55

Швыряет какой-то предмет на столик между нашими креслами и встает спиной к камину. Изгибы ее пленительного тела просвечивают сквозь белоснежную ткань моей рубашки, и я с трудом подавляю желание подняться, сгрести ее в объятия и унести в спальню снова оставив выяснение отношений до лучших времен. — Ты…

— Тсс… — Отставляю стакан, украдкой бросив взгляд на Рустама. Тот слегка напряженно смотрит на воинственную богиню, уперевшую руки в бока. — Не знаешь, что это?

Издевательски веду бровью, глядя на черный кожаный ошейник, украшенный стальными шипами по периметру. Намеренно дразню ее, потому что ловлю кайф от каждого мятежного взгляда этой бестии. Ангелина тяжело дышит, длинные волосы растрепаны, а глаза этой пантеры мечут молнии, которые явно предназначаются мне.

Стояк дернулся.

— Ты сказал, привезешь мне мои вещи, — терпеливо, насколько позволяют натянутые струной нервы делает акцент на слове и тыкает миниатюрным пальчиком в сторону ошейника. — Это не они.

Выстреливаю рукой и поймав хрупкую кисть дергаю Ангелину на себя. Она не ожидает и падает на мои колени, упершись руками в мою грудь. Не происходи наша перепалка на глазах у моего друга, я бы уже трахнул эту сучку, но не было никакого желания делиться ей с Русом. При мысли что он увидит это тело без рубашки кровь вскипала и появлялось стойкое желание отпиздить друга.

Моя. И ничья больше.

— Я сказал, что привезу тебе вещи, которые ты можешь носить дома. Речь шла не об одежде.

Кошачьи глаза загораются золотом, и Ангелина поджимает пухлые губки явно с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться.

Чувствую тепло ее кожи ладонями и медленно скольжу по пояснице к попке, и тут же понимаю, что моя жена сейчас абсолютно голая под этой белой тряпкой от прада.

— Ты меня обманул. Обещал отпустить, но утром…

— Подожди… — перебиваю, бросая взгляд на Руса, и тот немедленно поднимается и под предлогом покурить выходит из кабинета, закрыв за собой дверь. — Я обещал, что если мне понравится трахать тебя, я подарю тебе свободу, так? — Прекрасно понимал, что она расценит мои слова по-своему. Но ведь я не уточнял, что отпущу ее на все четыре стороны. И не строил иллюзий по поводу ее податливости в постели, понимал — она делает это не из симпатии ко мне. Это единственная ложка дегтя за вчерашнюю ночь, но думать об этом не хотелось. — Я отпустил охрану, ты теперь можешь перемещаться по дому и даже гулять в саду. Чем ни свобода?

— Ты забрал мою одежду! Наврал, что отпустишь! Обещал, что отдашь мои вещи, а привез набор шмотья из секс-шопа! Ты просто лицемерный мудак, ясно! — пытается встать, но крепче сжимаю, не позволяя подняться с моих колен. — Пусти, я заору!

— Ори, — спокойно тяну, и это ее отрезвляет. — Дома никого нет, Рус тебе не поможет, горничных я отпустил. Давай не стесняйся. Жги!

Рычит, замахивается, но перехватываю ее руки не позволяя ударить. Кровь вскипает, и ярость начинает медленно застилать глаза, и проникать в вены.

— Не смей… — сжимаю сильнее, рыча как одержимый, — поднимать на меня руку. Или забыла, что я обещал сделать с тобой за это?

Тяжело дышим и не отрываемся друг от друга, прожигая взглядами. Молчим. Будто ждем. Кто первый сорвется.

— Арман, тут такое дело… — Рус едва успевает распахнуть дверь, как в нее влетает розовый вихрь, заставивший меня разжать руки, а Ангелину вскочить с моих колен и отступить, едва не сгорев в пламени камина.

— Кристина? — только и успеваю выдохнуть, когда младшая сестренка повисает на моей шее, прижимаясь насколько хватает сил.

— Я соскучилась! В школе ушли на каникулы на неделю раньше, и я сразу прилетела, папа сказал ты дома…