36 глава

На первый взгляд в моём бывшем парне ничего не изменилось. Судя по улыбке до ушей, он, как обычно, пребывал в прекрасном настроении, отвесил комплимент Варваре, та вся наитупейшим образом расцвела и позволила ему войти, хотя обычно ненавидела опоздания и могла вынести за это весь мозг. Но Соловьёв у неё был на особом счету.

В голове во всех красках всплыла картинка, как он целовался с той девкой в подъезде, и меня затошнило.

Вспомнила недобрым словом Алину, потому что благодаря её внезапному порыву напиться соседнее место со мной пустовало, и конечно же, Соловьёв не пошёл к своим пацанам, а решил занять именно его.

– Что у тебя с телефоном? Я все выходные не мог до тебя дозвониться, – тут же устроил допрос он, наклонившись ко мне максимально близко, из-за чего я испытала приступ отвращения. – Отец отказался давать деньги, ты поэтому от меня загасилась?

Отодвинулась, насколько позволяло место, внезапно осознавая, что с нашей последней встречи с Антоном прошли всего лишь выходные. А по ощущениям – будто целая вечность.

Смотрела на Соловьёва, не понимая, как ещё три дня назад умудрялась млеть по нему. Теперь он казался мне совершенно не симпатичным. Скорее даже наоборот. Неприятным. Мерзким.

– Варвара Васильевна, Соловьёв мне мешает, можно я отсяду? – подняв руку, громко спросила я.

Преподша удивлённо вздёрнула брови, но, к счастью, возражать не стала. Жестом показала, что я могу пересесть.

Я встала и ушла на последний ряд, чтобы занять там единственный свободный стол. Одногруппники тоже не без удивления проследили за моим манёвром.

– Что, неужели поссорились голубки? – насмешливо спросила на всю аудиторию Аксёнова, наша местная звезда, с которой мы с первого курса друг друга не выносили.

– Расстались, – так же громко ответила я ей.

Все сначала притихли, а потом зашептались, по аудитории прокатились смешки.

– Так, а ну-ка тихо! – строго гаркнула Варвара. – Свои личные дела решайте после занятий, Щеглова, – ледяным тоном обратилась она ко мне.

– Да, Варвара Васильевна, – ровным голосом отозвалась я.

Антон, обернувшись, пялился на меня во все глаза, явно недоумевая.

Мне было плевать на него. Я открыла тетрадку и приготовилась конспектировать лекцию.

Но после звонка Соловьёв, конечно, сразу же меня достал.

– Какого хрена, Марьяна? Ты что творишь? – злобно зашипел он, подлетев ко мне, едва я успела подняться из-за парты.

– Прекращай этот спектакль, – холодно произнесла я, посмотрев на него с презрением. – Я видела, как ты целовался с той девкой в своём подъезде. И слышала, что ты ей говорил. Так что будь добр, просто оставь меня в покое.

– Чёрт… – выругался Антон, поморщившись. Но, к моему раздражению, выполнять мою просьбу не спешил. – Это не то, что ты подумала.

Я едва не рассмеялась в голос.

– Господи, Соловьёв, а что же тогда? Давай просто закончим это, и всё. Ты должен радоваться, что так легко отделался. Потому что первым желанием у меня было взять папин травмат и всадить в тебя всю обойму. Но если ты не отвалишь от меня сейчас, я могу ведь и передумать.

– Марьян, я всё объясню, – понизив голос, сказал он, делая шаг ко мне. – Она просто кое-что знает. Мне приходится встречаться с ней, чтобы она не разболтала никому мой секрет. Если это произойдёт, у меня будут большие проблемы.

Я смотрела на его напряжённое лицо и не верила своим ушам.

– Соловьёв, я, по-твоему, совсем дура, чтобы в это поверить?

– Я клянусь, это правда.

– Даже если и так. Это мерзко, Антон. Ты – мерзкий! – ткнула я его пальцем в грудь.

– Я мерзкий? – оскалился он, на глазах сатанея. – Да ты на себя посмотри! Страшная, как моя жизнь, радовалась бы, что нашёлся желающий тебя трахать!

– Я – страшная? – опешила я, отшатнувшись назад.

– Ну не я же! Ты свой нос в зеркало видела? У меня и то меньше. Плоская как доска, ни сисек, ни жопы. Если бы не я, так и сдохла бы старой девой!

Почувствовала, как пульс застучал в висках. Во время перемены не все вышли из аудитории, и оставшийся народ с любопытством наблюдал за нашей с Соловьёвым стычкой. А поскольку последние две фразы он произнёс на повышенных тонах…

Я совершенно растерялась. Не знала, что на такое ответить.

Мой нос действительно был длинноват, хоть я никогда и не считала это недостатком. Наоборот, мне казалось это своеобразной изюминкой, добавляющей лицу привлекательности. Пышных форм у меня тоже не наблюдалось, только и доской я себя не считала.

Что же получается, я была к себе не объективна? Раз в глазах Соловьёва я страшная и плоская, и он встречался со мной только из-за денег моего отца…

А Демьян? Ему я ведь тоже не понравилась по-настоящему. Это было понятно с самого начала. Разве девушке, которая нравится, говорят, что поцелуй надо заслужить?

– Пошёл ты на хуй, Соловьёв, – процедила я, с ненавистью глядя ему в глаза. – Ты ещё пожалеешь о том, что сделал.

– Посмотрим, кто из нас пожалеет, – выплюнул он, развернулся и наконец отошёл.

Я взяла свою сумку и пулей вылетела из аудитории, потому что горло сдавило от подступающих слёз. Ещё не хватало разреветься при всех.

Но, закрывшись в кабинке женского туалета, я всё же позволила себе это сделать. Причём плакала я даже не из-за того, что Соловьёв унизил меня при одногруппниках, а потому что вдруг осознала – всё, во что я верила до сих пор, оказалось дурацкой иллюзией. И я не знала, как можно теперь вообще во что-то верить.

Мой отец оказался предателем, парень – моральным уродом, а я сама – вообще страшной длинноносой доской!

Как жить дальше?

Кое-как успокоившись, вышла из кабинки и подошла к зеркалу. Потрогала свой нос. Теперь он и правда казался мне огромным. Волосы были грязными. Лицо опухло от слёз и бессонной ночи.

Боже, да я действительно выглядела отвратительно!

Возникло желание свалить из универа, отправиться в какой-нибудь салон красоты и привести себя в порядок. Но следом пронзило неприятной мыслью – разве это что-то изменит? Разве с чистой головой я стану сильно привлекательнее?

В итоге умылась прохладной водой, заставила себя собраться и вернулась на пары. Даже не подозревая, что меня там ожидает.