Глава 10

Рэнн прошел в комнату и устроился в кресле рядом с моей кроватью, где до того сидела рихта. Взгляд его не выражал сочувствия, но хотя бы пропали холодность и презрение, предназначавшиеся, как выяснилось, Ясмидаре. Быть может, он не станет меня сильно ругать за проваленный побег? Но вопрос Рэнна вовсе дезориентировал. – Очень больно? – спросил он, уткнувшись глазами в свои сцепленные замком руки. Но так как я пораженно молчала, ему пришлось поднять на меня взгляд. – А? – на более длинный и внятный ответ меня не хватило. – В детстве я тоже падал с лестницы, – пояснил Рэнн. – Было жутко больно. Позже, конечно, научился терпеть и уводить внимание с поврежденной части тела, но тогда… До сих пор как вспомню, так передергивает. – Я не сама упала, – решила вместо жалоб, рассказать о том, что для меня важнее. Хотелось выяснить, он тоже отмахнется, списав мое падение на неуклюжесть? – Меня толкнули. Рэнн дернулся. Его взгляд ожесточился. – Расскажи подробнее. – Я уже спустилась до третьего этажа, когда почувствовала чье-то присутствие и услышала шаги. Испугаться не успела. Пока оборачивалась, меня с силой толкнули. – Видела кто? – Нет. Маячок на втором этаже очень тусклый и до третьего света доходило совсем мало. Да и не успела я толком повернуться. – Ясно. – Желваки на его скулах натянулись. Я выдержала длительную паузу, но Рэнн так и не заговорил. – Что? И не будешь меня уговаривать, как рихта Орлана и Ясмидара, что мне просто показалось? – А тебе могло показаться? – вопросом на вопрос отозвался Рэнн. – Не могло. Я отчетливо помню и звук легких шагов – не таких как у Танни, когда она бухает деревянной подошвой по плитам, а мягких – словно обувь подшита ворсом, и ощутимый толчок в плечо. Я бы продемонстрировала тебе синяк, но боюсь, он не может считаться доказательством. После того, как я пересчитала собой ступени с третьего по первый этаж, на мне живого места нет. – Я это видела, пока Вэсса и Асья обтирали меня влажными тряпками. – По второй. – Что? – Ты летела с третьего по второй этаж. Я слышал, как ты спускаешься и пошел тебе навстречу. К сожалению, ненамного успел подняться. Я поймал тебя на втором этаже. – Спасибо. А… ты никого не заметил? – Нет. Когда я увидел, как ты кубарем катишься по лестнице… – он запнулся, но тут же взял себя в руки и резко договорил, – не до того оказалось. – Пс… – М? – не понял Рэнн, что я хочу от него. – Пс… Наклонись ко мне… – шепотом, подкрепляемым жестами, попросила я, косясь на дверь из спальни, и даже сама чуть приподнялась и подалась в сторону Рэнна. Мужчина здорово удивился, но выполнил мою просьбу. Он приблизился и склонился, почти касаясь меня кончиком своего прямого и крупного носа. – Что на счет крови и лоскутов с платья? – Я указательным пальцем тыкнула вверх, имея в виду крепостную стену. Как ни странно, Рэнн меня понял. – Я прибрал после того, как передал тебя женщинам. А твои ободранные ладони и порванная одежда после падения замаскировали порез и выдранные клочки ткани. Ни у кого не возникло ни малейших подозрений, все-таки ты падала. – Хорошо, – с облегчением выдохнула я и вернулась на подушки. Рэнн, и не подумав сменить положение, продолжил сидеть впритык ко мне. Нависнув над моей постелью, он не сводил с меня иссиня-черных глаз. В обрамлении густых длинных ресниц они могли бы выглядеть мило и привлекательно, если бы не насупленные брови, меж которых пролегла глубокая борозда, и цепкий пронзительный взгляд, смотрящий словно в самую душу. Биение моего сердца ускорилось, но в этот раз захотелось не отодвинуться и спрятать глаза, а напротив, сократить расстояние между нами и продолжать тонуть в бездонном омуте. Как так? – Что? – нарушила я тишину, не зная, как унять странные ощущения скручивающегося узла в животе. – Ты больше не дрожишь в моем присутствии? – спросил Рэнн, с любопытством рассматривая меня. А ведь он прав. Не просто не дрожу, беспокойство, мучившее меня с самого пробуждения, унялось, как Рэнн вошел в спальню. Моя странная паническая реакция на него пропала. Впрочем, не могу же я признаться о подобном вслух. Есть пределы откровенности, поэтому вместо ответа спросила: – Ты единственный мне поверил. Почему? – Наверное, потому что никому не доверяю в этом замке. – Он невесело усмехнулся. – Даже обережникам. Многих я знаю с детства, и все равно каждый раз жду подвоха. – В таком случае ты должен был поставить под сомнение мои слова. – Тебе не выгодно врать про покушение, если поверят, за тобой примутся хорошенько следить, а ты мечтаешь покинуть замок. Нелогично, правда? – Но вдруг, я хочу остаться и заполучить власть правительницы рихата? – задала я провокационный вопрос. – Тогда в твоих интересах не бежать, а изо всех сил соблазнять меня, – тихо проговорил он, улыбаясь. У меня перехватило дыхание. Никогда не видела, чтобы Рэнн улыбался так просто и приятно, без иронии и издевки. Всего на мгновение его лицо стало невероятно красивым. Или мне просто померещилось? Ну, так, из чувства благодарности. – Спасибо за помощь, – громко произнесла я на случай, если Асье нас слышно. И уже тише добавила, вернув улыбку: – Как поправлюсь, придумаем что-то другое. – Да, – одними губами согласился со мной Рэнн, – дважды легенда с урлоком не пройдет. Спи и выздоравливай, потом решим, что делать. Он осторожно пожал мои пальцы, внимательно следя за реакцией на его действие и готовый в любой момент тотчас убрать руку. В ответ я вцепилась в его ладонь, впервые с момента своего пробуждения почувствовав умиротворенное спокойствие. Глаза начали слипаться. – Посиди еще чуть-чуть со мной, – бездумно попросила я, борясь с сонливостью, накатывающей волнами. – С тобой так хорошо. Рэнн не стал отнимать у меня руку, просто уселся поудобнее, облокотившись на мою постель. – Спи, – повторил он, и мои глаза сами собой закрылись. Я уплыла в сон, позабыв и страхи, и намерение поразмыслить над тем, кто же мог сбросить меня с лестницы. А проснувшись, не поверила своим глазам. Рядом со мной прикорнул Рэнн. Его голова покоилась на согнутом локте, темные волосы разметались по одеялу, морщинки на лице разгладились, нежно-розовые губы идеальной формы чуть приоткрылись. Я с трудом сдержала себя, чтобы не коснуться его. Он неожиданно оказался красив. Не той смазливой внешностью, что досталась его брату, нет. Рэнн выглядел мужественно и при этом трогательно-ранимым. Правильные, резкие черты, не изуродованные дурным настроением, в расслабленности и покое казались не грубыми, а четкими и яркими. Я залюбовалась. Наши руки по-прежнему были сцеплены. Он не ушел, позволив мне спокойно спать, ощущая его присутствие. На меня накатила теплая волна благодарности. Рэнн никогда и никому не доверял в замке. Не удивительно, что он вырос необщительным и мрачным типом. Наверняка у подобной подозрительности имелась веская причина, но, скорее всего, мне не доведется о ней узнать. Мысли перескочили на события прошлого дня. Почему меня пытались убить? То, что кто-то мог толкнуть случайно, я очень сомневалась – неизвестный подкрался сзади точно не ради шутки. Да и не понимать о неминуемом вреде тоже способен лишь сумасшедший. Вот оно! Старик Хоп. И как я сразу о нем не подумала! Кто еще мог быть ночью в башне, прятаться в темноте, да еще столкнуть с лестницы? От сердца отлегло. Слава богу, никто на меня не покушался. Просто сумасшедший старик разозлился, что я появилась на его территории, и пытался выгнать на свой лад. Хотя… Червячок сомнения спросил у меня ехидным голоском: «И как же старик, не выходящий из комнаты, оказался на лестнице, да еще и выше своего второго этажа?» Прекрасно построенная пирамида логических выводов опасно зашаталась. Пусть и оставался крошечный шанс свалить все на Хопа и спать спокойно, но верный ответ я уже знала. На меня действительно покушались. Отчаянно не хотелось идти в башню и снова сталкиваться с сумасшедшим, однако требовалось наведаться к старику и убедиться в его немощности. А заодно поинтересоваться, не видел ли он кого той ночью. Рэнн вздрогнул всем телом и проснулся. Встряхнув волосами, поднял голову. На его щеке краснел след от складки одеяла. До чего же он уютный и домашний в таком виде! – Плохой сон приснился? – посочувствовала я. Рэнн захлопал глазами. Его растерянный сонный взгляд обвел комнату и остановился на мне. – Как ты себя чувствуешь? – спросил хриплым от сна голосом. – Хорошо. Спасибо. – Почему тогда не спишь? – Отлично выспалась, пока ты сторожил мой сон. А сейчас сморило тебя, и я посторожила твой, – я улыбнулась, показывая, что сказанное мной – шутка. Но Рэнн не оценил. Он протер ладонями лицо и окончательно пришел в себя. – Раз ты выспалась, стоит позвать лекаря. И повитуха должна была уже приехать с соседнего рихата. – Рэнн… – испугалась я. – Мне нельзя к повитухе. Она сразу определит наш обман. – Не бойся, прощупает живот и объявит всем, что он пустой. А лекарь просто подержит за руку, вливая силы для восстановления. Сейчас тебя никто не станет ни осматривать, ни трогать. Женщина, потерявшая плод, может в любой момент умереть, кому нужна подобная ответственность. – Тогда ладно, зови, кого считаешь нужным. Рэнн поднялся и одернул жилет, облепивший рельефные мышцы. Все напоказ, ни миллиметра не оставлено для воображения. У него, что ли, вся одежда подобного военно-спортивного кроя? Ему, разумеется, идет, но мои мысли в последнее время путаются и уходят не в ту степь при виде подобного зрелища. – Я приду вечером, – коротко сообщил Рэнн и вышел в гостиную. Оттуда послышались указания для Асьи. Спустя четверть часа моя спальня наполнилась народом. У меня побывали лекарь, повитуха, Ясмидара, зареванная Танни и, разумеется, рихта Орлана. Сегодня свекровь выглядела еще хуже, чем ночью. Серая кожа и провалы глаз откровенно пугали. Но она стойко руководила хаосом, устроенным вокруг меня. Мою больную персону не только осматривали и подлечивали, но также мыли, кормили и даже сопроводили в туалет под громкие возмущения женщин. Но так как местным аналогом утки пользоваться я наотрез отказалась, пришлось меня под белы ручки отвести в уборную и даже ненадолго оставить в одиночестве. Все остальное время до самого дневного сна я оставалась под бдительным приглядом. После обеда рихта Орлана начала серьезно сдавать. Ее шатало, женщина постоянно что-то роняла, а под конец сама чуть не свалилась в обморок прямо на пол. Ясмидара и Вэсса ее вовремя подхватили и откачали нюхательными солями. Спать нас отправили сразу обеих. Меня напоили успокаивающим отваром, а рихту Орлану Вэсса силком увела, клятвенно обещая держать в курсе моего состояния и предпринять буквально все для скорейшего выздоровления бесценной иномирянки. Я так и не дождалась, пока наконец моя спальня опустеет, и провалилась в сон. Проснулась в благословенной тишине. Ставни уже закрыли, то есть на улице стемнело. Я не стала никого звать, опасаясь, что вокруг меня снова поднимется суета. Лучше спокойно полежать, наслаждаясь тишиной и покоем. Тело уже не болело, видимо, травяные отвары и лечебные настойки, которыми меня старательно пичкали, все-таки помогли. Как хорошо, что я попала в переделку сейчас, а не потом, после побега. Тогда за мной некому было бы ухаживать и лечить. Сейчас в замке масса народа переживала о моем благополучии и здоровье. Впрочем, не все. Кто-то хотел моей смерти. Я призадумалась. Под подозрения попадал практически каждый, или никто. Как мне вычислить угрозу моей жизни и избежать ее? Рихта Орлана. Она печется обо мне пуще родной матери. Однако я разочаровала ее, выбрав не любимца – Элфина, а Рэнна. С одной стороны, ей выгодна живая иномирянка, которая родит рихату сильного мага, с другой – мало ли в истории случаев, когда матери интриговали, чтобы добыть своему обожаемому сыночку титул и теплое местечко. Разумеется, если бы свекровь решила меня убрать, то не собственными руками. Поэтому любого из прислуги при желании можно подозревать. Элфин. Даже не скрывает того, что ненавидит меня за неверный выбор. Конечно, он – слабак и вряд ли способен на убийство, но желание получить власть может затмить разум и страх. Исчезни я, Рэнн отправится в храм, как и задумывалось ранее, а Элфин станет рихтаном. А еще, помнится, были угрозы со стороны деверя, и они также говорили не в его пользу. Ясмидара. Скромная и тихая девушка, про таких говорят, что мухи не обидит. Но не так давно она стала свидетельницей сцены, которую, скорее всего, истолковала неверно. Ревность способна толкнуть не только на убийство, но и на более извращенные виды мести. Опять же статус любимого Элфина повысится с моей кончиной. Но это, если она болеет за его желание стать рихтаном. Сама она утверждает, что рада холостому положению друга детства. И наконец, сам Рэнн. Может ли быть его неожиданная забота наигранной? Ему вовсе не обязательно давать мне свободу, гораздо проще сделать смерть реальной, чтобы исключить вероятность обвинения его в подлоге, а Элфина – в незаконном присвоении места рихтана. Да и возможностей у Рэнна убить меня более, чем у кого-либо. С другой стороны, рихта Орлана говорила, что он поднял шум из-за меня на весь замок, хотя мог тихонько лечь спать и позволить мне помереть. К тому же я помню руки, поймавшие меня на лестнице. Они принадлежали Рэнну. А еще есть Нира – главная подозреваемая. Она просила меня никому не рассказывать про деда Хопа. Может ли быть его тайна настолько серьезной, чтобы убрать меня, как свидетеля? Про него знаем только Нира, я и Танни. Но девочка не в счет, ее проще всего запугать и заставить молчать. Другое дело рихая. Таким образом каждого можно подозревать в покушении. Но тогда жизнь станет отвратительной, кисло-горькой. Нет, так дело не пойдет. Отказываться от осторожности, я, разумеется, не собиралась, но и видеть в каждом убийцу не в моих правилах. Жизнь точно расставит все по своим местам. Рано или поздно злодей себя выдаст. Главное, чтобы никто от него не пострадал. Но даже ради безопасности – своей и окружающих – поднимать шум я не стала, все-таки оставалась вероятность того, что кто-то из слуг оказался в башне вместе со мной и толкнул нечаянно, не рассчитав движения в потемках. Тайное свидание, любопытство, желание сократить путь при спуске с крепостной стены… Все, что угодно, могло привести к трагедии. А признаваться в своей причастности к случившемуся, заведомо навлекая на себя гонения и осуждение, вряд ли бы кто отважился. Поэтому глубоко копать в выявлении виновника не хотелось. Ужин мне принесла Асья. Что странно, больше никто не появился. И это после утомительного столпотворения в моей спальне до обеда. – Рихта Орлана просила передать, что ей нездоровится, – прояснила горничная. – Она навестит вас завтра. Теперь понятно, благодаря чему у меня выдался спокойный вечер. Вэсса и Ясмидара наверняка около свекрови хлопочут. – Передай пожалуйста, пусть выздоравливает и не беспокоится за меня, я себя чувствую очень хорошо, ушибы совсем не болят, возможно, завтра я сама спущусь к завтраку. – Ни в коем случае! – взвилась Асья. – Тело не болит из-за магических отваров, приготовленных храмовником, но это не значит, что вы в порядке. Вставать вам разрешено не раньше, чем через пять дней. Я передам ваши пожелания рихте Орлане и скажу, что вы поправляетесь. Но не вздумайте вставать, я вас умоляю, иначе меня уволят. – Хорошо. – Что ж, раз на кону чья-то работа, придется проваляться в постели все пять дней. Эх. Старик Хоп, уверена, если что и видел, за это время все напрочь забудет. Но подводить Асью мне не хотелось. Я послушно съела суп-пюре и выпила назначенные мне лекарем отвары, после чего поинтересовалась местонахождением Танни, переживая, что ту снова могли отправить в храм из-за моего прокола. Асья вскинула на меня удивленный взгляд и ответила с пренебрежением: – В коридоре сидит у двери. Где ей еще быть? После случившегося рихта Орлана велела ей всегда там находиться, если она не с вами. – Как это всегда? – не поняла я. – Ночью… – И ночью тоже. Будет спать у двери, вас сторожить. Вдруг вам опять чего вдумается. – У двери? – ужаснулась я. – Неужели нельзя поставить кровать в будуар, все равно я им не пользуюсь? – Если вас, рихая, это не стеснит, то я поставлю для нее койку в будуаре. – Спасибо, Асья, – успокоилась я. Выдумают же – спать в коридоре у двери! А на счет – меня сторожить… Неужели рихта Орлана догадалась о нашем договоре с Рэнном и попытке моего побега? Нет, не должна. Иначе наверняка не стала бы молчать и посадила бы под замок, о чем Рэнн предупреждал заранее. Тут другое. Свекровь просто отчаянно боялась потерять бесценную иномирянку. Переживать за меня она перестанет, скорее всего, после рождения внука. Да и то не факт. Уж слишком душевная женщина. М-да, сложновато теперь будет убежать из рихата. Я провалялась в постели, как и обещала, ровно пять дней. Все это время по вечерам меня навещал Рэнн и оставался рядом до самого утра. Мы разговаривали до тех пор, пока мои глаза не начинали слипаться. Он много рассказывал про Лаэру, вспоминал забавные случаи из детства, но ловко обходил любые темы касательно личной жизни и биографии. Поэтому я приятно провела время, при этом не узнав о своем муже ровным счетом ничего нового. В отместку я тоже старалась особо о себе не докладывать, но Рэнн ухитрялся задавать вопросы таким образом, что лишь ответив, я понимала, насколько честно и откровенно вывернула душу наизнанку. На шестой день с самого утра появился храмовник, поводил надо мной руками и, краснея, рекомендовал воздержаться от зачатия наследника как минимум три месяца. Дождавшись ухода местного врачевателя, я выскочила из постели и рванула к шкафу. Кудахтанье Асьи не помешало мне самой выбрать платье поудобнее и после умывания самостоятельно одеться. От прически напрочь отказалась, попросив наскоро заплести мне косы, как у Ясмидары. После чего я вихрем вылетела из спальни, из-за постельного режима воспринимавшейся ненавистной тюрьмой. Наконец-то! Благодаря лекарю из храма, синяки и ушибы давно сошли, тело истосковалось по движениям, и, если бы не бдительный надзор Асьи, я бы с удовольствием вышла на пробежку. Но, к сожалению, ко мне относились словно к хрустальной вазе. Даже спуск по лестнице на первый этаж Асья проконтролировала самолично, придерживая под локоть. Хотелось взбунтоваться, но я сдержалась, понимая, что подобное обращение – вовсе не прихоть горничной, а приказ свекрови. Сама рихта Орлана до сих пор не поправилась. Поначалу Асья передавала от свекрови рекомендации поберечься и пожелания здоровья, но вот уже как два дня женщина ослабла настолько, что даже справиться о моем самочувствии у нее не было сил. Во всяком случае именно так мне сообщала горничная, каждый раз вздыхая при упоминании о рихте. Что конкретно случилось со свекровью, толком мне не говорили. – Как матушка? – первым делом спросила я, встретившись в столовой с Ясмидарой. – Не очень, – опуская взгляд, вздохнула девушка. – Лекарь Мэгуан от нее почти не отходит, но лучше ей не становится. – Лекарь Мэгуан? – кажется того, что меня лечил, звали иначе. – Храмовник. Он много лет врачует рихту Орлану. Когда ей нездоровится, зовут всегда его, рихта других лекарей не признает. – А что с ней? – Рихта Орлана лежит без чувств почти все время. Когда приходит в себя, то немного пьет, и все. Сегодня, когда она очнулась, то никого не узнала. – Ясмидара закусила нижнюю губу, сдерживая рвущиеся из нее рыдания. – Могу я ее навестить? – Конечно. Но смысла в том нет. – И все же. – Хорошо. После завтрака вместе пойдем. Отправляясь к свекрови, я совсем не ожидала увидеть живой труп в разобранной постели. Рихта Орлана не просто не двигалась, возникало сомнение в том, дышит ли она вообще. Из пышущей здоровьем молодой красавицы женщина всего за каких-то пять дней превратилась в больную развалину. – Больно на нее смотреть, – прошептала я, мой взгляд забегал по сторонам, лишь бы не останавливаться на свекрови. Окна закрыты ставнями и задернуты шторами. Всюду расставлены баночки, пузырьки, плошечки с порошками и зельями. По углам дымились курильницы. Казалось, каждый миллиметр пространства пропитался удушающим запахом сладких благовоний. В таких условиях и здоровый сляжет. Хотя я не врач, откуда мне знать методы местного лечения. – Да, – согласилась Ясмидара и заботливо поправила на свекрови одеяло. – Сердце рвет. Девушка присела на краешек постели и кончиками пальцев погладила синюшную кисть Орланы. Рука женщины больше напоминала лапку дохлой курицы, чем изнеженную ладонь рихты. – Но чем она больна? – задала я в очередной раз вопрос, на который до сих пор не получила ответа. Лекарь, сидевший неподалеку и старательно перетиравший травки поднял лысую голову и горестно вздохнул: – У нее болит душа, а ее очень сложно лечить. Я захлопала глазами, не понимая, не ослышалась ли. Душа? Свекровь совсем не походила на душевно больную. Скорее страдала ее физическая оболочка. Быть может, ее отравили? – А причина? Ясмидара спрятала глаза, Вэсса принялась перекладывать какие-то вещи, а лекарь туманно ответил: – Переживания. Рихта Орлана – очень ранимая и сострадательная женщина. То есть… Она заболела из-за меня? Потому, что я упала с лестницы и якобы потеряла ребенка? Хоть храмовник и сказал обтекаемо, без конкретностей, других переживаний у свекрови в последнее время не наблюдалось, выходит, в ее состоянии виновата я. – И что теперь делать? – Мне хотелось схватить его за мантию и трясти так сильно и долго, пока чувство вины во мне не заткнется. – Надеяться. И молиться Всевидящему. От свекрови я шагала поникшая. Задумавшись, остановилась. И подпрыгнула от удара по самому неожиданному месту. Танни, заходившая вместе со мной к рихте Орлане, видимо, тоже по пути задумалась и не заметила моей остановки. Девочка врезалась в меня и повалилась на пол. – Цела? – Я протянула ладонь к поверженной Танни. Она поначалу не хотела принимать помощь, но потом вслух заявила, что ей не каждый день рихаи подают руку и, вставая, осторожно, только для вида уцепилась за кончики моих пальцев. – Я очень крепкая! – похвалилась она. – Верю. Но лучше больше не падай, будь повнимательнее, хорошо? – Да, я помню, что с вами случилось в заброшенной башне. Как же я могла забыть! Дед Хоп. Пока все заняты свекровью, сейчас самое время навестить старика. Когда еще мне позволят снова бродить, где вздумается. Нужно пользоваться моментом. – Танни, а нам случайно не запрещали ходить в заброшенную башню? – спросила я на всякий случай, вовсе не желая подставлять помощницу. – Не-ет, – протянула девочка, пока еще не сообразив, куда я клоню. – Мне велено не спускать с вас глаз и ходить рядом. Больше ни о чем не говорено. – Тогда давай навестим старика Хопа. – Я развернулась в сторону лестницы на первый этаж и бодро зашагала прочь от собственной надоевшей за время болезни комнаты. – Того сумасшедшего, что ли? – уточнила Танни. – Не боитесь? Он в тот раз не очень обрадовался нашему приходу. – Это потому, что в гости не ходят с пустыми руками. Нужно заглянуть на кухню и взять для старика что-нибудь вкусненькое. Как думаешь, что ему могло бы понравиться? – Я люблю яблоки, – поделилась своими предпочтениями Танни. – А еще груши и ванильные сухарики, и орешки в медовой глазури. – Я запомню. Только сейчас мы идем к старику, вряд ли у него настолько хорошие зубы, чтобы хрустеть сухариками и щелкать орехи в глазури. – О! Ну тогда я люблю сладкую кашу, молочный крем, овощное пюре, свежие мягкие кексы… – Вот это все и попросим на кухне! – решила я.