53

Уже знакомая комната, в которой я прожила несколько дней до побега встречает тишиной. Вхожу и свет тут же загорается, когда Арман защелкивает замок на двери.

Оборачиваюсь с ноткой разочарования понимая, что он не уходит, а судя по всему остается тут со мной и поджимаю губы.

— Сними эти тряпки в них ты похожа на пацана с улицы, — отдает приказ в своей привычной манере, а я морщусь украдкой бросая взгляд в зеркало у противоположной стены. И понимаю, насколько он прав. Спортивные штаны такие широкие, будто я украла их у Халка, мастерка бесформенной палаткой скрывает тело почти до колен, а накинутый капюшон маскирует волосы, стирая последние признаки девочки во мне. Если не видеть лица, вполне сойду за парня. Это же прекрасно!

— Я замерзла! — огрызаюсь, и складываю руки на груди, давая понять, что раздеваться не собираюсь. — А ты разве не собираешься уходить?

Хочу отвернуться, но глаза как приклеенные следят за ленивыми неспешными движениями Хасанова, который опускает руки и щелкает пряжкой ремня. Расстегивает ширинку, но вместо того, чтобы стянуть темно синие брюки, заводит руки за голову и чисто мужским жестом стягивает темный пуловер.

Пульс ускоряется, дыхание жжет губы, но я все равно наблюдаю за игрой стальных мускулов под атласом загорелой кожи и замираю, заметив полосы от ногтей на широкой спине. Напоминания о моем первом разе. Они уже почти не заметны, но все равно белесо выделяются, приковывая к себе взгляд. Его кожа такая бархатная и горячая, но в то же время под ней ощущается скрытая сила могучего тела, которое стеной прижимало меня к матрасу, пока этот зверь…

— Почему я должен куда-то уходить? Я в своей спальне… — безжалостно выдергивает меня из плена воспоминаний, и я смаргиваю транс, отступая на шаг, хотя Арман даже не приближается. Лишь скидывает одежду на небольшую кушетку у окна и цепляет ремень брюк большими пальцами, собираясь стянуть и те. — На работу только утром, сейчас пятый час утра, так что…

Так буднично, словно не он только что искал способы меня унизить и подчинить.

Стягивает брюки, обнажая мощные бедра, и я отвожу взгляд, но перед глазами будто фотография стоит картинка обнаженного мужчины в черных боксерах, подчеркивающих огромный бугор в паху, который я уверена не был таким огромным еще минуту назад, когда Хасанов только касался ремня.

— Я не собираюсь спать с тобой, — звучит как оправдание, жалко и беспомощно, словно я что-то украла или наврала. Слышу его ухмылку и снова поворачиваюсь, замечая что Арман стянул и боксеры, ногой отшвырнув их в сторону. И да, я не ошиблась. Он возбужден. Черт…

— Я рад, что наши мысли совпадают, потому что я тоже не собираюсь засыпать сейчас, — шагает ко мне, и я втягиваю голову в плечи и напрягаюсь, но он лишь проходит мимо к двери ванной, на ходу забивая последний гвоздь в крышку моего гроба. — Когда я вернуть, постарайся все же выполнить то, что я просил тебя сделать, разденься, иначе мне придется снова на тебя давить.

Хлопает дверь, и с моих губ срывается ругательство, когда понимаю что меня загнали в тупик.

Выбираю меньшее из зол и стягиваю мастерку и трико, оставаясь в длинной футболке, скрывающей тело до трусиков, купленных все на том же рынке и вместо того, чтобы положить одежду на кресло, убираю в тумбочку у кровати.

Через несколько минут возвращается Арман и заметив меня, сидящую в кресле у окна вздыхает и прикрыв глаза качает головой.

— Твоё упрямство — твой враг, — устало изрекает и подходит к креслу, вставая надо мной как скала. Грудь, плечи, мощная шея покрыты капельками воды, и я сглатываю подавляя неуместно возникшее внутри желание слизать каждый прозрачный бриллиантик. Черное полотенце низко сидит на бедрах, пьяняще разжигая интерес, и я упрямо вскидываю взгляд, только бы не смотреть на то, что вздымается прямо перед моими глазами под махровой тканью. — Он когда-нибудь трахал тебя в попку?

Мое дыхание обрывается, а Арман лишь лениво ведет уголком губ, продолжая смотреть на меня сверху вниз. Хочется сжаться, но тело одеревенело, и я не могу пошевелиться, лишь тупо наблюдаю как Хасанов наклоняется и опирается на подлокотники по обе стороны от моих рук, беря в плен аромата своего геля для душа. Невольно глотаю этот запах, делая частые вдохи, потому что мало его. И внутри растет презрение к себе, потому что только течная сучка так реагирует на самца, а я не должна быть такой ведомой. Но я ведусь. Без вариантов.

— После того, что ты сделала, ты заслуживаешь этого без смазки.

Почему-то его тихий проникающий под кожу шепот действует как патока, Арман перекатывает на языке слова, смысл которых пугает и интригует одновременно. Он хочет сделать это со мной? А это больно? Приятно?

Облизываю пересохшие губы, ерзая в кресле и совсем не чувствую того отторжения, что должна ощущать в этой ситуации.

— Если ты будешь покорной, я позволю тебе оставить твою одежду, и не сожгу ее как собирался.

Слова возмущают, но вместо протеста, я лишь рвано выдыхаю, продолжая ловить каждое слово этого пленительного мудака.

— А если мне понравится, я подарю тебе то, чего ты хочешь.

Чары слетают, когда горько ухмыляюсь и цинично цежу.

— И что же?

— Свободу…