Глава 10.

Светлана сидела за адвокатским столом в зале суда, который постепенно заполнялся любопытствующими. Заседание открытое, поэтому могли прийти все, кто угодно. Она удивилась, когда вошли Регина и ее отец, которые заняли первый ряд в «зрительском» зале. На последнем ряду сидел Валерий, делал вид, что дремлет. Он тоже увидел вошедших, и по тому, как подобрался, Светлана поняла, что для него это тоже стало неожиданностью. Отец что-то стал говорить прокурору, который наклонился к Окуневскому. Светлана дала Валерию знак оставаться спокойным, но быть готовым ко всему. Тот незаметно кивнул и вновь сделал вид, что дремлет, но по его лицу Светлана видела, что он внимательно прислушивается к разговору между Окуневским и прокурором. Потом он достал телефон, написал пару слов. У Светланы пиликнуло сообщение – «Договариваются. Если Истомин на что-то согласится, дело замнут».

Окуневский был увлечен разговором с гособвинителем, что не обращал никакого внимания на Светлану. Его дочь сидела с видом королевы, у которой папа-король уже давно все решил и сейчас придворные начнут падать к ее ногам. На Светлану она тоже не смотрела, только бросала нетерпеливые взгляды на входную дверь.

Минут через пятнадцать ожидания дверь открылось и двое конвойных ввели Истомина. Сегодня он был в джинсах и голубой рубашке, недельная щетина «украшала» его лицо. Под глазами залегли синяки от бессонных ночей. Звякнули замки, его проводили за решетку. Он сел на скамью, наклонился к Светлане, но ничего не успел сказать, как к решетке подошел Окуневский и подскочила Регина.

– Ну что, щенок, – слишком тихо, чтобы слышали другие, но достаточно для того, чтобы услышала Светлана, – одно твое слово и дело будет закрыто.

– Любимый, Володенька, ну согласись ты. Я же простила уже тебя. Согласись, а то тебя посадят.

– Прошу отойти от решетки, общение с подсудимым запрещено, – к ним подошел один из конвойных, отодвигая мужчину и женщину от решетки дубинкой. – Я буду вынужден применить силу, если вы не отойдете.

Окуневский бросил презрительный взгляд на конвоира, сделал шаг назад, Регина отцепилась от решетки.

– Согласись, – потребовал Евгений Аркадьевич.

– Нет, – голос Истомина прозвучал очень спокойно.

– Судебный пристав, я прошу зафиксировать факт давления на моего подзащитного, – также спокойно проговорила Светлана.

– Прошу занять место, – наконец-то судебный пристав решил подать голос. – В противном случае вы будете удалены из зала суда и подвергнуты штрафу.

Окуневский неохотно проследовал на свое место. Следом за ним Регина прошествовала на своих огромных каблуках. Ее синее трикотажное платье как чулок обтягивало ее чуть поплывшую фигуру, но все равно она была довольно привлекательна для мужчин. Ее золотые волосы локонами опускались на спину и грудь, она их поправляла хорошо отточенным движением. Сидящий напротив Светланы прокурор даже заблестел глазами и причмокнул, глядя на нее.

Светлана повернулась в сторону решетки.

– Все остается в силе. Вину не признаем, показания давать по существу и четко. Ничему не удивляйся и полностью доверяй мне.

– Здравствуй, Свет, – тихо ответил Истомин. – Я помню.

– А почему им можно разговаривать, а нам нет? – взвизгнула Регина.

– Потому что я его адвокат, – спокойно ответила Светлана, отворачиваясь к своему столу.

Регина была готова что-то еще прокричать, но открылась дверь в углу зала, вошла молодая девушка, которая прижимала к себе какие-до папки, заняла место секретаря. Минуту спустя она поднялась:

– Прошу всех встать, суд идет.

Снова открылась дверь в углу и в зал заседаний вошел высокий подтянутый мужчина в черной мантии, который держал в руках тома уголовного дела. Он спокойно прошел к своему месту, сел.

– Прошу садиться, – произнес он приятным голосом. – Слушается уголовное дело по обвинению Истомина Владимира Михайлович, обвиняемого по …

Судья зачитывал статьи обвинения, а Светлана явно услышала, как недовольный Окуневский начал выговаривать гособвинителю:

– Мы же договаривались с Осиповым. Где он? Почему другой судья?

– Не знаю, – зло прошипел в ответ прокурор. – Я не знал о замене.

– Если все пойдет не так, ты, сука, вернешь мне все деньги. Понял? – казалось, что Окуневский сейчас просто бросится на гособвинителя и задушит его.

– Заткнись, – ответил прокурор, стараясь делать вид, что он совершенно спокоен.

Судья взял молоток, постучал по подставке.

– Тишина в зале. Еще одно замечание, и вы будете удалены из зала суда. Секретарь, сделайте отметку в протоколе заседания.

Девушка молча кивнула, что-то усердно печатая на ноутбуке.

– Судебное заседание объявляю открытым, – объявил судья. – Какие будут предложения по порядку его ведения? Гособвинитель?

Началась обычная процедура установления порядка заслушивания дела. Светлана отдала право ведения первоначальных допросов прокурору.

– Желает ли подсудимый Истомин дать показания по существу обвинения? – спросил судья.

Владимир поднялся.

– Могу сказать, что вину по предъявленному мне обвинению не признаю. Больше мне пока сказать нечего. Хочу воспользоваться своим правом давать показания после допроса всех свидетелей.

Судья кивнул.

Первыми прокурор для допроса вызвал сотрудника таможенного терминала, на котором были обнаружены наркотики в товарах. Он быстро подтвердил, что в ходе осмотра товара обнаружил подозрительную упаковку. При проверке данного предмета было обнаружено наркотическое вещество.

Прокурор и Окуневский улыбнулись, довольные показаниями.

– Адвокат, у Вас есть вопросы к свидетелю? – спросил судья.

– Да, – Светлана поднялась со своего места. – Скажите пожалуйста, где и как вы нашли эти наркотики, и почему решили, что это именно наркотическое вещество?

– Они были обнаружены мною в самой нижней коробке в дальнем углу контейнера.

– Скажите, Вы были один?

– Да, я был один. Мой напарник стоял у двери контейнера.

– Служебные собаки, которые обучены на отыскание наркотических средств были при вас?

– Н-нет, – замялся таможенник, метнул свой взгляд в сторону прокурора, но тот опустил голову.

– Почему вы выбрали именно эту коробку, чем она отличалась от других? Укажите подробно приметы.

– Не знаю, просто она мне не понравилась.

– А другие коробки вы проверяли?

– Д-да, – снова заминка.

– Кто брал в руки эту упаковку?

– Только я. Ой, нет, я не брал ее, только нашел и сразу же сказал, чтобы вызвали ментов, то есть полицию.

Светлана задала еще несколько вопросов, на которые красный, как помидор, таможенник не смог внятно ответить.

– Ваша честь, разрешите представить следующие документы. Это справка, согласно которой досмотр контейнера, принадлежащего фирме моего подзащитного начат в 07.24, и уже в 7.26 этот сотрудник таможни вызвал сотрудников полиции. К справке прилагаю видеозапись. Еще одна справка, согласно которой была открыта только одна коробка из всех, что находились в контейнере. Причем она находилась в самом дальнем от двери контейнера ряду. Согласитесь, что найти за две минуты что-то просто невозможно, если не знать, что наркотики находятся именно там или если сам сотрудник не подложил их туда.

– Да что ты такое говоришь, – таможенник чуть ли не бросился на Светлану.

– Тихо, – судья стукнул молоточком по подставке. Потом кивнул Светлане, – Продолжайте.

– Прошу приобщить следующую справку. Суждение эксперта, согласно которому на упаковке наркотиков обнаружены следы пальцев рук таможенника, а также во внутренних слоях упаковки следы еще одного человека. У нас есть подозрения, кто это может быть, но получить образцы его отпечатков не получилось. Могу предоставить все сведения на этого человека.

Евгений Андреевич внезапно резко вздохнул, потом выдохнул. Его лицо из красного стало серо-бледным.

Были допрошены еще сотрудники таможенного терминала, которые также быстро сломались под натиском вопросов Светланы. Вызванный Армен категорически отрицал вину Истомина: «Наша фирма никогда не занималась противоправными делами. Ваша честь, это настоящая подстава». Эмоциональный парень был готов на коленях убеждать судью. Допрошенный сотрудники фирмы Истомина в одни голос подтвердили о его невиновности.

Все предъявленные обвинением свидетели в суде меняли свои показания, указывая, что были вынуждены по тем или иным причинам подписывать те показания, которые записывал следователь. Светлана заметила, как началась дергаться щека у прокурора, который раз за разом терял свои пункты обвинения, а еще вылезали должностные преступления.

– Ваша честь, – Светлана протянула приставу очередной пакет документов после допроса всех свидетелей. – Прошу приобщить следующую справку. На основании полученных нами данных проведен анализ связей подозреваемого нами человека, которые прямо указывают на заказчика данного преступления.

От ее слов Окуневский схватился за ограждение так, что чуть не сломал его.

– Справка об исследовании самого наркотического вещества. Согласно выводам независимых экспертов, оно не могло попасть из страны, откуда был ввезен данный контейнер с товаром. Если верить данным наших коллег из Таможенного управления, контейнер прибыл на площадку без повреждений внешних пломб. Такое наркотическое вещество было изготовлено на территории…, – Светлана назвала город в Средней Азии, – откуда он был доставлен с другой партией, которая была задержана сотрудниками полиции С…области полгода назад. Была изъята крупная партия наркотиков, которая якобы была уничтожена. Акт уничтожения прилагаю. Однако, по нашим сведениям, по указанию руководства С… области, наркотики пущены в теневой оборот. И их след ведет в город …

Судья внимательно вчитывался в представленные адвокатом бумаги и мрачнел все больше.

– По нашему мнению, некий гражданин, из чувства личной мести к моему подзащитному за отказ выполнить его требование решил подставить его. Воспользовавшись своими связями в полиции и таможенном управлении, он организовал подброс этого пакета в контейнер, принадлежащий моему подзащитному. Ваша честь, у меня на руках, – она приподняла довольно толстую папку, что лежала перед ней на столе, – есть все доказательства вины Окуневского Евгения Андреевича, который организовал подставу Истомина Владимира Михайловича.

– И какой мотив? – спокойно спросил судья.

– Отказ жениться на его дочери, с которой ранее моим подзащитным был расторгнут брак.

Сам Окуневский сидел бледный, по его вискам стекал пот. Потом он не выдержал, вскочил на ноги.

– Она все врет! Она была его любовницей! Она мстит мне за то, что Истомин выбрал мою дочь, а не ее! Требую отстранить этого адвоката от дела.

– Займите свое место, гражданин, – спокойно ответил судья. – У суда нет оснований для отвода адвоката.

Пока Окуневский кричал, открылась дверь и зал вошел наряд полиции.

– Задержите гражданина Окуневского по подозрению в совершении…

Судья зачитал статью, по которой Окуневского следует задержать, объяснил ему права. В зале поднялся шум, который перебил визг Регины. Она бросалась на сотрудников полиции, конвойных, стараясь отобрать у них отца.

– Ты, сучка, я доберусь до тебя. Ходи и оглядывайся, – закричала Регина, указывая пальцем на Светлану, когда полицейские пытались утихомирить ее.

– Пристав, уведите девушку, оформите на нее протокол административного правонарушения.

Когда в зале был наведен порядок, судья обвел взглядом присутствующих. Светлана сидела спокойно за своим столом. Напротив нее сидел красный и потный гособвинитель.

– Прокурор, Вы ничего не хотите сказать суду?

Гособвинитель поднялся и срывающимся голосом проговорил:

– Ваша честь, прошу отправить данное уголовное дело для производства дополнительного расследования.

– Адвокат?

– Ваша честь, – Светлана поднялась, – с учетом предъявленных защитой документов, прошу рассмотреть вопрос о прекращении уголовного дела в отношении моего подзащитного Истомина Владимира Михайловича за отсутствием состава преступления.

– Суд удаляется на рассмотрение, – судья поднялся, собрал со стола документы и вышел.

В зале наступила тишина, было слышно тяжелое дыхание прокурора, который сидел и не поднимал головы. У клетки переговаривались конвойные. Истомин сидел на скамье, откинув голову на стену. Говорить не хотелось, хотелось плакать. Он предал Светку, а она спасла его. Пятнадцать лет он жил как в аду. Наказал сам себя, когда предал девушку, которая любила его.

Судья отсутствовал больше часа. Потом он также решительно вошел в зал заседаний.

– Рассмотрев материалы уголовного дела…, – начал зачитывать свое решение судья, а Владимир стоял, боясь упасть. Ноги отказывались держать, сказывалось напряжение, что все это время держало его, – …суд приходит к решению: уголовное дело в отношении Истомина Владимира Михайловича прекратить, освободить его в зале суда немедленно. Материалы уголовного дела направить для производства дополнительного расследования…

Светлана тоже с трудом держалась на ногах. Она тоже была напряжена до предела. И она прекрасно сознавала, что своими документами, которые ей помог собрать Валерий, они подложили слишком громкую бомбу под следствие, таможню и прокуратуру. Они хорошо поработали, нашли все связи Окуневского, с кем он договаривался, кому и сколько заплатил, чтобы подставить Истомина. Весь его бизнес держался на имени Истомина. Под его именем он крутил такие дела, что даже она с Валерием удивлялась махинациям, которые он провернул. А когда Истомин развелся с Региной и в добавок еще посадили Гарика, Окуневский все и сразу потерял. К нему стали приходить солидные люди и требовать свои деньги. Он метался, искал Истомина. Когда нашел его в столице, решил с наскока решить все проблемы разом. Но Владимир не хотел больше жить в счастливом браке с Региной. Тогда от отчаяния, чтобы уничтожить Истомина, не слишком умный Окуневский решил провернуть подставу с наркотиками. Это всегда срабатывало с другими его «партнерами», но Истомин оказался слишком упрямым. Ему даже предлагали прекратить сразу же уголовное дело, если он согласиться вновь жениться на Регине. Да и она сама давно поняла, что никому никогда не была нужна. Гарик, на которого она так рассчитывала и почему-то была даже влюблена в него еще до встречи с Истоминым, просто использовал ее для того, чтобы крутить с ее отцом дела. Когда она прибежала к нему с известием о своей беременности, Гарик испугался и затаился. Но Истомин, наивный идиот, ничего не видел вокруг себя. Окуневский вместе с Гариком немного успокоились и вновь стали проворачивать за спиной Истомина новые сделки, за каждую из которых Владимир мол уехать на зону лет на пятнадцать, как основной учредитель он нес полную финансовую и юридическую ответственность. И вот наступила достойная расплата. Она слишком надеется, что тех документов, которые передала судье, будет достаточно, чтобы организовать полномасштабную проверку правоохранительных и судебных органов. Да, и на судью, который должен был рассматривать дело Истомина, нашли достаточно доказательств. Лично сам Окуневский передал ему очень приятную сумму за принятие «правильного» решения по делу. И только она и Валерий знают, что стоило сделать отвод этому судье, назначить другого, кому еще можно доверять. И они не ошиблись. Теперь остается ждать. Как же она устала, до последней капли выдавила все свои силы, чтобы доказать невиновность того, кто предал ее пятнадцать лет назад.

После оглашения решения Светлана не стала дожидаться Истомина. В коридоре суда его уже ждал Аркадий Павлович. Она подошла к старому тренеру, взяла за руку.

– Все хорошо, мы победили, – с успокаивающей улыбкой сказала она. – Он сейчас выйдет. Вы поможете ему?

– Спасибо тебе, Света, – голос сурового мужчины задрожал от слез.

Он что-то еще хотел сказать, но Света еще раз подала его руку и поспешила уйти. По дороге ее догнал Валерий.

– Светлана, ну ты просто зверь. Не дай бог стать твоим врагом. Я все больше и больше проникаюсь тобой.

– Спасибо, Валера, но без тебя я бы не смогла.

– Свет, – он шел рядом со Светой, стараясь поймать ее взгляд, – скажи, может мы…

– Нет, Валерий. Прошу, не начинай, – перебила она его. – Я очень хочу остаться с тобой хорошими друзьями и партнерами. А вот все то, что ты хочешь мне сейчас сказать, просто уничтожит все хорошее, что есть у нас.

– Ладно, я не обижаюсь. Ты мне и правда очень нравишься. Но если так, то я всегда буду готов прийти к тебе на помощь.

Он протянул ей раскрытую ладонь. С улыбкой она вложила в ее свою руку, и они пожали друг другу руки. И Валерий знал ее совсем не маленькую тайну, которой сейчас уже четырнадцать лет. А еще сегодня он видел, как в душе Светки еще сильна любовь к этому Истомину. Ради нее она и перевернула все эти горы. Но никогда никому не сознается в этом.