Глава 11.

Когда конвойные выпустили Истомина из-за решетки, он рванул следом за Светкой, но встретил в коридоре тренера. Владимир быстро огляделся, но ее уже нигде не было.

– Она ушла, – понял его Аркадий Павлович. – Домой едем?

– Да. Только надо забрать свои вещи из СИЗО. Говорят, оставлять их там плохая примета.

– Ты стал верить в приметы? – грустно усмехнулся Аркадий Павлович. – Не слишком ли поздно ты стал в них верить.

– Иногда лучше поздно, чем никогда.

– Ладно, поехали. Я твою машину подогнал.

Тренер протянул ему на ладони ключи.

– Поедете со мной?

– Нет. У меня тренировка. Я отпросился всего на пару часов.

– Спасибо Вам, Аркадий Павлович. За все спасибо. У меня было время вспомнить все Ваши наставления и понять, какой же я был дурак.

Тренер ничего не ответил, ухмыльнулся и покачал головой.

– Я верну все деньги, что Вы заплатили Светлане.

– Она не взяла денег, – с грустной усмешкой проговорил тренер и кивнул на дверь, ведущую на улицу.

Домой Истомин попал не сразу, пришлось подписывать целую кучу бумаг, ожидать, терпеть насмешливые взгляды ментов, но ему было все по барабану. В свою квартиру он вошел, когда на город опустились вечерние сумерки. Здесь все было перевернуто, явно что-то искали. Владимир обвел бардак каким-то равнодушным взглядом. Он не будет больше здесь жить, продаст эту квартиру, которую осквернили люди Окуневского. Никто другой здесь не мог быть.

Он принял горячий душ, о котором так долго мечтал, лежа на шконке в камере СИЗО, яростно тер свою кожу, желая смыть пропитавший его запах. Потом он нашел какие-то чистые вещи, созвонился с компанией клининга, договорился на завтра, закрыл дверь и вышел. Он приехал в свой офис, где его дожидался Армен. Парень подскочил из-за своего стола.

– Шеф, я так и знал, что обязательно приедете сюда, вот и не уходил домой, ждал Вас. Я так рад, что все закончилось. Мы все рады. Я всех разогнал по домам, они еще уходить не хотели.

Владимир слушал своего сотрудника и улыбался – все-таки хорошую команду он подобрал, ни один его сегодня не подвел в суде.

– Спасибо вам всем, Армен, – улыбнулся Владимир. – За поддержку.

– Мы знали, что Вы не виновны. Мы за Вас – ух! А эта Светлана Васильевна, адвокат! Огонь! Я всем буду советовать ее. Пусть все знают, что она лучшая.

– Хорошо. Армен, не в службу, а в дружбу, сделай мне свой фирменный кофе и побольше.

– Вы домой не поедете?

– Пока нет. Там все перевернуто, что-то искали.

– А ночевать?

– Здесь буду.

– Может, ко мне поедем? Мама там ужин наготовила, ждет.

– Ужин, говоришь?

– Ага. Там и тололак, и палав, хоровац, а еще дядя прислал бутылочку армянского коньяка. Настоящего!

– Ну раз настоящего, тогда поехали, – улыбнулся Владимир. Его желудок настойчиво просил нормальной домашней еды.

***

Почти месяц Владимир наводил порядок в работе и в своей жизни. Свою квартиру он продал и купил новую на другом конце города, чтобы быть как можно дальше от прошлых воспоминаний.

К его великому удивлению, Окуневского арестовали, даже арестовали следователя, который вел его дело, прокурора, который участвовал в суде. Была еще масса арестов, словно кто-то частой гребенкой прошелся по правоохранительным органам. Он понял, кто причастен к этому, и ему стало страшно за Светлану. Связей, которые могли бы помочь ему установить ей негласную охрану, у него не было. Он мог предложить только себя в роли охранника. Эта мысль понравилась. И еще очень хотелось просто увидеть ее еще раз и поблагодарить. Просто так. От души. И попросить прощения, хотя прекрасно понимал, что она может и не принять слова его прощения.

Владимир долго собирался с духом, чтобы поехать к Светлане. Она не хочет его видеть, ясно это показала своим спешным уходом из суда. Несколько раз он хотел набрать ее номер, но каждый раз откладывал телефон подальше. Но однажды проснулся с решимостью встретиться со Светланой, поблагодарить ее за все, а потом просто уйти, если прогонит. У Аркадия Петровича он узнал адрес адвокатского кабинета Светланы, и поехал к ней. По дороге остановился у цветочного магазина и долго стоял, размышляя – купить ей букет или нет. Но потом решил, что она просто не примет от него цветы. Завел двигатель, даже тронулся с места, но потом резко ударил по тормозам, вышел из машины. В магазине долго рассматривал все эти шикарные букеты, но сердце подсказывало, что они не нужны. Вдруг в самом углу он заметил вазу с ромашками, самыми простыми, скромными и в то же время они были словно символ чистоты. Он купил их все, потом вернулся в машину, широко улыбнулся и поехал к Светлане. Только остановившись у двери ее офиса подумал, а вдруг она сейчас занята, в суде или где-нибудь еще? Немного посидел, достал телефон, чтобы позвонить. Но потом решительно убрал его обратно в карман и зашел в офис.

Молодая девушка сидела в приемной и что-то бойко печатала на компьютере, постоянно сверяясь с листом, лежащим у нее на столе.

– Добрый день, – поздоровался Владимир, и девушка отвлеклась от своего занятия.

Увидев в его руках огромный букет, улыбнулась. Неожиданно Владимир смутился. Смутился! Тот, кто смущал всех девушек вокруг себя, смутился от простой улыбки.

– Недавно Светлана…, – он замялся, вдруг забыв ее отчество, – Васильевна защищала меня. Вот. Пришел поблагодарить.

– Да, она у нас такая, самая лучшая! – еще шире улыбнулась девушка. – Вы хотите сами вручить ей цветы? Они такие красивые.

– Да, хотел бы сам. Она на месте?

– Да, у себя. Погодите, я сейчас спрошу, примет она Вас или нет. Как Вас представить?

Владимир не успел назвать себя, как открылась дверь и в приемной появился высокий молодой парнишка с копной кучерявых, как антеннки волос, серо-зелеными глазами. Он широко улыбнулся секретарю и у Владимира перехватило дыхание. Ямочки на щеках. Ямочка на подбородке. Прямой нос, губы. Он закрыл глаза, переживая внезапно нахлынувшее на него осознание, словно на него свалилось небо. Сердце лихорадочно забилось в бите «сын-сын-сын», хотелось схватить его за плечи, повернуть к себе и рассматривать его лицо, увидеть, как он вырос, как он похож на него и на Светку, и это еще больше кипятило его кровь, которая неслась по венам, круша все на своем пути. А секретарь и парнишка не заметили его состояния.

– Милаша, мама на месте?

– Привет, чемпион! Как съездил? – голос девушки звучал задорно.

– Мы их сделали! Взяли первое место!

– Никита, я всегда говорила – ты будущий чемпион! Горжусь тобой.

– Мила, так мама на месте?

– Ага. Но подожди…

Она, видимо хотела сказать, что к ней посетитель, но парнишка оставил возле ее стола свою спортивную сумку, которую скинул с плеча и пошел в кабинет к Светлане. Владимир сквозь внезапно нахлынувший шум в ушах услышал, как Никита кричит:

– Мама! Поздравь, мы взяли первое место!

– Сын я горжусь тобой…

Дальше Владимир ничего не слышал, так как дверь закрылась. Мила повернулась к нему, улыбнулась извиняющей улыбкой.

– Прошу прощения, придется немного подождать. Наш чемпион вернулся с соревнований.

– А чем он занимается, – внезапно охрипшим голосом спросил Истомин.

– Водное поло, – с какой-то гордостью ответила девушка.

Дверь снова открылась, из кабинета вышел парнишка, который говорил на ходу:

– Мам, мы не долго. Ну ты сама понимаешь, что мы с парнями должны отметить нашу победу.

– Вечером домой не позднее десяти. Чемпион.

Владимир успел поймать ее гордую улыбку и свет в глазах, когда она смотрела на своего сына. На их сына.

– Не волнуйся, я уже взрослый, – ответил он, подхватил свою сумку и пошел на выход.

А Светлана, провожая его взглядом внезапно остановилась на Истомине и замерла. Улыбка моментально ушла с ее лица.

– Светлана…Васильевна, я пришел поблагодарить…Вас, – проговорил Владимир, чувствуя, как умирает в его груди надежда на хорошее.

– Спасибо, – она медленно кивнула ему. – Милаша, поставить цветы в вазу.

– Хорошо, – девушка приняла из рук Истомина букет и поспешила куда-то к выходу.

– Зачем ты пришел? – спросила Светлана.

– Пришел поблагодарить за то, что спасла несмотря ни на что.

Ее щека дернулась, брови нахмурились. Она прекрасно понимала, что Владимир увидел Никиту. Вот только понял он, что это его сын или нет?

– Свет, скажи, а…

Истомин не успел договорить, как вернулась Мила с вазой и букетом.

– Зайдем ко мне, – она кивнула Владимиру. Потом обратилась к секретарю. – Нас пока не беспокоить. Сделай мне мой чай.

– Хорошо, – ответила девушка, устраивая букет на небольшом столике в приемной.

Светлана развернулась и прошла в свой кабинет, Владимир пошел за ней.

– Садись, – она кивнула на стул у своего стола, но сама подошла к окну, повернулась лицом к улице, оперлась о подоконник руками.

Владимир видел ее напряженную спину, заметил, как лихорадочно бьется жилка на ее виске. Но она держала себя в руках, даже голос был ровным.

– Свет, прошу, скажи, ведь это мой сын? Никита?

Она резко выдохнула, опустила голову.

– Прошу, скажи, – он умолял.

Владимир подошел к ней, встал рядом, боясь прикоснуться, хотя очень хотелось обнять, прижать к своей груди и уткнуться носом в копну ее кучеряшек, как он это делал раньше.

– Твой, – через минуту паузы ответила Светлана, поднимая голову. – Но ты не волнуйся, я не буду бегать за тобой и просить признать его.

– Зачем ты так? – слова женщины ударили его под дых.

– Как? – растягивая слово, спросила она.

– Я же не знал, что у меня есть сын.

Она усмехнулась и покрутила головой.

– Почему ты мне не сказала?

– И как ты себе это представляешь? Что я буду таскаться за тобой, умоляя выслушать? И что бы ты сказал мне тогда? Ты бы поверил? Ты бы сказал, что это мои проблемы и что это вообще не твой ребенок, – она снова горько усмехнулась. – Примерно так говорят все будущие папашки, которые не хотят слышать о том, что после их «любви», – она взяла слово в кавычки, – бывают дети. Ведь у них уже есть другая, сама любимая, настоящая, ту которую он встретил после того, как глупая влюбленная девчонка отдала ему всю себя? И разве тебе нужен был тогда мой сын? У тебя была Регина, которую ты боготворил. Ты же кроме нее никого не видел.

Владимир крепко зажмурился, закусил губу, чтобы сделать себе больно.

– Ну и что молчишь? Когда я должна была сообщить тебе о сыне? Не знаешь? Вот и я не знаю. Я просто поблагодарила тебя за сына и отпустила тебя на все четыре стороны. Это мой сын.

Владимир стоял и не знал, что говорить. Слова путались в огромный клубок и застревали где-то в груди.

– Владимир, тебе пора. У меня скоро будет клиент, мне надо подготовиться.

– Свет, скажи, я могу видеться с сыном? Поговорить с ним? И скажи, он знает обо мне?

– Твоего имени я не называла. Ты не космонавт, ты не погиб героем. У нас дома не висит на стене фото левого мужика. Он знает, что его отец выбрал другую.

– Жестоко.

– Думаешь? – она резко развернулась и посмотрела в глаза Владимира. – А я думаю, что всегда надо говорить правду. Пусть будет больно, это можно пережить. Нельзя пережить смерть. Смерть того, что было тебе так дорого. А по поводу поговорить? – она пожала плечом. – Не знаю. Захочет ли он говорить с тем, кто бросил его мать, выбрав другую.

– Я попробую.

Она только хмыкнула, но ничего не ответила.

– Свет, прости меня.

– Я уже говорила тебе – я простила. Я не ношу в себе обиды. Я просто иду вперед.

– Ты всегда шла вперед. Ставила перед собой задачу и шла к ней. Скажи, почему ты потом не продолжила тренировки?

– Не смогла.

– Не смогла? – Владимир даже удивился.

– Да, не смогла. Я не смогла бы вновь встречаться с тобой в спортгородке, на соревнованиях, видеть тебя с другой, как ты идешь и обнимаешь другую. Поэтому я поставила другую задачу – выучиться и работать по специальности, которая мне нравится.

– Да, ты многое достигла. О тебе много говорят. Почему ты не взяла деньги у Палыча?

– За что? Я просто сделала то, что должна была. Я просто вернула ему наш с тобой долг.

– Спасибо.

Она кивнула головой.

– Свет. Я пришел еще сказать, что надо опасаться мести Окуневского. Он опасный человек. Я хотел бы быть рядом, охранять тебя.

Она усмехнулась.

– Я знаю. Мне не привыкать к мести недовольных. Не волнуйся за меня, я смогу постоять за себя.

– Я все равно буду волноваться за тебя.

– Не стоит. Лучше займись своими делами. Спасибо за цветы. Я люблю ромашки.

Она даже улыбнулась ему какой-то теплой улыбкой, от чего сердце Владимира сжалось.

– Иди, Истомин. У меня действительно скоро придет клиент.

– А с сыном?

– Пока ничего не могу сказать.

Он кивнул, повернулся и вышел. Проходя мимо секретаря, которая снова с пулеметной скоростью снова что-то печатала на компьютере, попрощался.

– Ага, – только и ответила девушка, не поднимая головы.

Истомин вышел на улицу, поднял лицо вверх, словно желая где-то там в небе увидеть ответы на все свои вопросы.