Глава 12

Нет, это не сон и не бред. Мне больно скрутили руки за спиной и грубо протащили сначала по коридору и лестнице, а затем – по булыжникам улицы, нещадно отбив пальцы ног. Отпустили лишь спустя минут пять, когда мы вошли в низкое каменное здание и хорошенько поплутали внутри. Я полетела от сильного толчка, выставив перед собой руки, и приземлилась на ладони и колени, здорово ободрав их. За спиной захлопнулась тяжелая дверь, обитая железом. Лязгнул замок. Я растянулась на ледяном каменном полу, не имея ни сил, ни желания подниматься. Заболею? Вряд ли успею, завтра в обед меня уже казнят. Да и не все ли равно. Как-то растеряла я волю к жизни после ухода Рэнна. Рэнн. Он ушел, и все в рихате стало разваливаться: налаженная охрана замка обережниками, семья, пусть недружная, но в полном составе, магия, которая практически исчезнет среди Миртов после нашей с Элфином смерти. Мысли вяло шевелились в голове не желая собирать кусочки происходящего в цельную картину. Рихта Орлана – корень зла и причина многих бед, случившихся с момента моего появления? До сих пор не верилось. Меня обманули ее добрая улыбка и радушное поведение? Но неужели ради власти можно пожертвовать собственным сыном? Или свекровь не собиралась его травить, и зелье Оракула, предназначавшееся мне, случайно попало в еду деверя? Но до чего глупо устранять единственного сильного мага на весь рихат. Что-то тут не сходилось. И я намеревалась это выяснить. Пришлось-таки подняться с пола и осмотреться. Темно. Лишь сверху сквозь решетку пробивался слабый лучик света. Магический фонарь? Вспоминая уроки деда Хопа, я поманила светящийся шар к себе. И тот послушался, к моему огромному удивлению. Хм, похоже, нужно больше в себя верить. Заполучив крошечный фонарь в свои руки, я принялась вливать в него силу. Еще немного, и еще. Дед Хоп говорил, если переполнить энергией горящий шар, произойдет взрыв и пожар. Поджарить себя заживо в камере не входило в мои планы. Да и самого плана как такового у меня не имелось, но сидеть сложа руки я тоже не собиралась. Поэтому решила сделать хотя бы то, что могла. Например, взорвать стену камеры. Фонарь набух и стал размером с мяч для фитнеса. Я одновременно послала в него сгусток энергии и толкнула в сторону стены с решеткой. Ба-бах! Кладка посыпалась под натиском небольшого взрыва. Свобода! Я кинулась к завалу и принялась отбрасывать в сторону камни, пытаясь увеличить образовавшуюся дыру. При этом чутко прислушивалась, не идет ли кто. Шум, конечно, вышел не слишком громким, но мало ли. Когда отверстие показалось достаточным, чтобы пропустить меня, я нырнула в него без лишних колебаний. Разве может ситуация стать еще хуже, чем сейчас? – Мда. Знал я, конечно, что ты невеликого ума, но, чтобы ломать стену в соседнюю камеру, нужно быть совсем… хм-хм, – скрипучий голос закашлялся. – Кто здесь? – перепугалась я. – А к кому вломилась, тот и здесь, – усмехнулся знакомый голос. Щелчок. И над нами вспыхнул крошечный огонек. Тусклый, но позволил осветить помещение. – Когда ты увела у меня фонарь, подумал, что задумала что-то путное. – Дед Хоп! – не поверила я своим глазам. – Откуда вы здесь? – Откуда… Из замка, понятное дело. – Старик хоть и держался бодро, даже пытался шутить, однако выглядел отвратно. Синяки и кровоподтеки на лице выдавали грубое обращение тех, кто бросил его в темницу. – А вас за что? – простонала я. В моей голове уже не умещалось происходящее вокруг безумие. – За обучение тебя магии, – пожал плечами дед Хоп. – Ты якобы дел натворила, а я был твоим пособником и учителем. – Якобы? То есть вы знаете, что я ни в чем не виновата? – радостно ухватилась я за оброненное стариком слово, вызвавшее во мне надежду. Выходит, не все верят в клевету, озвученную свекровью. – Ты меня совсем за идиота держишь? Кому, как не мне, знать, на что ты способна? К тому же я ждал от Орланы чего-то подобного. Только не думал, что настолько нагло и открыто начнет действовать. Раньше лисой хвостом крутила да лаской свое получала, а сейчас нахрапом пошла. – Рихта? Но зачем? Она же в рихате самая главная. – Ну ты точно малость глуповата. – Возможно, – легко согласилась я, признавая, что многое не понимаю, и принялась обстоятельно рассказывать все, что произошло в замке за последнее время. Дед Хоп слушал внимательно, не перебивая, а затем спросил: – Элфин… ты уверена, что он живой? – Нет, но симптомы походили на те, что были у меня. Да и стал бы отравитель пользоваться другим ядом, когда прежний наверняка остался с прошлого раза. Ведь каждая новая покупка зелья или его ингредиентов – риск выдать себя. – Верно мыслишь, – одобрил старик. – Тогда мальчик, возможно, еще жив и ждет помощи. – Попробовать разрушить еще одну стену? – предложила я. – Тогда можно было бы попытаться добраться до главного храма. Рэнн умеет готовить антидот. – Пройдет много времени, – возразил старик. – К тому же, чтобы добраться до храма, нужна лошадь. И наездник. И выехать за ворота, которые охраняются. – Есть другие предложения? – Нет, – вздохнул дед Хоп и подтолкнул ко мне светящийся шар. – Взрывай. Только не те стены, что с решеткой или дверью, они выходят во внутреннюю часть темницы. Давай вот эту. – Он указал на глухую кладку. Я повторила процедуру наполнения фонаря силой и толкнула его в указанную стариком сторону. Так как действовала более осознанно, чем в первый раз, и была в курсе, чего ожидать, впихнула энергии в светящуюся сферу от души. Шибануло знатно. Кладку снесло силовой волной, частично разобрав на камни, частично превратив в песок. – Аааа! – завизжала я, уставившись в пролом уничтоженной стены. И было от чего. Перед нами застыли голые накачанные мужики и дружно хлопали глазами. Судя по намыленным головам и задницам, а также мочалкам и тазикам на мокрых скамьях, разрушенная стена соседствовала не с улицей, как мы решили с дедом Хопом, а с помывочной обережников. – Чего орешь, дуреха? – разочарованно буркнул старик. – Наслаждайся срамным видом, пока эти недоумки не прикрылись. Слова деда Хопа подействовали на обнаженных мужчин, как сигнал тревоги. Одежда наемников за пару секунд была натянута на мокрые тела, нас скрутили, связав руки за спиной и уткнув носом в каменные плиты. – Две камеры разрушены. Иномирянка слишком сильна. Что делать будем? – сипло спросил мужчина, придавивший меня к полу коленом, будто я могла серьезно сопротивляться отряду наемников. – Есть еще подземелье. Туда обоих, – решил некто с более уверенным голосом, начальник, по-видимому. – Оба – маги, а если чего натворят? – засомневался кто-то из толпы. – Старик слишком слаб, а иномирянка только вливать силу и умеет. Все, что могли, они уже натворили. Если взорвут чего в подземелье, сами себя и погребут в нем. Логично. К сожалению, начальник сказал сущую правду. Хоть и маги мы с дедом Хопом, но для побега совершенно бесполезные. Меня повторно за этот вечер грубо схватили под руки и проволокли до нового места заключения. В камеру бросили, не церемонясь, словно мусор. Перекувыркнувшись через голову, я распласталась на земле. Все, больше не двинусь, пока сами не вынесут на казнь. Чувствовала себя потрепанной сломанной куклой. Громкий всхлип не удалось сдержать, услышав лязг железного запора. – Только не реви! – испугался дед Хоп и, щелкнув пальцами, создал фонарик. Он подполз ко мне и, повернувшись спиной, осторожно ощупал мою голову тонкими костлявыми пальцами. Неужели нельзя было хотя бы старика не связывать? Изверги! – Где болит? Что повредила? – Я не реву, – как можно спокойнее произнесла я и даже попыталась сесть. Не вышло, тело ломило, и мне пришлось закусить губу, чтобы не застонать от боли. – Все в порядке, – прошептала я, немного отдышавшись. – Сами-то как? Не ушиблись? – Мне нечем ушибаться, одна кожа да кости остались, только греметь и могут. Цел я, не рассыпался. А вот тебе еще детей рожать. – Не думаю, – грустно улыбнулась я, – завтра меня собираются казнить. – Забыл, – вздохнул дед Хоп, погладив меня по голове, а затем, повозившись, нащупал мои связанные руки. Я ощутила легкое тепло, подсказавшее, что старик прибег к своему природному дару. Жесткая пенька, больно обвившая мои запястья, стала мягкой и шелковистой. – Спасибо, – растроганно прошептала я. – Ох, горемычная, вляпалась же ты в историю. Еще и я, старый дурак, не подумавши стену выбрал. – Вовсе нет, вы выбрали единственно правильную сторону. Остальные вели в другие помещения темницы, а вход в нее наверняка заперт с улицы. Жаль, конечно, что наемникам приспичило именно сейчас намываться, в противном случае у нас был бы шанс. Хотя тоже вряд ли. Рэнн далеко, в главный храм без лошади не доберешься, а верхом я ездить не умею. В замке за нас с вами заступиться некому. Элфин при смерти, и не факт, что его, беднягу, откачают. Я, конечно, сказала о своих подозрениях про зелье Оракула, прежде чем меня забрали, но, кажется, никто не обратил на мои слова внимание. Одна надежда, что родная мать не позволит ему умереть. – Какая родная мать? – фыркнул дед Хоп. – Она уж почти восемнадцать лет как в земле лежит. – Что? Как? – Как-как, обыкновенно, померла. А подруга, привеченная ею, быстро захомутала моего племянничка и стала хозяйкой в замке. Орлана братьям – мачеха. Не зря дети столько лет жили в храме. Учеба учебой, но так надолго никто родных чад не отправляет с глаз долой. И если с Рэнном еще понятное дело, то Элфин – любимчик отца… В общем, Орлана себя показала, но действовала крайне мягко и осторожно, постепенно, никто не смог бы ее обвинить в стремлении к власти или нелюбви к пасынкам. – Дедушка Хоп, но как же все ее старания заполучить наследника? Она даже выделила денег на вызов иномирянки. – Тут все просто. Ритуал вызова опасен, видать, Орлана рассчитывала, что хотя бы один из братьев сгинет в междумирье. А еще лучше – оба. – Но оба вернулись. – Тот еще сюрприз. Будь ребенок Элфина и девицы Фесс, или твой от него же, неважно, главное – бразды правления остались бы в руках Орланы, сытое будущее рихату обеспечено, а родителей и устранить со временем можно. Младшенький, надо сказать, всегда с ее рук ел, любое распоряжение мачехи выполнял, а та никогда ему в деньгах не отказывала, баловала, как могла. К тому же Элфина никогда не интересовали дела рихата и тем более – управление им. Никто и подумать не мог, что благодаря тебе станет рихтаном незаконнорожденный. – То есть на меня покушались, чтобы отправить Рэнна, как и ранее задумывалось, в храм? – Похоже на то. Им манипулировать Орлана точно не смогла бы. – Но он и так ушел в итоге. Все эти сплетни начались так невовремя. – Думаешь? Мне кажется, Орлана подгадала очень даже удачно. – Хотите сказать, что слухи – ее рук дело? Но Рэнн сказал, что магическую клятву давали все члены семьи. – Глупое дитя! До чего у тебя наивное отношение к магии! Неужель не знаешь, что любой запрет обойти можно? Или навести на нужные мысли пособника, который сделает за тебя запретную работу. А в случае со сплетнями и вовсе просто, правду никто не открывал, лишь наводили смуту. – Чтобы спровадить Рэнна в храм, – завершила я мысль за старика, вспомнив подслушанный разговор между мужем и свекровью. Я-то решила, что Орлана уговаривала пасынка остаться в рихате, а похоже, наоборот, убеждала уйти, давя на совесть и ответственность. – Что он и сделал. Ясно. Но зачем нужно было устранять меня, которая подпитывала заклятия, и Элфина, он же удобен по всем фронтам? Чем мы помешали? – Так ты же сама рассказывала, что в последнее время Элфин перестал быть послушным, в некоторой степени по твоей вине. Что до тебя… Твоя смерть – гарантия, что Рэнн не вернется в качестве рихтана. Незачем просто. Ни одна магиня за него не пойдет, даже ради статуса матери наследника рихата. Слишком пугающий. Орлана убрала неугодных. – Но избавиться от единственных практикующих магов в рихате… Я уж не говорю про шанс на наследников. – У Орланы осталась дочь. Небось, признает Ясмидару, объявит, что нагуляла в свое время от Брэя, и делов-то. Сейчас уже не доказать противное. Не сомневайся, тут же найдутся кандидаты на руку пусть и слабенькой, но магини, за которой в приданое идет целый рихат. Разве мало вторых сыновей среди магов. Главное, чтобы зять посильнее был, ребенка сделал, до вступления в силу наследника послушно подзаряжал заклятия да в управление рихатом не лез. А там… – Дед Хоп сделал характерный жест, обозначающий устранение жертвы, и прищелкнул языком. – Ясмидара – ее дочь? С чего вы взяли? – Я же – бывший управляющий, связи имелись. Как Орлана появилась в замке, приплатил, кому следует, да навел справки. Сирота, кроме брата-храмовника никого у нее нет, оба с настолько дальней побочной линии магов, что даже в собственном рихате им не нашлось места. Родственники сплавили обоих в храм. Там Орлана и сдружилась с нашей будущей рихтой. С возрастом, разумеется, их дорожки разошлись. Одна вышла замуж за Брэя, другая… от кого уж принесла в подоле, то никому не известно. Но точно не от моего племянника. Тот из рихата без жены ни ногой, да и здесь по возможности терся рядом. Любил больно. Знаю только, что, когда рихта позвала подругу к себе в гости, Орлана радостно примчалась, оставив дочь в храме Четырех стихий, и здесь даже не заикнулась про дитя, разыгрывая из себя благопристойную девицу. Вела она себя вежливо да ласково, поэтому я решил не раскрывать ее секреты. А потом в ее руках оказалось столько власти, что связываться с ней стало себе дороже. Да и не мешала никому нагулянная девчонка. А оно вон как все обернулось. Дочь превратилась в запасную дорогу к власти. Так вот за какие заслуги уходили щедрые пожертвования в Храм четырех стихий! За сохранение тайны. – Брат-храмовник, говорите? Не тот ли случайно, что не отходил от нее, пока болела Орлана? Мэгуан, кажется. И меня чуть не сжег, заявив, что померла от иномирной болезни, в то время как я была отравлена зельем Оракула. – Скорее всего. У нее действительно брат числился лекарем при главном храме, но как сестра вышла замуж за Брэя, перебрался в наши места. Правда, в замке при мне ни разу не появлялся. Темная лошадка. – При главном? Теперь ясно, откуда у нее зелье Оракула. Но, дедушка Хоп, тогда… Орлана, может, и вовсе не болела? – просипела я, осененная догадкой. – До чего удобно спихнула на меня обязанности по устроению приема при пустой казне! – Начала соображать? – одобрительно кивнул дед Хоп. – Эх, все мы мудрые задним умом. – Да уж, какой в том толк сейчас. Эта женщина провела всех, как младенцев. Но ведь я своими глазами видела ее при смерти. – Правда? – фыркнул дед Хоп. – А про иллюзии ты ничего не слышала? Нет? – Но ведь Мэгуан – не иллюзионист. Вы сами говорили, что должен быть дар. – Достаточно надеть амулет с иллюзией болезни. А еще существуют маскирующие притирки. Лекарь уж точно в подобных вещах разбирается. Не ломай голову, способов изменить внешность полно, было бы желание. – Я поняла. Жаль, что с опозданием. – Эх, эх. Как же я жалею о многом. Не щит тебя нужно было учить выставлять, а фонарями швыряться. Чем не замена боевым заклятиям. И Рэнн… Признаться, не любил я его с детства за то, что нагулянный. Меня, видишь ли, отец в свое время так и не признал, а ему Брэй не только имя дал, но и грех жены прикрыл, даже наследником оставил. Но не будь я столь непримирим и завистлив, глядишь, не взяла бы столько власти в свои руки Орлана. Кто, как не Рэнн, сейчас стал бы тебе защитой. Эх, эх, старый я дурак. – Дедушка Хоп, это уж вы, конечно, загнули. Вашей вины вообще нет ни капли. – Ох, не утешай меня. – Если кто и должен рвать на себе волосы, так это я. Из-за моего появления пострадали и вы, и Элфин. Надеюсь, хотя бы Танни с Асьей успели спрятаться и не попасть под горячую руку. Если уж вас приплели, то с личной прислуги и вовсе строгий спрос. – Ты за них не переживай, мелкая нигде не пропадет, мышью выскользнет из замка и не вспомнят про нее, а остальная прислуга давно куплена Орланой. Зря, что ли, как стала рихтой, так сменила всю челядь в замке. Что касается меня… Лучше пожить немного, но хорошо, чем долго и мучительно. Мне не на что жаловаться. Благодаря тебе я последние дни жил лучше рихтана. И питался, и развлекался. Ты о себе подумай, как на суде ответ держать будешь. – Зачем вообще этот лицемерный суд? Казнь-то уже назначена. – Так для других рихатов. И для простого народа. Мол все по-честному, по справедливости. Эх. Вся надежа, что народ тебе поверит, а не Орлане. – Это вряд ли. У меня ни свидетелей, ни доказательств. А на ее стороне весь рихат. Орлана умная, обвинять попусту не стала бы, видимо, подготовилась, раз пошла в наступление. – Твоя правда. Но раньше времени не сдавайся. Жизнь словно бешенная кобыла, никогда не знаешь, куда и когда повернет. – Согласна, – улыбнулась я, прикрывая глаза. Вон как судьба завернула. Могла ли я представить подобное месяц назад, готовясь ко сну в своем мире? Спать, разумеется, этой ночью мне не пришлось. Тело ломило от боли и скрюченной позы. Мысли роились бешенными жалящими пчелами. В реальность меня вернул визг запора отпираемой двери. С трудом разлепив глаза, я проследила за наемниками, выстроившимися в два ряда. К чему подобные церемонии? В камеру вошла Орлана. Как никогда красивая и величественная с печатью грусти на лице. Боже, до чего искусная актриса! – Лия, я пришла сказать, что все доказательства, увы, против тебя, – трагично объявила она. – Кто бы сомневался, постарались вы, матушка, на славу. – Раньше я осуждала Рэнна, что он относился к Орлане без должного уважения и нежности, однако сама сейчас обращение к ней буквально выплюнула. – Да. – Она сделала вид, будто не заметила моего ехидного тона. – И тебе не выкрутиться. Если сама признаешь вину и раскаешься, то казнь будет быстрой и безболезненной. Тебе наденут ожерелье смерти – артефакт для высокородных осужденных. В противном случае тебя ждет жестокая смерть, выбранная народом. Четвертование, сожжение или еще что-то более ужасное. Разумеется, осудить меня проще при публичном признании вины. Но тогда дед Хоп автоматически станет пособником убийцы! Ни за что! Мое молчание Орлана восприняла, как покорное согласие. – Вот и хорошо, выводите их, – распорядилась она. – Элфин жив? – задала я единственно волнующий меня вопрос. – Как ты смеешь подобное спрашивать? У несчастной, убитой горем матери! – возмутилась она. На лице появилось мученическое выражение. – На суд обоих! Тряхнув подолом юбки и выразив таким образом негодование, Орлана быстрым шагом вышла из камеры. Нас с дедом Хопом подняли на ноги, выволокли на улицу и потащили за ворота. Солнце только взошло, и небо едва подернулось румянцем, рановато Орлана устроила шоу. Настолько торопилась избавиться от нас? Хотя, какая разница, помощи все равно нам ждать неоткуда. Свет слепил глаза, и поначалу я плохо ориентировалась, из-за чего постоянно спотыкалась и повисала на руках наемников. Со стороны, похоже, складывалось впечатление, что я упираюсь. – Отравила нашего риха и идти не хочет, – кричала замковая челядь и забрасывала меня помоями. – Топай-топай, мразь проклятая! Убийца! Мерзавка окаянная! Оказавшись вне ворот на высоком помосте, который, видимо, сколотили за ночь, я смогла выдохнуть с облегчением. Сюда не долетали гнилые овощи – наемники встали живой преградой между толпой крестьян и эшафотом. Я осмотрелась. Чуть поодаль разместилось несколько бахранов – никак соседи на любопытный спектакль пожаловали. На помосте на безопасном расстоянии от «преступников», то есть от нас с дедом Хопом, установили кресло-трон с резьбой и позолотой. Одно. Точно для Орланы. Похоже, Ясмидара на суде не будет присутствовать. Надеюсь, она сможет защитить любимого от матери, все-таки у Элфина еще был шанс выжить, и даже мирно сосуществовать с тещей-мачехой. А что? Чем не жених для Ясмидары? О своей горемычной судьбе я не хотела думать. К чему сожалеть о том, что не в состоянии изменить? Можно, конечно, попытаться выставить щит, когда меня попытаются сжечь или обезглавить, но выйдет ли что-нибудь из этой затеи? А четвертования, о котором с предвкушением вещала Орлана, и вовсе не избежать при помощи магии. Народ прибывал. Паника во мне нарастала. Умереть в расцвете лет было страшно. Очень. Я закусила губу: только бы не бухнуться Орлане в ноги и не запросить о пощаде. Толку не будет, лишь народ позабавлю. Мои глаза лихорадочно бегали по толпе в надежде отыскать свой шанс на спасение, соломинку, за которую можно было бы ухватиться, и наткнулись на Танни. Девочка стояла среди не обращающего на нее внимания народа и таращила на меня круглые от ужаса глазенки. Живая и невредимая. Хорошо хоть она не пострадала. Только бы не вздумала высунуться. Не совсем же безголовая, чтобы глупо подставляться. Я ободряюще ей улыбнулась, и девочка закрыла обеими ладонями лицо. Ох. Ни утешить ее, ни попросить уйти я не могла. Оставалось демонстрировать стойкость и невозмутимость, хотя бы ради малышки. Гомон толпы становился громче. Свист и оскорбления, сопровождаемые хохотом, звучали все чаще. Верхом прибыли храмовники в традиционных балахонах и выстроились задним рядом. Подмога Орлане на случай, если мы с дедом Хопом задумаем взбунтоваться против правосудия? Я присмотрелась к служителям храма. Среди равнодушных лиц обнаружила знакомые и удивилась тревоге, читающейся в их глазах. Не все безоговорочно встали на сторону свекрови? Странно. Но вселяло надежду. Быть может, мне действительно удастся убедить присутствующих в своей невиновности? Тогда Орлана не посмеет меня казнить! Я сжала в кулаки, скрученные за спиной руки, и выпрямила спину. Нужно успокоиться. Я невиновна! Поэтому тревожиться мне нечего. Но радовалась я зря. Начался суд. Для усиления звука из кузницы приволокли воронку, которую я на приеме использовала вместо рупора. Орлана во всеуслышание спросила нет ли у меня желания покаяться в преступлениях, приложила к лицу платок, погримасничала на публику. Меня же к воронке так и не подпустила. – Нет! – крикнула я. Мой голос ожидаемо потонул в гуле толпы. Орлана разочарованно вздохнула и подала сигнал начать главную часть представления. Домашние слуги один за другим выходили на подиум и свидетельствовали против меня. И каждое выступление сопровождалось дружными охами и руганью в мой адрес. Многое же я узнала о собственной злобной персоне. – Грозила увольнением и чувствовала себя в замке полновластной хозяйкой, – жаловалась Монни. – Подкупала прислугу. Приплачивала тем, кто ее беспрекословно слушался, – вторили работницы с кухни, получившие премию за вклад в меню приема. – У меня в башне для слуг комната на самом верхнем этаже, – взахлеб вещал тощий паренек. – Я не раз видел ночью рихаю Лию. Она то поднималась на крепостную стену, то спускалась с нее. Однажды я не утерпел и выглянул за дверь, а там такое! Искры сыпались во все стороны, магичила она. В ту же ночь новый налет урлоков был. Ни словом не солгал. Только хилый мальчишка, с которым я ни разу не столкнулась за все время проживания в замке, забыл уточнить, что монстры как раз повадились регулярно посещать наш рихат и очередное нападение не было чем-то необычным. – Я заряжала охранное заклятие дома! – В шуме мой крик прозвучал тише комариного писка. – Как рихтан Рэнн покинул нас, так иномирянка кажный день увозила риха Элфина незнамо куда. А как вернутся, бедный рих Элфин на ногах не стоял, сердце за него болело. Выглядел, словно кровь из него ведрами пили, а может и саму жизнь. Ага, а я прям полна сил и энергии приезжала! Это еще разобраться надо кто из кого кровь пил, а вернее – энергию. Но кричать больше не стала – не видела смысла. – Когда прибежал в покои рихаи, то увидел, как она трусит риха Элфина, будто душу вытрясти собиралась. А рядом кувшин валялся, лекарь так и сказал, что в нем яд был, тот самый, что рих наш выпил. Точно не из кухни, у нас такой посудины не водилось. Лекарь? Брат рихты Орланы? Тут уж не оправдаешься. Кричи не кричи, слова храмовника мне не опровергнуть без доказательств его родства со свекровью, но кто же мне позволит собрать улики. – Я вам вот что хочу сказать, люди добрые. Своими глазами видела, как рихая отпустила мужа в храм. Где это видано? Слухи, они завсегда гуляют, но никто из-за них семью не бросает. Так-то вот. Все у нее было продумано заранее. Не хотела с мужем жить, и даже рядом он здесь ей мешал… Поток странных обвинений, казалось, никогда не закончится. Я уже перестала их не только слушать, но даже слышать. И если поначалу все во мне кипело от возмущения и несправедливых слов, хотелось оправдаться, объяснить народу, что меня нагло оклеветали, то спустя полчаса я поняла бесполезность любых моих попыток обелить себя. Орлана действительно постаралась и собрала неимоверное количество лже-фактов. Вроде и не ложь, однако правдой в словах ее свидетелей и не пахло. Многое сказанное было личными домыслами слуг, но впечатлительную толпу крестьян подобные мелочи не волновали. Люди все более распалялись, желая отомстить за обиженных мною братьев и требовали для меня справедливой кары. Апогеем представления стало свидетельство лекаря Мэгуана. Народ доверял магам безоговорочно. Мужчина уверял, что у меня изначально имелся план по захвату рихата Миртов. Я сгубила рихту Орлану, обольстила обоих братьев, пустила слухи о Рэнне, разрушила помолвку Элфина, а затем и отравила молодого риха, иссушила старые заклятия, выпив из них магию, призвала с гор урлоков и прочее, прочее. – Казнить интриганку! – Отомстить за риха Элфина! – Смерть иномирянке! Сердце рухнуло куда-то вниз. Похоже, мне слова так никто и не даст. Да и смысл? Кто прислушается ко мне после стольких обвинений? – Она невиновна! – услышала я звонкий девичий голос и не поверила своим ушам. Вот уж кого не ожидала увидеть в роли своей защитницы, так это Ясмидару.