожу ближе и начинаю разливать вино по фужерам.

Сегодня в сборе вся семья. Мы — династия Багримрвых и Ахметовых. Родители, дети и внуки. Не хватает лишь одного человека, с которого начался весь наш путь.

Мой взгляд падает на скульптуру Рустама Довлатовича Багримова. И все, как один, тоже смотрят на неё. Она самая крупная и значимая стоит по центру сада в окружении других скульптур. Мы с Яной работали целый год над созданием этой красоты. Она сама мне предложила после того, как Рустама не стало. Это была наша общая боль. Боль всей нашей семьи. И мы должны были пережить её вместе.

— Сегодня, — начинает говорить Яна, и её голос звучит очень тихо в завывании ветра и шелесте листьев. Мы все замолкаем, вслушиваясь в каждое её слово, — я хочу произнести тост в вечную память о человеке, которым был лучшим, самым лучшим человеком на земле. Он был сильным и мужественным, гордым и настоящим. Благодаря ему я узнала, что такое любовь. Благодаря ему мы все сейчас находимся здесь, вместе. Наша семья началась с него, — её голос трескается в этот момент. — Этот человек был лучшим мужем, другом, отцом и дедом. Я благодарна судьбе за то, что она позволила однажды нам полюбить друг друга. Моё сердце вечно будет принадлежать ему. И хоть его больше нет с нами, и мне по-прежнему трудно... говорить об этом, я... я чувствую, что он всегда рядом.

Марс бережно сжимает плечи матери. У Агаты по щекам текут слёзы. И я чувствую, как мою переносицу начинает щипать.

Сжав крепче фужер с вином, Яна подходит к скульптуре Рустама, затем протягивает руку и проводит пальцами по каменному лицу.

— Перед смертью ты сказал мне, что больше всего на свете хотел бы, чтобы я жила счастливо, даже если тебя не будет.

Я ловлю взгляд Эмиля, ведь он говорил мне то же самое у кроватки нашего сына.

— Не знаю, смогу ли я, Рустам... Не знаю. Боль ещё слишком сильная. Но пусть сегодняшний день станет тем самым днём, когда я начну пытаться жить дальше. Для начала хотя бы просто жить. Я буду верить, что ты где-то есть и в один прекрасный день мы встретимся вновь. Я бесконечно люблю тебя. И я надеюсь, что оттуда, с небес, ты видишь это и знаешь. Прощай, дорогой мой, самый лучший человек. Я буду вечно скучать.

В полной тишине, нарушаемой лишь воем ветра, мы все отпиваем вино, а затем смотрим, как Яна поднимает с земли урну с прахом и несёт её к озеру.

— Твоя последняя воля... — шепчет она.

Эмиль передаёт мне Мишку. Я забираю сына, чтобы мой муж мог попрощаться с отцом навсегда. Он, Марс, Аги и Яна подходят к озеру. Вода в нем мутная из-за ветра. Они все вместе берутся за урну и бросают прах Рустама над водой. В этот момент из-за серых туч, закрывших небо, вдруг выступает солнце. Будто и Рустам прощается со всеми нами сейчас, будто это его последнее "прощайте".

Надеюсь, ты присмотришь за всеми нами с неба. За твоими детьми и внуками. Что ты, как и при жизни, ты будешь всех нас защищать и оберегать. И однажды твои внуки обретут такую же крепкую и настоящую любовь, какую обрели все мы, Рустам. Ты укажешь им дорогу.

Яна с Марсом, Эмом и Аги возвращаются к нам. Мы все вместе обнимаемся, позволяя последним слезам омыть землю сада, который когда-то создал сам Рустам Багримов, а затем обнявшись шагаем к дому. Жизнь продолжается. Так бы хотел он. Так бы хотел любой человек, который по-настоящему любил свою семью — чтобы они продолжали жить без него дальше.

Я прижимаю Мишку крепче к груди, чувствую ладонь Эмиля у себя на пояснице. Мы идём в будущее, но никогда не забудем прошлое, ведь именно оно научило нас ценить то, что есть.

— Там деда! — взвизгивает Мишка, указывая пальчиком мне за спину.

Я оборачиваюсь и смотрю на скульптуру Рустама. А может быть, кто-то есть там, рядом с этой скульптурой? Ведь если ты никого не видишь, это ещё не значит, что его нет.

По спине прокатывается странный трепет, а губ касается печальная улыбка.

— Да... Там твой деда. Он навсегда останется в наших сердцах.