Эпилог

Рики

Перед глазами мелькают лица. И не просто лица. Они будто в красном цвете. Будто кто-то взял и настроил солнце на красную тональность.

Сначала я вижу Мишу. Его перепуганный взгляд. Он что-то кричит, машет руками. Его пальцы в крови.

Затем я вижу Эмиля...

Эм. Такой родной и такой далёкий в этот момент. Почему его руки тоже испачканы кровью? Чья это кровь?

Мне становится холодно. Холод как густой туман окутывает меня и затягивает клубами ледяного пара. Лица вокруг становятся всё более далекими и чужими. Я пытаюсь ухватиться за образы, но они растворяются. Я зову Эма, но мой голос разбивается о ледяную стену и разлетается осколками. Мне страшно, что я не могу закричать, не могу позвать на помощь. Я бьюсь в конвульсиях, пытаясь вырваться из ледяного омута, который все больше затягивает меня в себя.

— Рики? Рики!

Резко подскочив, я делаю глубокий вдох ртом. Начинаю суетливо крутить головой по сторонам, пытаясь сообразить, что происходит. Я больше не в плену тумана, и цвет вокруг уже не красный, а обычный. Но моё тело по-прежнему бьёт дрожь от холода. И тут я чувствую тёплые нежные объятия. Знакомый запах духов просачивается в лёгкие и действует на меня как успокоительное.

Эмиль...

Я утыкаюсь носом в его плечо, стараясь не заплакать.

— Всё хорошо. Я рядом. Это был просто сон. Ты со мной, — его голос звучит тихо и ровно.

Я прислушиваюсь к нему, как к колыбельной. Вдыхаю запах тела любимого мужчины и постепенно моё сердце успокаивается. Я понимаю, что нахожусь в безопасности, и все кошмары, что выпали на мою душу, остались в прошлом. Теперь всё хорошо.

— Когда же это закончится? Я так устала каждую ночь просыпаться в холодном поту.

— Дай себе время.

— А вдруг время не поможет? Говорят же, что оно не лечит на самом деле.

— Раны затягиваются. И всё постепенно нормализуется, — Эмиль бережно проводит пальцами по моей щеке, стирая остатки слёз.

— Да уж... А такое чувство, будто это никогда не прекратится, — шмыгнув носом, я чуть отстраняюсь от Эма. — Как там Мишка? Я не кричала во сне? Не разбудила его?

Эм обхватывает моё лицо ладонями.

— С ним всё хорошо. Он спит. Вот, видишь, — он тянется к видео-няне и показывает мне.

На экране наш малыш спокойно сопит в кроватке. Рядом с ним музыкальная игрушка-коала что-то напевает.

Я сглатываю.

До сих пор не могу отойти от того, что чуть не потеряла его. Наверное, никогда не смогу отойти. Я теперь как те тревожные мамы, по сто раз за ночь проверяю дышит ли он. Днём он всё время рядом со мной — я даже на кухню его с собой беру или в ванную, если Эма нет дома.

Эмиль спокойно к этому относится. Он не унижает и не ругает меня, потому что знает, что пришлось пережить и ему, и мне.

В памяти вспышками мелькают воспоминания о том страшном дне. Мне кажется, тогда наша жизнь началась заново. Будто мы получили шанс прожить её по-другому. Перед глазами всё ещё стоит дуло пистолета и искаженное ненавистью лицо Заруцкого...

— Пойдём к сыну? — спрашиваю Эма.

Он спокойно поднимается с кровати и тянет меня за собой. Мы выходим из спальни и неторопливо шагаем по коридору в сторону детской.

Дом, который Эмиль купил для нашей семьи, очень мне нравится. Здесь много места и света. А ещё здесь умиротворяющая атмосфера, что крайне важно, с учётом всего пережитого. Мне тут легче.

Пройдя в детскую, мы проходим к кроватке, где тихонько сопит наш сынишка. Мы назвали его Михаил в честь человека, благодаря которому он вообще жив, и благодаря которому жива я. Это было нашим совместным решением.

В голове снова мелькают воспоминания. Выстрел. Кто-то отшвыривает меня в сторону. Резь в боку...

Я закрываю глаза.

Только потом мне станет понятно, что Миша, увидев человека с пистолетом, вернулся к подъезду и отдёрнул меня в момент выстрела, только потом я узнаю, что он закрыл рукой мой живот и пуля прошла через его ладонь на вылет и по касательной лишь задела мой бок. Только потом мне расскажут, что Заруцкий мёртв, потому что Эмиль убил его в процессе борьбы, выхватив у него оружие.

Больничные стены по-прежнему стоят у меня перед глазами красным маревом. Моя истерика, пока я не знала, что будет дальше... Что будет со мной и с ребёнком, удастся ли его спасти. И лицо Эмиля. Как он закрывал его ладонями, а через пальцы текли слёзы.

— Утром поедем к моим родителям? Там будут Марс с Асти и малышкой.

Я киваю.

— Конечно. Можно ещё и моим позвонить. Уверена, они тоже захотят понянчить внука.

Вот уж ирония судьбы. Я хотела, чтобы новость о том, что у нас с Эмом будет ребёнком, стала счастливым моментом для всех, не омраченным никакими тревогами. Но судьба распорядилась иначе, и в итоге все перепугались до смерти. Слава богу, что всё обошлось. И бесконечная благодарность Мише за его мужество. Как удивительно, что этот человек так вовремя появился в моей жизни. Всё это было вот для этого. Мужчина, зарабатывающий на абортах, стал тем, кто спас нерожденного ребёнка и его мать от верной гибели. Это что-то в нём изменило, и сейчас он занимается ведением беременности, точнее, особенными случаями, когда жизни и здоровью матери что-то угрожает, но она всё равно хочет рожать.

— Когда Аги с Аром возвращаются? Им ещё не наскучили пески Мальдивских островов? — спрашиваю Эма, повернувшись к нему лицом и уткнувшись носом в голую грудь.

Он медленно проводит пальцами по моей спине, затем кладёт руку на шрамик сбоку и чуть потирает.

— Послезавтра должны прилететь. Агата собирается сообщить какую-то важную новость.

Я выгибаю бровь.

— Может, она беременна?

— Не знаю, — смеётся Эмиль. — Но мама была бы счастлива, если бы это было так.

— И не только твоя мама.

Миша начинает кряхтеть. Эм тянется к кроватке и поправляет одеяльце. Я ощущаю огромную нежность, когда смотрю на мужчину, которого люблю больше жизни, который является отцом второго моего любимого мужчины. Это так правильно... И, кажется, мы справляемся, хоть и оба не были готовы к тому, что станем родителями.

Над кроваткой висит слепок наших ладоней, соединенных вместе. Я сделала его сама, как символ нашей семьи.

— Знаешь, — неожиданно шепчет Эмиль, прижав меня к себе и уткнувшись носом в мои волосы, — помнишь, я сказал, что надеялся, что ты будешь скучать и страдать, если меня не будет?

— Помню.

— Так вот, если я вдруг исчезну, Рики, знай, что я не хочу, чтобы ты страдала и плакала. Я хочу, чтобы ты всегда была счастлива. Даже если без меня. Только живи. Пожалуйста.