37 глава

К концу занятий я отчаянно жалела, что отказалась от идеи уйти с пар. Благодаря Соловьёву весь день я оставалась центром всеобщего внимания. Причём не самого приятного внимания.

Сначала он что-то обсуждал с пацанами, красноречиво поглядывая в мою сторону, потом с девчонками. А потом я то и дело слышала за спиной шепотки и приглушённые смешки.

Особенно долго Антон общался с Аксёновой. И на очередной лекции эта стерва зачем-то села сзади меня, а когда преподавателю кто-то позвонил и он вышел в коридор, чтобы ответить, выдала на всю аудиторию язвительным голосом:

– Щеглова, у тебя что, перхоть? Купи себе «Хеден Шолдерс», что ли. Говорят, помогает.

И вся группа начала громко ржать.

Я была в шоке. Лицо горело, в груди пекло. Так растерялась, что, к своему стыду, даже не смогла ничего ответить сучке.

Чувствовала себя так, будто снова оказалась в старшей школе, где группа моих недалёких одноклассников периодически травила какого-нибудь бедолагу. Только вот уж никогда бы не подумала, что на месте этого бедолаги однажды могу оказаться я сама.

Ощущения были ужасные. Хотелось встать и уйти немедленно, чтобы никогда больше не видеть никого из этих людей. А ещё очень хотелось всем им от души пожелать чего-нибудь такого. Нехорошего. Например, чтобы сегодня вечером со всеми разом случилась жуткая диарея. Или запор. А у Соловьёва – так вообще в десятикратном размере. На его ехидно ухмыляющуюся физиономию я просто не могла смотреть.

Тем не менее, никуда я не ушла. Героически высидела все пары из чистого упрямства, несмотря на то, что внутри всё бурлило от разрушительных эмоций. Мне попеременно хотелось то кого-нибудь убить, то забиться в угол и реветь навзрыд.

Когда прозвенел спасительный звонок с последней пары, я думала, что первой вылечу из универа, но как назло, у самой лестницы меня перехватила Елена Андреевна, наш куратор.

– Марьяна, есть пара минут? – придержала она меня за локоть.

– А это срочно? – недовольно спросила я.

– Да, – кивнула преподавательница. – Давай отойдём в сторонку.

Мы переместились к окну, где народу сновало меньше и можно было спокойно поговорить.

– Твой отец звонил декану, – сообщила Елена трагическим голосом.

– Боже, нет… – простонала я, закатив глаза.

– Он поставил в известность, что больше не будет платить за твоё обучение, – добила меня куратор.

– Вот же… нехороший человек, – сквозь зубы пробормотала я.

– У тебя оплачен только первый семестр. Бюджетных мест на нашем факультете мало, и на каждое очередь. Я надеюсь, ты решишь эту проблему до окончания полугодия, Марьяна?

– Не беспокойтесь, Елена Андреевна. Я сама оплачу второй семестр. Уже устроилась на работу.

– Уверена, что справишься?

– Да. – Я спрятала руки за спину, сцепив их там в замок, и расправила плечи.

Конечно, справлюсь. Какие ещё у меня были варианты? Только самой найти деньги. Любой ценой.

– Хорошо, – кивнула Елена. – Я надеюсь, у тебя всё будет хорошо.

– Обязательно.

Уверенности в своих силах надолго мне не хватило. Стоило Елене Андреевне отойти и оставить меня одну у окна, как плечи мои снова поникли. Я закусила губу, и в горле стал собираться ком.

Не понимала, с чего вдруг жизнь решила устроить мне сразу целую череду испытаний? Впервые стало по-настоящему страшно – а что если я не вывезу? Что тогда будет со мной?

На этом неприятные сюрпризы не закончились. Когда я вышла из университета, неподалёку от крыльца обнаружила прекрасную компанию своих одногруппников. Аксёнова, Соловьёв и ещё несколько их подпевал стояли кружком, что-то бурно обсуждая и периодически разражаясь дружным хохотом.

Я замерла на месте и обняла себя руками, не решаясь пройти мимо них. Не сомневалась, что в мою сторону обязательно полетят какие-нибудь унизительные фразочки и оскорбления. Подумала даже вернуться в универ, сделав вид, будто что-то забыла. Но тут увидела Демьяна. Точнее его машину. Он припарковался на том же месте, недалеко от входа в корпус. Да и сам стоял неподалёку, разговаривал по телефону и поглядывал на наручные часы. Чертовски красивый. Не то, что я…

На миг представила, что Соловьёв с Аксёновой могут выкрикнуть какую-нибудь гнусность в мой адрес, и Демьян это услышит. Стало дурно. Утвердилась в решении как можно скорее ретироваться в здание от греха подальше, но не успела. В этот самый миг Демьян поднял взгляд и заметил меня.

Я стояла на крыльце, обнимая себя руками и дрожа на холодном осеннем ветру в своей тонкой ветровке. И не могла отвести глаза от брата подруги.

Несколько секунд Тополев хмурился. Потом вдруг закрыл машину и решительно направился в мою сторону.

Миновал компанию моих одногруппников, и Аксёнова заметила его, зацепилась взглядом, да так и продолжала пялиться, пока Демьян не дошёл до меня. А вслед за ней и вся компашка, включая Соловьёва, повыкручивали свои шеи и уставились на нас.

Демьян молча снял с себя пальто, накинул его мне на плечи и плотно запахнул спереди.

– Ты чего? – спросил он, сдвинув свои густые брови так, что между ними появилась глубокая морщинка. – Случилось что-то?

– Поцелуй меня, – попросила я одними губами, глядя в его тёмные внимательные глаза.

– Что? – уточнил Демьян, будто решил, что ослышался.

– Поцелуй меня, – повторила я чуть громче. – Очень надо. Потом объясню.

Он склонил голову набок и удивлённо приподнял брови. Я подумала – если он сейчас откажет, то возненавижу его всей душой. Но Демьян не отказал.

Он сделал шаг ко мне, пристально глядя в глаза. Обнял ладонью за поясницу и медленно притянул вплотную к себе, другой рукой накрыл мой затылок. Не спеша, словно смакуя происходящее, Демьян наклонился и приник к моим губам. Начал целовать, выполняя мою просьбу так обстоятельно, что у меня мгновенно поплыла голова. С чувством, с толком, с расстановкой…

А ещё через пару мгновений нашего поцелуя я и вовсе забыла, зачем мне это понадобилось. Просто наслаждалась моментом и не хотела останавливаться.