38 глава

Когда мы с Демьяном в обнимку шли к его машине, мои одногруппники всё ещё стояли у крыльца с тупыми выражениями лиц и провожали нас взглядами.

На удивление, я даже растеряла всю злость по отношению к ним. Вроде взрослые уже люди, а в развитии затормозились на раннем пубертате. Какая им жизнь предстояла с такими мозгами? Можно было только посочувствовать.

Демьян заботливо открыл для меня дверь. Прежде чем сесть в машину, я сняла и вернула ему пальто. Не хотела, чтобы он замёрз. Но Тополев перекинул его через руку, так и не надев. Сел за руль в рубашке, а пальто бросил на заднее сиденье.

– Ну давай объясняй, – бесстрастно произнёс Демьян, когда мы отъехали от универа.

– Что? – не поняла я, всё ещё находясь в небольшой прострации после наших горячих поцелуев на крыльце главного корпуса.

– Ты сказала, что тебе очень надо, и обещала потом объяснить, – напомнил Демьян.

Я тяжело вздохнула, сложив руки на груди, и отвернулась к окну.

Ну конечно, кто бы сомневался, что ему потребуются объяснения. Это я обо всём на свете забыла, влюблённая дурочка. А ему-то эти поцелуи – что дворниками стекло почистить.

– Скажи, я красивая?

– Что за вопрос?

– Нормальный вопрос. Он предполагает простой ответ: да или нет. Ты считаешь меня красивой?

Демьян слегка усмехнулся.

– А у тебя есть сомнения на этот счёт?

– Ну как тебе сказать. Я в твою голову заглянуть не могу и понятия не имею, что ты обо мне думаешь.

– То есть, по-твоему, я бы стал целовать девушку, которая мне не нравится?

– Твоя сестра говорила, что тебе нравятся только тачки, а девушки так, больше для удовлетворения естественных потребностей. Ведь с тачками не потрахаешься.

Он улыбнулся и беззвучно рассмеялся, глядя на дорогу, а потом совершенно серьёзно произнёс:

– Я считаю тебя красивой, Марьяна.

– Правда? – по-детски спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от глупой радости.

– Конечно. Странно, что ты вообще задалась этим вопросом. Мне казалось, всё очевидно.

Я развернулась к нему всем корпусом.

– Что очевидно?

– Что я считаю тебя красивой.

Ну конечно. Он считает меня красивой. Это значит, типа все девушки, на которых у него встаёт, по умолчанию красивые?

– По десятибалльной шкале насколько бы оценил мою красоту?

– Ты серьёзно?

– Вполне.

– На десять.

Судя по ухмыляющемуся лицу, Демьяна явно забавлял наш разговор. И тут меня осенило:

– Ты врёшь!

– Я же говорил, что никогда не вру. А ты считаешь меня красивым?

Он точно насмехался надо мной. Я снова сложила руки на груди и отвернулась к боковому окну.

– Марьяна. Если какой-то мудак сказал тебе, что ты некрасивая, то он либо хотел тебя взбесить, либо у него глаза на жопе. Прости за грубость.

Я повернулась к нему, совершенно обескураженная таким заявлением.

Как он узнал? Догадался?

Не верилось, что Тополев мог оказаться настолько проницательным. Это просто не укладывалось в голове. Но и узнать он ниоткуда не мог…

– Что за бред, никто мне такого не говорил, – покраснев, проворчала я. – Просто стало интересно. И да, я тоже считаю тебя красивым. Но если что, это ничего не значит. Это ведь даже не твоя заслуга. Просто у вас с Алинкой гены хорошие, вот и всё.

– Ну да, – хмыкнул Демьян.

– Кстати, а где ваши родители? – спросила я совсем некстати.

Показалось – или даже скорее, я это почувствовала, – как настроение у Демьяна изменилось. Взгляд словно потух.

– Они погибли, – ровно ответил Тополев после небольшой паузы.

– Ничего себе… – потрясённо произнесла я тихим голосом. – Когда это произошло?

– Мне было восемнадцать. Алинке – одиннадцать.

– Мне очень жаль…

– Всё нормально.

– А что случилось? – В горле образовался ком, мешая нормально говорить, и вопрос прозвучал сипло.

– Автокатастрофа на трассе. Какой-то придурок вылетел на встречку…

В груди закипело. Кровь прилила к лицу, и меня затошнило.

– Чёрт… прости, – выдохнула я, на секунду зажмурившись.

– Всё нормально, – спокойно повторил Демьян.

– Господи, ничего не нормально! – Я закрыла лицо руками и удручённо покачала головой. – Демьян, прости. Я вела себя с тобой как последняя идиотка…

– Всё нормально, Марьяна, – в третий раз повторил он. – Я тоже не блистал адекватностью.

– У тебя были на то причины.

– У тебя, как я понимаю, они тоже были.

Я посмотрела на его невозмутимый профиль. Ужасно захотелось обнять Демьяна. Но это показалось неуместным. Тогда я просто накрыла и легонько сжала его ладонь, покоящуюся на колене, пока он вёл машину одной рукой.

Демьян развернул ладонь и переплёл наши пальцы.

– С тех пор прошло почти десять лет, – негромко произнёс он. – Всё в порядке. Не переживай так.

Остановив машину у ворот знакомого автосервиса, Демьян заглушил двигатель, повернул голову и посмотрел мне в глаза. Мы всё ещё держались за руки.

Я думала о том, как же они с Алинкой жили вдвоём все эти годы, но язык не поворачивался спросить. Получается, Демьян заботился о ней с одиннадцати лет, когда самому было всего восемнадцать? Мне сейчас двадцать один…

Собственные проблемы сразу показались такой ерундой. Подумаешь, родители разводятся, парень изменил – велика потеря. Самое главное, все живы и здоровы. Мама, папа, я. И даже придурок Антон.

А вот Демьяну с Алинкой повезло куда меньше.

– Идём? – спросил он, протянул свободную руку и достал с заднего сиденья пальто. – Надень, на улице холодно.